Сергей Мельник – Возвращение (страница 38)

Принц Паскаль сидел в своем кабинете, окруженный адъютантами, посыльными и новым генералитетом из поверенных и преданных его воле вояк, с ужасом и каждой прочтенной строчкой донесений понимая, что сегодня умер не только его отец, сегодня умирает его наследие, его держава, основа их королевской власти, ибо земли Финора заливает кровь, кроет мгла предательства и беззакония.

Целый пласт основы государственности кровавым ошметком отпадает от тучного тела, можно сказать даже, что была подломлена опорная нога этого организма. Рыцарство, сила, мощь и надежда короны, вот что взорвалось назревшим гнойником, поражая общий организм, заразой болезни поднимая общую температуру и заставляя биться в агонии кровавой лихорадки.

Магистры бестиаров знали свою силу. Магистры бестиаров знали о слабости короны. Удар получился до безумия хлестким и болезненным. Финорское рыцарство практически повсеместно перешло на сторону магистров, провозглашая их правоту, но даже не это было страшно, а то, что своя правда во всем этом была, и ее поддержали простолюдины, что словно муравьи копошились миллионами по земле. Слишком долго мучился люд и тяжело было ему среди лесов полей и рек жить по соседству с разной нечистью, а посему даже страх перед бестиаром, что сам собирал вокруг себя недобрые слухи и репутацию имел прескверную, однако же защищал своей кровью и жизнью тот самый народец от погани смертельной. Можно было, конечно, побрыкаться за право защитника с рыцарями королю, но вот ведь незадача, очень способствовала магистрам недавняя кровавая буча в самом центре столицы, где железный армейский кулак кровью залил улицы, давя ту самую чернь, словно перезрелый виноград. Как назло, еще и бродячие артисты подогревали слухами уши, неся по всей стране жуткие истории о ночи, когда якобы принцесса устроила кровавое пиршество на одной из городских площадей, сотнями скормив людей адскому псу, вырвавшемуся из преисподней.

С запада на юг и север ползла смута, волнуя умы и сердца, порождая анархию и беззаконие. Армия короны потерпела сокрушительное поражение в Крипе, пошатнулись государственность, ее устой со смертью короля. Бывшие поборники справедливости, а ныне предатели, несущие новую истину в народ, славные рыцарские дома переметнулись на сторону бестиаров, что и так были не слабы своим орденом, не говоря уже о выучке и некой морали, которой и руководствовались.

Однако же все не так плохо, как могло бы показаться. Магистрат дал маху, он забыл, что изначально стоит на границе с империей не просто так, а император любезно напомнил им об этом, взяв в осаду три из десяти замков школ ордена. Это дало хороший шанс новому королю перевести дух и собраться с мыслями. Что есть и что предстоит вернуть? Однозначно пылающий запад, он от и до стоит на нравственности ордена. Есть еще брожения на востоке, именно там большая часть перебежчиков и недовольных. Страна разрезана примерно по границе со столицей на две части. За юг само собой беспокоиться не приходилось, там не только самые боеспособные части короны, но и самые дорогие особняки и владения самых богатых семей, кои по естественным причинам таковыми и пожелали остаться впредь. Сейчас все взоры были прикованы к загадочному северу, к тому самому, о котором грезила не только корона, но и влезший в эту внутреннюю распрю император. Там было все непонятно, слухи и пересуды, гонцы прорывались через фронт с трудом, впрочем, отчаиваться еще было рано. По донесениям, север встал костью в горле магистрата бестиаров, и причиной тому послужил некий легион, с завидной активностью и регулярностью вышвыривающий со своих владений раз за разом новых представителей закона.

– Что это за легион? – Принц Паскаль вновь и вновь просматривал грамоты и донесения, пытаясь вникнуть в суть вещей. – Почему я о нем раньше никогда не слышал? Почему вообще было позволено кому-то из местечковых баронов иметь в своем подчинении столь большую и профессионально обученную армию?

– Ваше вели… высочество, – поправился один из его адъютантов. – Это был пакт, подписанный госпожой де Кервье, она своим именем брала протекторат над этими наймитами.

– Это наемники? – Паскаль удивленно посмотрел на говорившего. – У кого есть столько денег, чтобы платить двум с лишним тысячам наймитам за их труд?

– Они не за деньги воюют, ваше высочество. – Молодой офицер-консультант при принце задумчиво покачал головой. – Они воюют за свою свободу и жизнь.

– Что за бред? – Паскаль нахмурил брови. – У меня гвардия без зарплаты даже жопу не почешет сама себе, а тут прожженные наемники с потрясающей выучкой, способные раз за разом давать по сусалам ордену бестиаров, воюют за идею?

