Сергей Мельник – Барон Ульрих (страница 11)
— Мой господин, вы звали меня? — Сквайр вошел, низко поклонившись мне.
— Да, прошу, присаживайтесь. — Я рукой указал в сторону столика, где была видна пара стульев, и выбрал один из них для себя. — Вы уж потерпите, понимаю, мы все устали, но дела превыше всего.
— Что вы, ваше благородие, для меня честь — служить вашему роду! — Он присел за стол, выжидающе склонив голову в мою сторону.
— Сколько мы потеряли, кто остался и какова обстановка на данный момент? — Пожалуй, мне простительно было бы сейчас просто отключиться после тяжелого дня, но все же я предпочитал спать, зная, что произошло, чем гадать и переживать о том, какие неприятности нас ждут.
— Ваш батюшка и достопочтимый сэр Коф… — Энтеми бросил взгляд на Ви, которая, по легенде, дочь этого рыцаря, — погибли в бою. Сэр Самли скончался час назад от полученных ран, его сыновья, сэр Код и сэр Гай, живы и сейчас оплакивают свою утрату.
Он еще минут десять перечислял мне потери из окружения старого Каливара, я лишь кивал, пытаясь запомнить имена тех, кто остался.
— Что с нашей стражей? — Меня сейчас больше волновал этот вопрос, чем потери благородных индюков.
— Из конного отряда в строю осталось чуть больше трех десятков человек. Еще примерно столько же легкоранеными, и порядка десяти солдат, о судьбе которых мы можем лишь молиться, надеясь, что они еще встретят сегодняшний рассвет.
— Кто старший? — Я устало потер лицо.
— Капитан Гарич. — Энтеми и сам выглядел не лучше, весь заляпанный кровью и землей, он, похоже, готов был обессиленно упасть ничком.
— Позовете ко мне, когда будете уходить. Как прошла битва и какова ситуация на сегодняшнюю ночь?
— Полный разгром Когдейра. Этот молодой барон не стал вступать в схватку у Речной из-за малочисленности своего отряда, зато подло попытался напасть на нас, воспользовавшись тем, что мы его не ждем. — Энтеми задумчиво посмотрел на меня. — Отчаянный шаг, их было в два раза меньше, в основном ополчение легкой пехоты, лучники да отряд наемников-пиктов с севера. Эти северяне — настоящие звери и варвары, способны только с детьми и женщинами воевать.
— Где он сам и, по примерным прикидкам, сколько людей у него осталось? — Меня по-настоящему пугала возможность продолжения войны.
— Его видели в окружении двух десятков телохранителей, они спешно ехали к границе. — Энтеми внимательно следил за моей реакцией. — Он крикнул нам, что теперь отомщен. Думаю, война окончена.
Я тяжело ворочал мысли в голове, понимая, что слова о мести сквайр сказал неспроста, похоже, тут намешано порядком, в лучших традициях мексиканских сериалов. Спросить его? Нет, наверно, не стоит, похоже, вся знать в курсе вопроса, и я буду выглядеть глупо.
— Что у нас со слугами?
Удивление отразилось на его лице, похоже, я лопухнулся, проявив заботу о скотине.
— А что с ними, мой господин? — Энтеми удивленно пожал плечами.
— Меня интересует еда и хорошая бадья с водой, чтобы смыть с себя кровь, грязь и пот! — добавил я в голос льда, несколько надменно осматривая его с головы до ног, как бы показывая ему, что он тоже выглядит нелицеприятно.
— Ох, простите меня, мой господин! — Он вскочил с места, низко склонившись в поклоне. — Я все организую, не извольте беспокоиться. Позволите идти, барон?
— Да, не забудьте пригласить капитана и… сквайр… — Я посмотрел на заснувшую Ви. — Распорядитесь перенести вещи Пестре ко мне.
— Слушаюсь, мой господин. — Еще раз поклонившись, он вышел.
Капитан Гарич был высоким разбойного вида мужиком, неуверенно мнущимся у входа. Побитые доспехи, ошметки рваной кольчуги, всклокоченные волосы и многочисленные раны с кровоподтеками. Впрочем, зато рука уверенно и твердо сжимала рукоять меча на боку, похоже, профессионал.
— Мой господин! — Низкий поклон. — Вызывали?
— Да, проходи, садись к столу. — Я не стал вставать, устал неимоверно. — Рассказывай, что осталось, изложи свои мысли: что мы можем сделать?
Он замялся, покраснев, похоже, капитану не дозволенно сидеть при господине, ладно, это упущение спишем на усталость и суматоху дня. Он медленно все же подошел, присаживаясь рядом и не глядя мне в лицо.
— Мой господин, — начал он неуверенно, — хоть мы и победили, но нас мало, мы очень устали, не думаю, что нам стоит вести преследование.
Так вот что его беспокоит! Он решил, что я в ярости прикажу догнать Когдейра, кипя праведным гневом. Хотя, учитывая характер молодого барона, такое развитие событий вполне ожидаемо.
