Сергей Михеев – Дикие гуси (страница 17)

– Так я спросил вас об оружии, может что-нибудь нужно?

– Даже не знаю уже. Вроде оружие, боеприпасы, с избытком, сухой паек. Вот только вода на шесть дней – это меня беспокоит.

– Тут не волнуйтесь, проводник в вагоне представляет «арбитра», но играет на вашей стороне. В принципе, вы можете обращаться к нему с просьбами принести еду, воду, даже боеприпасы. Если они не являются редкостью.

– Нет, слава богам, у меня стандартные 9х19 мм. Дозвуковые.

– Хорошо, можете в любой момент попросить проводника, и он вам достанет нужное количество патронов. Как у вас с деньгами?

– О! Только наши, мы об этом даже не говорили при моей отправке!

– Естественно! Это моя обязанность обеспечить вас. Вот вам кейс, здесь достаточно фунтов, швейцарских франков и долларов. Остальные валюты сейчас не слишком надежны. Эти у вас примут в любом месте, правда постараются объегорить.

– Ясно. Как реагировать на такие попытки?

– В смысле?

– Если я почувствую, что меня объегоривают?

– Да как угодно! На ваше усмотрение. Кстати, если вы еще не заметили, мы уже давно приехали! – если он шутил, то неудачно, я это заметил. Только как-то невежливо прерывать заказчика.

– Ну тогда, может быть, пойдем?

– Естественно, Вик.

Мы вышли из машины, которую мой заказчик подвел чуть ли не на сам перрон. Я взял свой саквояж, повесил на плечо баул. До вагона оказалось совсем недалеко. На перроне почти не было людей, тогда как на других, которые я видел справа от себя, со стороны, которую не загораживал массив вычурно украшенного поезда, царил сущий бедлам. Народ толпился, весь обвешанный мешками, с огромными чемоданами и узлами. Мужики самого разного вида и достатка, бабы и девушки, вся эта масса клубилась, пихалась, кричала, где-то что-то пели. Вот и на соседнем перроне группа людей в форме, что-то распевала, побросав вещмешки прямо на камень, не слишком чистый, надо сказать.

– Ну вот мы и пришли, ваш вагон, мой друг, – сообщил мне Степан Викентьевич. – Пройдемте.

Мы раскланялись с проводником в форменной одежде, немолодым, рыжим и конопатым, прошли по коридору и зашли в среднее купе.

– Весь вагон в вашем распоряжении. Как купе? – купе, впечатляло. Кушетка, рядом кресло, столик. – А вот посмотрите, тут у вас туалет. Душ, конечно, спартанский. Электрическое освещение! Если бы не опасности – рай, а не поезд, – пожалуй, заказчик, прав. Я ожидал худшего.

– Теперь самое главное. Вот пакет, который вы должны вручить правительству Италии, – пакет внушительный, упакован в кожу, как мне показалось.

– Вот ваш паспорт. На имя Теодориха Михеля. Здесь таможенники обязательно должны проставлять свои отметки. Прибыли в страну – отметка о прибытии, отбыли – отметка о убытии. Обязательно штамп! Обязательно указание даты и времени! Обязательно подпись, – я рассмотрел документ. Книжечка из плотной бумаги с защитной сеткой на страницах.

– А фотография?

– Какая фотография?

– Ну картинка такая с изображением человека, который предъявляет паспорт.

– Нет, у нас не принято картинки в паспортах малевать! Есть описание. Вы под него, в принципе, подходите. Разве что, вот, – заказчик протянул мне очки. – Стекла простые, наш Тео без них тарелку супа не найдет. А вам добавляет этакой безобидности. Разве может быть очкарик опасен?

– Ну не знаю. Не знаю.

– Ладно. Прощай, товарищ. Сделай это, и тебя никогда не забудут, хоть и никогда не узнают о тебе. Такая вот у нас жизнь, нелегкая. В общем, справься.

– Справлюсь, – ответил я. А почему бы и нет? Я все же много лучше подготовлен, чем их курьеры. Прорвусь.

Заказчик развернулся и вышел из купе. Я еще раз осмотрелся. Действительно, просторно. Повесил на крючок плащ, минус к эффективности бронежилета, но я больше рассчитываю на свой доспех. Положил на кровать свой баул, саквояж поставил на стол. Паспорт пока тоже положил на стол – вдруг пригодится. Куда убрать пакет? В принципе, его бы поближе к телу. Но одежда не слишком для этого предназначена. Хотя можно за пояс, сзади. Но не прямо сейчас, пока пусть полежит в саквояже.

В дверь постучались, мой проводник, и я крикнул: – Войдите!

– Приветствую вас, господин!

– И вас, только давайте без господ.

– А вы что, из этих, красных?

– Нет, просто работаю на них. Не люблю лишних слов.

– А, понимаю. Мой кэп тоже не любил. Меня Мартин зовут.

– А меня просто, Тео. Знаешь, эти имена, иногда родители их явно придумывают, чтобы детей могли дразнить сверстники. Так что Тео.

– Ну и хорошо. Руководство дороги решило, что в вагоне вы будете один. Слишком опасно сюда других пассажиров брать.