– Согласен, ваше высочество, звучит неправдоподобно. – Поклонился офицер. – Но здесь разработана потрясающая и хитрая схема мотивации…

Паскаль, изумленно вскинув брови и недоверчиво качая головой, слушал своего консультанта, не веря своим ушам. Все было просто и понятно, все было завязано и простимулировано, все имело свою несгибаемую железную логику, а главное, работало, да еще как!

– Потрясающе! – Принц встал из-за стола и, заложив руки за спину, принялся вышагивать по кабинету. – Нет, это действительно гениально! Назовите мне фамилию этого умника, что так лихо может закручивать законы жизни!

– Барон Ульрих фон Рингмар-Когдейр, – пришел тут же ответ, заставивший его сбиться с мерного шага.

– Ульрих. – Принц тяжело вздохнул. – Да-а, это был действительно один из умнейших людей, которого мне приходилось встречать на своем пути. Если б не Катрин со своим сумасбродством, если бы не взрывной характер отца, все могло бы случиться по-другому. Жаль… действительно жаль, что его больше нет.

– А может быть, все еще будет? – долетел до слуха будущего короля тихий и вкрадчивый голос стоящего отдельно от остальных советников высокого худощавого юноши, о котором никто ничего не мог сказать толком, лишь замечено было, что нет-нет, да он тихо иногда что-то нашептывал на ухо принцу.

– Гунн? – Паскаль воздел руку, требуя тишины у подчиненных и обращая свой взор на говорившего. – У тебя есть, что сказать мне?

Тот, кого принц поименовал Гунном, легким поклоном и жестом руки предложил будущему государю отойти в сторону.

– Ваше величество… – начал он, с опаской поглядывая на прислушивающихся к ним советников.

– Высочество, – поправил его принц.

– Это уже вопрос времени, – улыбнулся парень. – Но сейчас не об этом, а хотел я обратить ваше внимание на то, что, в отличие от вас, я совершенно случайно…

– Совершенно? – улыбнулся Паскаль.

– Абсолютно случайно, – поддержал его улыбкой Гунн. – Присутствовал на похоронах небезызвестного вам барона Рингмарского.

– И? – Нахмурил будущий государь брови.

– Закрытый гроб. – Пожал тот плечами. – На казнь никого не допустили, тело не повезли в родовую усыпальницу, все под протекторатом Гербельта, никаких сторонних людей.

– Что это значит? – Глаза принца сверкнули искрой азарта.

– Это значит, что вам все же придется встретиться с бывшей королевой. – Гунн склонил голову в поклоне. – Если, конечно, есть смысл доставать из колоды эту карту.

– Мне нужен север страны, ты же знаешь. – Принц покачал головой. – Баронесса Когдейр сильная женщина, и это её заслуга, что она столько времени смогла продержаться одна против целой армии. Но боюсь, одной силы воли ей не хватит. Я просто физически сейчас не в состоянии охватить все конфликты и пожары в стране.

– А север меж тем нам нужен, – подвел черту Гунн.

– Очень. – Принц сжал до хруста кулак.

Сил не было ни на что. Просто не было сил, чтобы шевелиться, на то чтобы встать, куда-то пойти, что-то делать. Руки опустились. Нет, Вальери де Кервье никто не удосужился сказать о смерти ее сына, вернее принц не позволил сотне гонцов и прислужников добраться до ее обособленных покоев, не говоря уже о полной блокаде Ганса Гербельта. Просто она проснулась, открыла глаза, краем уха услышала необычайную суету при дворе и решила не вставать, так как даже не мысленно, а интуитивно сердцем матери поняла все без слов, отчего стало невыносимо больно в груди и горько на душе.

Маленькая сухощавая женщина, некогда властитель миллионов человеческих душ, была разбита и подавлена, она лежала в красивой резной кровати, обложенная со всех сторон подушками, что принесли заботливые служанки, и не находила причин для жизни, она не видела смысла следующего этапа войны за банальное существование, потому что…

Ничего не осталось.

Длинные расплетенные пепельные волосы разметались по сторонам, руки нервно комкали край одеяла, а из покрасневших глаз то затихая, то вновь набирая силу, бежали ручейки слез.

Как же так? Почему все именно так, а не иначе? Хотелось ей спросить неизвестность и пустоту окружающей действительности, которую людям так свойственно наполнять смыслами, олицетворяя жизнь богами, провидением, судьбой или другими, в сущности, нелепостями словесной казуистики.

Как же так? Почему она смогла пережить смысл своей жизни? Почему она смогла? Зачем ей опять вся эта боль, вся эта муть черной безысходности в груди и на сердце? Что она сделала не так? Что вообще не так с этим гребаным и паскудным миром?

Горло сдавило стальной хваткой то ли обиды то ли разочарования, дышать вмиг стало невыносимо трудно, воздух приходилось проталкивать в себя микроглотками, делая очередное одолжение телу, через не могу и не хочу, продолжая нелепость своего бытия.