Сергей Миллер – Каменное Сердце (страница 10)

Она долго и придирчиво изучала красную книжечку, словно сверяя фотографию с неким внутренним эталоном благонадежности, после чего наконец кивнула:

– Слушаю вас.

– Вы знали жильца из семьдесят седьмой? Незваного.

– Ох, милый, меня о нем чуть ли не каждый день спрашивают. То ваши, то из КГБ.

– ФСБ, – машинально поправил Олег.

– Ну да, теперь ФСБ… – она с ностальгическим вздохом произнесла, – Раньше как-то солиднее звучало.

– Значит, и ФСБ интересовалось? – Олега это не удивило. Скорее, подтвердило, что он копает в верном направлении.

– Вчера заходили, – подтвердила женщина.

Олег не стал уточнять, с какой целью. Было ясно, что с ней своей информацией «контора» делиться не станет.

– А почему у вас дверь нараспашку? Вместо замков – дыры.

При этих словах женщина на глазах преобразилась, ее лицо побагровело от праведного гнева.

– Сняли! Будут, говорят, новые ставить, электронные. Да только третью неделю не едут, паршивцы! Я им вчера звонила, ругалась!

– Погодите… давно сняли? – насторожился Олег.

– Неделю уж как! – выпалила она. – В туалет, прости господи, не отойти. Все караулю, чтоб чужие не шныряли.

Неделю парадная стоит нараспашку. Целую неделю.

– А к Незваному сестра его не приходила за это время?

– Не-ет, сестренка не заглядывала, – в ее голосе появились почти светские, сплетничающие нотки. – А вот девок разных – полон подъезд был. Парень-то видный, симпатичный. Я все диву давалась, чего его в вашу эту… милицию-то понесло? Деньги у него и так водились, и немалые.

– Деньги у него были. Поэтому и пошел, – с горькой усмешкой ответил Олег. – В милиции больших денег не заработаешь, зато есть кое-что другое…

– Да уж наслышаны, – она саркастически поджала губы. – Каждый день по телевизору показывают, как ваши братья-«милиционэры» с голоду пухнут.

Олег почувствовал знакомую волну раздражения и усталости. Оправдываться? Доказывать, что не все такие? Бессмысленно. Надоело.

– Я поднимусь? – он решил прервать этот извечный и бесполезный спор.

– Поднимайтесь, – равнодушно пожала плечами женщина, возвращаясь к своему кроссворду.

Олег двинулся по широкой, гулкой лестнице. Снова третий этаж, как у шамана. Ирония судьбы. Его шаги отдавались эхом в тишине старого ленинградского подъезда.

– Извините! – раздался за спиной неожиданно вкрадчивый голос консьержки.

Олег остановился и обернулся.

– Мне сменщица запасной ключ от его квартиры оставила. Сказала передать, кто из милиции первый придет.

– Вот как? – Олег медленно спустился обратно. В его голосе зазвенела сталь. – А кому именно велела передать?

– Кто придет, тому и отдать, – с обезоруживающей простотой ответила та.

«Странно, – пронеслось в голове у Олега, – чертовски странно». Неделю дверь нараспашку, а тут – нате вам, ключик. Он подошел к столу. На ее ладони, словно диковинная наживка, блестел обычный английский ключ.

– Это не мое дело, – торопливо добавила она, словно стряхивая с себя ответственность. – Вы только расписку напишите, что получили.

– Хорошо, – Олег взял протянутый ему лист бумаги и быстро набросал: «Ключ от кв. 77 получил…», указав звание и фамилию.

– И номер удостоверения, пожалуйста, – добавила она с нажимом.

Теперь Олег насторожился по-настоящему. Эта показная дотошность была последней деталью в слишком уж гладкой картине. Он послушно вписал номер, намеренно перепутав две последние цифры. Пустяк, конечно, по фамилии его найдут за пять минут. Он и не собирался прятаться. Но это был инстинктивный жест, маленькая проверка. А если что – ну, знаете, устал, рука дрогнула, ошибся.

Больше ничего не спрашивая, он направился к лестнице, вертя в руках холодный металл ключа. Подарок. А бесплатный сыр, как Олег знал с детства, бывает только в мышеловке. Все это было слишком просто, слишком гладко, словно разыгрывалось по заранее написанному сценарию. Он чувствовал себя актером, выходящим на сцену в чужом, плохо срежиссированном спектакле.

Дверь – массивная, обшитая темным, дорогим деревом, с латунными цифрами «77» – выглядела как вход в банковское хранилище. И на этом великолепии, словно пощечина, белела бумажная пломба Прокуратуры Центрального района.

«К черту», – решил Олег. Он вставил ключ в скважину. Тот вошел легко, как в масло. Четыре глухих, выверенных щелчка дорогого механизма – и замок поддался. Тетка… эта генеральша внизу точно знала, что он не устоит перед соблазном. Простая с виду, а на деле – цербер на службе. Только вот чьей? Её принцип был ясен: всех впускать, никого не выпускать.

Дверь отворилась без малейшего скрипа, впустив его в плотную, спертую тишину квартиры.