— Не беспокойтесь, капитан. — Я махнул рукой. — Меня сейчас меньше всего беспокоит месть, мне нужно знать, сколько точно нас осталось, способны ли мы отразить еще какую-нибудь подлую атаку, есть ли у нас возможность охранять лагерь или стоит немедленно сниматься, выдвигаясь в Касприв.
— Три десятка бойцов, конных, лошадей у нас много. — Он кивал своим мыслям. — Охрана лагеря организована из оставшихся пехотинцев. Спешить нам не нужно, нападения, думаю, не повторится, самые опасные у Когдейра были пикты, их мы полностью уничтожили, когда они ворвались сюда, в лагерь. Думаю, спешить нам не стоит, у нас много раненых, нужно задержаться еще, для похорон, и собрать все, что осталось от обоза.
— Хорошо, капитан. — Я кивнул, не имея возражений. — Я верю вам, лагерь за вами, с утра организуйте патрули, всю местность объезжать каждые два часа. Задержимся, сколько понадобится, свои действия обговаривайте со сквайром Энтеми. И, капитан, даже мышь не должна проскочить мимо вашего взгляда, головой отвечаете!
Он вскочил, низко согнувшись в поклоне.
— Разрешите выполнять, мой господин? — Как же это дико должно выглядеть: здоровенный мужик кланяется какому-то мальчишке.
— Да, идите, капитан.
Не успел полог шатра за ним закрыться, как вошли слуги, накрывая стол и выставляя на него всевозможную снедь и напитки, следом внесли деревянную бадью с водой, и появился Энтеми, под руководством которого стали заносить сундуки с вещами для Ви.
— Мой господин! — Сквайр задержался на входе. — Тело вашего батюшки омыли, ждем ваших дальнейших указаний.
Что я знал о том, как хоронят здесь? Помню, видел в Дальней на отшибе маленькое кладбище — ничего особенного, обычные могилки. После побоища деревенские закапывали тела без всяких огненных обрядов и громких речей. Хотя то обычные люди, а тут барон — не может ли получиться так, что здесь другая история? Скорей всего. Что я знал о знати? Если я не ошибаюсь, у подобного контингента должен быть какой-то семейный склеп в их замке.
— Сквайр, нужно доставить… отца домой. — Я невольно замялся, наблюдая за его реакцией.
— Господина Кофа, думаю, тоже? — Он нисколько не удивился, похоже, я попал в точку.
— Да, они были дружны с отцом.
Он вышел, оставляя меня одного. На сегодня, пожалуй, встреч достаточно, странно, но страх разоблачения ушел, похоже, неожиданное мое фиаско с этим маскарадом приобрело размах такой глобальной аферы, что от перспектив дух захватывало.
Меня не разоблачили приближенные к Каливару, а они не раз видели молодого барона! Пусть первоначально можно было бы списать все на шок, но сквайр — умный мужик, он должен был заметить, что я не тот, за кого себя выдаю. Неужели наше сходство с этим Ульрихом настолько близко? Хотя по прошлой своей жизни я помню, что все дети, кроме своих собственных, на одно лицо.
— Маленькая. — Я подошел к Ви, ласково погладив ее по головке. — Проснись, девочка.
Та встрепенулась, испуганно оглядываясь по сторонам, похоже, ничего не узнавая со сна.
— Тише, моя хорошая, спокойно. — Я успокаивающе продолжал ее гладить. — Тебе нужно поесть и умыться, потом опять ляжешь.
Пока она ела, сметая все со стола и подбирая крошки, я разгреб вещи Пестре, выуживая кружевную ночную рубашку. С Ви придется много работать: она совершенная дикарка, ест руками, может усесться на землю. Одно хорошо: как и настоящая дочь рыцаря, малышка плохо говорит из-за своего юного возраста.
На месте мы оставались еще полных два дня, за это время успев собрать разгромленный лагерь, похоронить убитых, составить обоз к утру третьего дня и неспешно выдвинуться в сторону Касприва.
За эти дни я настолько осмелел, входя в роль барона, что позволял себе покрикивать на всех в лагере, исходя из мысли, что дурная память дольше хорошей, а настоящий Ульрих фон Рингмар был еще тем засранцем.
Мне подвели коня, громадного, прыткого, черного как смоль, недобро косящегося на меня умным взглядом. Верховой езде я в свое время обучался, мы как-то с товарищами были с отдыхом на Байкале, где совершили двухнедельный переход на лошадях, но вот те смирные лошадки даже рядом не стояли с этим жеребцом.
Но опасения мои не оправдались, Уголек, так я окрестил свой автотранспорт, хорошо шел под седлом, практически не утруждая меня правкой, правда, норовя все время обогнать всех в колонне, чего я не позволял, двигаясь в центре и предоставив капитану Гаричу первым принять на себя удар возможного противника.
Я не трус, но я боюсь. На коне в атаку впереди армии — это не про меня, я врач, и вообще мне надо держать руки в тепле. Еще слишком ярко в памяти стояли картины резни, которую здесь называют войной.
Ви я не отпускал от себя ни на минутку, она моя сила и мое поражение. Девочка совершенно не реагировала на имя Пестре и могла в считанные мгновения разрушить всю мою легенду своим неподобающим для дворянки поведением.