Сергей Марков – Проникатель. Ярославль, которого нет (страница 3)

Книги не было. Ни на сиденье, ни под ним, ни рядом. Она испарилась!

— Ну ты, Антоша, в своём репертуаре. Опять заснул на самом интересном месте. Пять минут не смог продержаться? — не удержался от своей оценки Рифмоплёт. Оправдываться у меня уже не было ни сил, ни желания. И я, с гордо опущенной вниз головой, медленно вышел из вагона.

Глава 2. На Авито есть всё

Домой я вернулся усталым, разбитым и опустошённым.

Ничего не хотелось, и даже бутылка Торреса, призывно стоящая на столе, не вызывала у меня интереса. «Спать. Завтра. Всё завтра. А сейчас — спать», — решил я и, не раздеваясь, без сил завалился на кровать.

В голове тут же закружился рой весь вечер преследовавших меня мыслей. Огромный, запутанный клубок вопросов: «кто, зачем, как, почему?» — безрезультатно метался в моей голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Знал по своему опыту, что если ещё хоть минуту продолжу думать об этой истории, то останусь и вовсе без сна, но это совершенно не вязалось с моими планами. Именно завтра у меня была назначена встреча с моим первым, по-настоящему крупным, заказчиком, о которой мы договорились ещё неделю назад.

Я проработал вполне успешную, как мне показалось, стратегию продаж их красивых, напичканных технологиями, модульных домов ещё вчера. И сегодня рассчитывал успеть закончить её финальную шлифовку.

Но история с книгой, напрочь выбив меня из колеи, поставила теперь под угрозу срыва успех столь важной для меня встречи.

— Спать, — наконец решительно скомандовал я, повернулся набок и, приняв свою любимую с детства позу эмбриона, закрыл глаза. Тут же навалившаяся на меня усталость буквально вдавила мою голову в подушку, и я уснул.

На следующее утро я проснулся раньше обычного. До утренней побудки в исполнении Меломана оставалось ещё не менее часа. Я, решив не терять зря времени, постоял под холодным душем для бодрости и, выпив свой обязательный для этого часа двойной эспрессо, перешёл в комнату и, усевшись за рабочий стол, открыл ноут.

Работа меня быстро увлекла, на время отодвинув все мои переживания на второй план. Я закончил редактировать презентацию и, закинув руки за голову, беззаботно откинулся на спинку кресла.

Я был доволен как удав, сомкнувший свою пасть, на загипнотизированной им жертве, в предвкушении сытного обеда. Уверенный, что моей добыче уже никуда не деться, я начал фантазировать, как потрачу ещё не заработанные, но уже такие близкие деньги.

За этими приятными мыслями о красивых машинах, белоснежных пляжах, крутых шмотках с Poizon я немного замечтался. И, хотя внутренне и был готов, внезапно раздавшиеся мощные звуки очередного шлягера от Меломана заставили меня буквально подпрыгнуть. Да так, что я еле успел поймать слетевший со стола ноутбук.

— А может, снова всё начать? Я не хочу тебя терять. Я не могу тебя терять. О, как мне быть, — застонал своим мощным чувственным голосом за стенкой Серов, исполняя свой неувядаемый хит.

«Как мне быть» эхом отозвалось внутри, и на меня нахлынули тревожные воспоминания о вчерашнем дне. Красивые картинки тут же растаяли, уступив место отчётливому образу героя с обложки, так поразившего своим сходством со мной вчера.

Книга, с подачи Меломана, настойчиво напомнила о себе. Музыка продолжала греметь в ушах, и я, решив дождаться окончания этого бесплатного концерта в менее напряжённой обстановке, плотно прикрыл за собой дверь и перешёл в «кабинет». Так я шутливо называл наспех оборудованное прямо у окна на кухне рабочее место.

Здесь было и впрямь немного потише. Я уселся на стул и развернулся к окну.

Работая в «кабинете», мне нравилось смотреть на «Алтушку». Её нескончаемый поток машин, несущихся по своим делам с раннего утра и до поздней ночи, мерный монотонный гул шуршащих по асфальту покрышек безотказно настраивали меня на продуктивный рабочий режим.

Так и сейчас вид еле ползущего в пробке потока машин меня немного отвлёк, и мысли снова переключились на вчерашние события.

До встречи с заказчиком оставалось ещё несколько часов, и я, не обращая внимания на продолжавшего бушевать за стенкой Меломана, принялся не спеша отделять «факты» от «плевел».

Итак, факты:

— я ездил вчера в МДК с целью подобрать себе книгу для чтения;

— нашёл подходящую книгу и купил её;

— поехал домой на метро, не выпуская книгу из рук;

— начал читать книгу и успел прочитать несколько десятков страниц перед тем, как уснуть;

— помню название книги, имя и фамилию автора;

— частично помню отрывки, которые успел прочитать;

— книга исчезла;

— и главное — именно я и был на её обложке.

