Сергей Мажаровъ – Ромео и Джульетта из города Кыштым (страница 9)
– Обещаю. А теперь идите, умоляю вас.
– Да – да! Убегаю. До свидания Люся!
– До свидания, Володя!
– А можно, я вам письмо напишу?
– Конечно пишите!
– Куда?
– На деревню, дедушке! – сказала Людмила и засмеялась.
Она уходила в сторону дома, оглянувшись пару раз на Володю. Он в свою очередь смотрел ей в след, не желая отвести глаз с её удаляющегося силуэта. Более того, ему хотелось догнать, взять её за руку и никуда не отпускать. Такое в жизни, наверное, бывает только раз или не бывает вообще, когда встречаешь человека и понимаешь, что не готов с ним расстаться, словно ты его уже однажды потерял, может когда-то давно. В прошлой жизни… Казалось, что уходила какая-то часть тебя самого.
Его романтический взгляд и настроение прервал знакомый голос за спиной,
– Ну, шо! Пилотка! Влюбился что ли? Я тебе сказал, «и думать не моги». – за спиной стоял Вовка «Хруст».
– Да пошел ты! – отмахнулся Володя
– Нарываешься? Давай схлестнёмся, если ты такой борзый.
Ситуация накалялась, Хруст настроен был решительно, и Володя был горячих казацких кровей. Взгляды обоих сцепились в предвкушении драки.
– Товарищ сержант, – раздался второй знакомы голос и это был голос начальника патруля, – Подойдите!
– Иди! Слышь тебя начальник зовёт! – пробурчал «Хруст» и сплюнул, поправляя кепку направляясь прочь.
Володя заправился и строевым шагом подошёл к патрулю, отдав честь отрапортовал,
– Сержант фельдъегерской службы Макаров, по вашему приказанию прибыл.
– Прибыл… Тебе что было сказано, сержант Макаров. В расположение направляться. А ты решил прогулку себе устроить. На гауптвахту захотел? Под арест? На 15 суток?
– Никак нет, товарищ капитан! Виноват. Вот купил зубной порошок, тетради для писем и записей, ну и конфет немного. Следую в расположение части.
– Конфет немного… Пять минут времени, чтоб духу твоего не было! Второго предупреждения не будет. Понятно?
– Так точно! Разрешите идти?
– Бегом!
– Есть, бегом! – Володя бегом направился в сторону своего расположения, бросив пару взглядов на улицу Пушкина, в надежде увидеть силуэт Людмилы, но она уже скрылась за зеленью весенних кустов.
Люся шла в сторону дома и не понимала, что с ней что-то происходит. Что-то предначертанное судьбой, против чего она не может ничего сделать. Она шла не в ту сторону, куда её хотелось. Почему? Она совсем не знает этого юношу, она видит его второй раз, а чувство такое, что с ним связана вся её жизнь. Она не заметила, как оказалась у калитки дома.
Вошла в калитку, не обращая ни на кого внимания. Но её окрикнул дед, Василий Фёдорович, он брал дрова с поленицы для бани.
– Эка королевна в наших хоромах.
– Дедушка!
– Иди в дом, внучка, мамка-то заждалась. А я вот баньку решил затопить, гостей ждём.
Люда вошла в гостиную. Дома пахло салатами и мясными блюдами. Поскольку, папа работал на мясокомбинате, с мясом дома был полный порядок и запахи этих продуктов у Люды вызывали не самые радостные чувства.
Мама вышла из кухни со стопкой тарелок.
– Пришла! Хорошо! Давай, мой руки и помогай на стол накрывать. Скоро отец с гостями приедет, поторопись. И вот ещё, на стол накроешь, садись за пианино, порепетируй что-нибудь, сыграешь для гостей.
– Мама! Зачем всё это? Я не хочу ни перед кем играть. Они же к вам приедут, не ко мне.
– Так! Чего за выделывалась? Быстро на кухню, потом поговорим.
– Хорошо! Ещё Пелагея Марковна хотела наведаться!
– Заварзина?
– Да! В парикмахерской встретились.
– Вот носит её нелёгкая! Как сорока сплетни на хвост собирает. Ладно. Иди готовься.
Люда скинула с плеч отцовский пиджак и пошла на кухню, помогать матери.
Володя вбежал в казарму. Взвод в это время уже стоял построенным на центральном проходе.
Перед строем стоял Соловьев и тот майор госбезопасности Доренко. На запыхавшегося Володю сразу все обратили внимание.
– Что боец, не успел прибыть на место службы и сразу в самоход отправился? – язвительно и спокойно произнёс майор перед строем.
– Никак нет, товарищ майор!
– Молчать! Сержант. То, что ты западный диверсант и шпион нам давно известно, Макаров. Мы просто ждём, когда ты облажаешься. И тогда мы тебя к стенке-то припрём.
– Никак нет, товарищ майор, шпионом не являюсь, Родину люблю. У меня отец был пограничником.
– Это ничего не доказывает. Отец был пограничником. А ты сразу пользуешься случаем, чтоб выслужиться перед своими западными хозяевами и бежишь им сообщить, что прибыл к месту службы.
– Никак нет, товарищ майор!
– Почему я оказался раньше тебя в расположении с отмеченными военными билетами? Где ты был сержант?
– Я был в комендатуре, а после добежал до магазина, купил зубной порошок, тетради и вот, немного конфет взял.
– Конфет… Конфеток захотелось? Сладкой жизни захотел? Соловьёв!
– Я! – козырнул взводный.
– Давай его в наряд, для начала.
– Слушаюсь, товарищ майор.
– Ну вот и славно. Если кто-то ещё не понял, где он служит, объясняю, вы на самом передовом краю обороны! Да, да! Сами того не понимаете, но вам доверено охранять надёжный щит нашей страны. И от вашей сознательности, дисциплины, от вашего мастерства зависит безопасность нашей страны. – майор подошел к Володе и с ехидством добавил, – ну что, ешь конфеты сержант. – офицер вышел из расположения уверенным не быстрым шагом.
Володя стоял перед строем и готов был провалиться сквозь землю. Оскорбления майора сильно его задели. Для него было свято всё, что позволяло гордиться отцом, Родиной.
Он был всегда честен с друзьями и не умел иначе. А тут его унизили перед его подчинёнными, чего делать никак нельзя.
Володя перевёл дыхание, надо было как-то исправлять ситуацию.
Соловьёв распустил строй и вызвал Макарова в канцелярию, отдельный офицерский кабинет, в котором располагалась кровать офицера, отгороженная занавеской, стол, сейф и шкаф, заставленный уставами, инструкциями, и книгами, трудами Ленина, Сталина, Калинина.
– Макаров! Ну как так? Я же тебе чётко сказал. До комендатуры добежал, отдал документы и обратно. Чего за самодеятельность-то?
– Виноват, товарищ лейтенант. Я только за самым необходимым зашёл в магазин и сразу обратно.
– Обратно. Вот он тебя на карандаш поставит, будешь знать.
– Справимся, товарищ лейтенант.
– Понятно, что справимся. Давай, приводи себя в порядок и в наряд заступай.
– Слушаюсь!
– Иди! Стой! Какие там конфеты у тебя?