Олег замер на пороге, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Он ждал окрика «Стоять, милиция!», топота тяжелых ботинок, лязга затвора. Но секунды капали в вязкую тишину, и не происходило ничего.

«Ждут, пока зайду глубже, – пронеслось в голове. – Втянуть в ловушку, как паук муху».

Профессиональная осторожность боролась с азартом сыщика. Он шагнул внутрь, ступая бесшумно, как кот, по мягкому ковру прихожей. В квартире не было ни звука, ни движения. Только пыльный полумрак коридора и ощущение чужого, застывшего мира. Его взгляд зацепился за приоткрытую дверь в глубине, из-за которой сочился слабый, безжизненный свет.

Он толкнул ее кончиками пальцев. Створка плавно и беззвучно отошла в сторону. Комната оказалась огромной, почти пустой. Сквозь плотно закрытые жалюзи на высоком окне пробивались тонкие пыльные лучи. В центре – массивный, холодный на вид камин из темного камня, а весь пол устлан светлой циновкой, пахнущей сухой травой и забвением.

Обстановка первой комнаты была образцом безликой элегантности. Невысокая, стильная мебель, идеально подобранные тона, выверенное до миллиметра пространство. Во всем чувствовалась рука дорогого дизайнера, создавшего не жилое помещение, а витрину успеха – универсальный интерьер, который не мог не понравиться, потому что в нем не было ничего личного. Ни единой фотографии, ни одной случайной вещи.

За порогом следующей комнаты это холодное совершенство обрывалось. Здесь, очевидно, был кабинет, и по нему будто пронеслась слепая, неистовая буря. Теперь Олег понял, почему гостиная осталась нетронутой: там попросту нечего было искать. В кабинете же искали. Искали с яростью.

Тяжелый, монолитный стол, сделанный на заказ, стоял как оскверненный алтарь. Его ящики были вырваны с мясом и опрокинуты, а их содержимое – бумаги, папки, канцелярская мелочь – ровным слоем покрывало пол. Стены были испещрены глубокими, рваными вмятинами, словно по ним били кувалдой, простукивая в поисках тайника. Штукатурка была выбита до кирпичной кладки.

Под ногами хрустело стекло. Среди этого хаоса из книг с вырванными страницами и бумажного крошева Олег разглядел обломки каких-то деревянных статуэток и то, что заставило его замереть, – гипсовый слепок человеческого лица, расколотый на четыре почти равных куска. Он лежал на полу, как разбитая душа этого дома.

Среди этого погрома его внимание привлекла небольшая картина, вырванная из рамы, растоптанной чьим-то грязным ботинком. Олег поднял холст. На фоне живописных руин старинного замка, на огромном каменном ядре от катапульты, сидел рыцарь. Его вороненые доспехи были испещрены свежими вмятинами и царапинами – следами жестокой битвы. Длинные светлые волосы, выбившиеся из-под шлема, трепал ветер. В чертах его усталого лица, впрямом взгляде незнакомца из прошлого, Олег с ледяным уколом узнал Незваного. Кисть художника была уверенной, работа – сильной. На обороте холста было коротко начертано латиницей: «Montségur». Где-то, когда-то он уже видел эти руины… Волна смутного воспоминания коснулась его и отхлынула.

Олег бережно положил холст на единственную уцелевшую поверхность – монолитную столешницу. И шагнул в следующую дверь.

Спальня. И здесь – тот же ураган хаоса, только более личного, интимного. Но взгляд невольно приковала не разбросанная одежда и не вывороченные полки. Комнату подавляла собой огромная квадратная кровать. Она стояла на высоком подиуме, словно трон или жертвенный алтарь, и чтобы взобраться на нее, нужно было подняться на ступеньку.

Олег сделал шаг в глубь комнаты и…

Игла ледяного, животного ужаса прошила его от затылка до пяток. Вероятно, от полной неожиданности. Потому что на кровати, в густом полумраке задернутых тяжелых штор, сидел человек. Он не двигался. Он просто смотрел на Олега. И молчал.

Холод змеей пополз по спине, зашевелился в волосах, поднимая их дыбом. Инстинкт вырвал его из оцепенения: Олег молниеносно, как затравленный зверь, обернулся, проверяя спину. Никого. Резкое движение вернуло контроль над телом, согнало первый ступор.

Наваждение схлынуло, оставив лишь звенящую в ушах тишину. А человек на кровати все так же сидел. И молчал.

– Милиция! – рявкнул Олег. Слово, как выстрел, разорвало тишину и изгнало остатки его собственного страха. Одновременно пальцы нервно заскребли по карману, выдирая удостоверение – единственное оружие, что у него было.

Незнакомец встал, и в сумраке его глаза блеснули холодной, хищной сталью.

– Вы кто? И что здесь делаете? – задал вопрос Олег, на секунду забыв, что дверь, через которую он вошел, была опечатана.

– А вот «вы»… что здесь делаете? – наконец заговорил тот. Голос был ровный, глубокий и абсолютно уверенный. Он сошел со ступеньки подиума, и даже в скудном свете, проникавшем из коридора, стало ясно, что это не просто человек, а гора мышц. Он двигался с обманчивой кошачьей грацией, поворачивая плечо в сторону шага – повадка профессионала.