Вот, собственно говоря, и весь анамнез. А вот с диагнозом начинались проблемы…

В этот момент музыка наконец стихла, и я, вернувшись в спальню, удобно расположился в своём стареньком итальянском кожаном кресле — моём домашнем центре принятия важных решений. Я вытянул ноги, потянулся и, закрыв глаза, вернулся к размышлениям.

С диагнозом, а точнее, с полным его отсутствием, и вправду всё было непросто.

И вот это бесило сильнее всего. Не сама книга, не её пропажа и даже не моё лицо на обложке — а то, что моя внутренняя аналитическая машина, обычно без особого труда справлявшаяся с любым хаосом, превращая его в понятную логичную схему, на этот раз безрезультатно буксовала на месте. Я всегда считал, что если уж я чего-то не понимаю, то это ненадолго: разберусь, разложу по полочкам, найду объяснение. Но здесь не находились даже полочки, на которые можно было бы что-то разложить. И это уже попахивало настоящей паникой.

Со стороны могло показаться странным, что я так сильно переживаю утрату. Сама по себе потеря книги, которую мне лишь пару минут довелось подержать в руках, не стоила такой реакции. Я терял вещи и поважнее. Но сейчас у меня пропала не вещь — пропала сама точка опоры. Пока книга была у меня в руках, происходящее ещё можно было считать хоть и загадочной, странной, но реальной историей. Без неё же всё сразу начинало походить на плод моего не на шутку разыгравшегося воображения.

Покончив наконец с затянувшимся самоанализом, я тяжело вздохнул. Вот это и продолжало беспокоить меня до сих пор.

Я помнил слишком много, чтобы просто взять и отмахнуться от случившегося. Но понимал слишком мало, чтобы хоть как-то это объяснить. А с нелепой потерей книги не было абсолютно ничего способного подтвердить, что всё это произошло на самом деле.

Вернувшись к своим невесёлым размышлениям, я решил зайти немного с другой стороны. Допустим можно применить теорию заговора к пропаже книги, что, конечно, тупо и притянуто за уши. Но тогда, что делать с мучавшим меня вопросом: «Как вообще моё лицо могло оказаться на обложке?»

Этот самый важный, не имевший простого очевидного решения, вопрос порождал целую вереницу бредовых версий, среди которых варианты с элементами конспирологии казались далеко не самыми идиотскими.

Да. Сходство с главным героем меня удивило, поразило и не вызывало сомнений. Но это было вчера. Теперь же эта уверенность начала потихоньку сдавать назад. Я открыл на телефоне вчерашнее фото обложки. Снимок оказался забликованным, к тому же чуть смазанным. Похож. Конечно, похож. Но… между «похож» и «это я» вдруг появилась трещина. И мой разум тут же ухватился за неё как за спасательный круг.

Признать хоть и слабую, но вполне удобную, безобидную версию сегодня было гораздо проще, тем более что главная улика бесследно испарилась.

«Показалось. Неудачное освещение. Просто стресс. Лёгкое переутомление» — мысли паутиной обволакивали моё расслабившееся наконец сознание. Я ощутил, как приятное покалывание тысяч иголок в затылке тёплыми волнами разлилось по всему телу. Дыхание выровнялось, отяжелевшие веки начали медленно смыкаться…

— Первым делом, первым делом — самолёты… — уловив доносившийся словно издалека тихий голос Рифмоплёта, я приоткрыл глаза.

— Антонио! Соберись! Встреча сама себя не проведёт, — уже встревоженно заорал Рифмоплёт, наблюдая за моей заторможенной реакцией.

Я вскинул взгляд на часы.

— Осталось только вот так, на ровном месте, запороть то, к чему так долго шёл, — я признательно подмигнул Рифмоплёту, вскочил и начал собираться.

Простояв минут десять у зеркала, я наконец собрал из своего разношёрстного «расслабленного» гардероба деловой, в моём понимании, образ. Я решил поехать на встречу «с ветерком» и вызвал такси.

Погода стояла прекрасная, водитель сверкающего на солнце авто бизнес-класса был вежливо немногословен. Я с удовольствием смотрел на менявшийся облик города за окном. Чем ближе мы подъезжали к Сити, тем Москва становилась строже и деловитее. С набережной открылся величественный вид на деловой центр. Солнце играло на зеркальных стенах небоскрёбов, отражавших ослепительно голубое небо. Башни, возвышаясь над рекой, словно стражи охраняли этот мир денег и власти от всего постороннего. Я вышел из машины, поправил пиджак и на секунду почувствовал себя человеком, которому выдали временный пропуск в чужую, дорогую и очень серьёзную жизнь.

— Не профукай свой шанс, Антонио, — решительно подумал я, пытаясь сдержать охватившее меня волнение, входя в здание.

Лифт плавно поднял меня на сороковой этаж. Двери раздвинулись, открывая вид на просторный холл. Белый мраморный пол, стеклянные стены, современная мебель. Через панорамные окна открывался завораживающий вид на раскинувшуюся до самого горизонта Москву.