– Ясно. Что посоветуешь, как держаться?

– А как? Всегда наготове, всегда пушка под рукой, первый нажал на курок – победил. Но все это – только в этом вагоне. Другие не имеешь права привлекать. Там ранишь, не дай бог убьешь – отвечать будешь. Как и противники твои.

– Это уже хорошо. Вопрос, а как мне проходить таможенный контроль, отстреливаясь?

– Нет, таможня – дело святое, никто мешать не будет. Пока таможенник тебя видит, ты в безопасности. Ну а потом – сам понимаешь.

Ладно. Все понятно.

– И, кстати, билета мне не дали.

– Шутите? Таких людей без билета, прямым путем, скоростным поездом к святому Петру.

– Ладно, старик, будем готовиться к отправлению. Я проверю оружие, а ты, как мне кажется, лучше бы покинул купе. Всякое может быть.

– Не волнуйся, у меня купе бронированное, ваши пукалки не пробьют.

– Ну хорошо, раз так.

Проводник покинул купе, затворив за собой дверь. Я снял навязанные мне очки. Мешают. Развернул баул, достал свой пистолет-пулемет и с помощью специальной ленты закрепил его под столом. Не знаю, насколько это умно. Может, все так делают. Но под рукой у меня два ствола , а также пистолет со снотворным. Правда, сейчас я как-то серьезно задумался о том, нужен ли он мне. Может, излишний гуманизм в этом спорте вреден для здоровья?

Тем временем поезд плавно двинулся, назад побежал перрон, толкущаяся толпа на соседнем, фонарные столбы. За окном было холодно, даже морозно, а здесь успокаивающее тепло. Только этому умиротворяющему ощущению доверять не стоит, вряд ли в городе меня попытаются атаковать, но всякое бывает. И мне лучше быть готовым к столкновению постоянно. В первую очередь я пометил ауру моего проводника, решив его считать «условно своим». Если бритты подыгрывают противоположной стороне, доверять ему безраздельно не стоит. И кстати, я лоханулся с самого начала. Что стоит проводнику добавить мне в воду средство, которое я не смогу почувствовать, и которое замедлит мою реакцию? Придется задуматься о воде на ближайших остановках. А ведь мог попросить нанимателя принести мне в купе побольше бутылок с сельтерской! Идиот. Ну ладно, разберусь с этим.

Далее, начал раскидывать сигнальные сети внутри вагона и на его крыше. Поезд, конечно, помпезно украшен, но передвигаться по стенам вагона снаружи? Нет, мало реально. Хотя успокоим мою паранойю, и стены опутаем сигналками. Лучше перебдеть.

Тем временем поезд покинул город, мимо проносились перелески, заснеженные поля, несмотря на относительно невысокую скорость, на взгляд километров сорок-пятьдесят в час, поезд вздымал снег, искрящийся на зимнем солнце яркими блестками. Все-таки, зима – это хорошее время года. Только воевать зимой плохо. Холодно. Мне-то холод не так страшен, но личный состав может померзнуть. Опять же ранения на морозе – очень плохая вещь. И нужно постоянно заботится о топливе для костров, желательны утепленные палатки с печками внутри, теплая зимняя форма, усиленное питание. Зимняя кампания – ужас для командира и тыловиков.

Решив, что проблему с водой нужно решить как можно быстрее, я зашел к своему проводнику и попросил у него расписание остановок поезда. Тот выдал мне, но только до Варшавы – этот состав идет вне расписания и по-своему графику. Пока есть приблизительное расписание движения только до столицы Польши. Я сделал вид, что меня это опечалило, сам не знаю почему, и вернулся в купе. Там посмотрел, какие остановки и на сколько меня ждут в ближайшее время. Можайск, спустя три часа пути. Там я постараюсь приобрести побольше бутилированной воды. Надеюсь, это удастся.

Приняв такое решение, принялся ждать, войдя в легкое медитативное состояние. Так провел около часа, когда меня отвлек проводник. Постучав в дверь и получив от меня предложение войти, он заглянул в купе.

– Зря вы расслабляетесь, господин Тео. А если бы за дверью был не я, а ваши убийцы?

– Вы плохо обо мне думаете, Мартин. Я слышал ваши шаги.

– В таком шуме слышать шаги?

– Я хорошо подготовлен.

– Ну ладно, а если бы со мной шли враги, в обуви на каучуковой подошве?

– Смею надеяться, что услышал бы их. Кроме того, я всегда готов, – я показал проводнику пистолет в левой руке.

– О, это разумно! А не хотите ли чайку? Или кофе? – я задумался, как вежливо отказаться от этого предложения. Видимо, мои размышления отразились на выражении лица и Мартин на меня обиделся.

– О, я вижу, ваши работодатели сказали вам, что Британия играет против Советской России, и доверять проводнику нельзя? Так вот, уверяю вас, я – человек честный, и не потерплю грязной игры! То, что принес вам я, всегда будет чистым, без отравы! – я прислушался к его мыслям и с удивлением понял, что он действительно возмущен. – Я, если хотите знать, даже не бритт, я ирландец, и мы сами не слишком жалуем бриттов!