Сергей Марков – Это ваше танго (страница 5)
Они плавно доставили ее в приличный отель в районе Палермо, подождали, пока она примет душ, и так же ласково понесли в ближайшее кафе.
Несмотря на адский джетлаг, с годами дававшийся Саше все труднее, ощущала она себя тополиным пухом в свете яркого южноамериканского солнца. Тепло и покой, затопившие тело и разум. Что и говорить, решение приехать сюда было верным. Всеобщее состояние
Во времена своих первых вылазок в Буэнос-Айрес Саша бежала на милонгу, едва очутившись в городе. Она долго и тщательно готовилась к этим «балам» и с головой ныряла в пучину аргентинских страстей. Теперь ей было лень.
В первый день Саша не спеша прогулялась по городу и пораньше легла спать. На второй – тоже гуляла.
А Танго следовало за ней тенью, шуршало, шептало из радиоприемников, Bluetooth-колонок уличных попрошаек, плясавших за копейки для туристов. Танго было в сигналах клаксонов таксистов, костюмах и шляпах мужчин, каких уже почти не встретишь в Европе. Даже булочные напоминали о милонгах и манили запахом свежих медиалунас – местных рогаликов. Ничего необычного, если вдуматься, они из себя не представляют. Но когда ты всю ночь кочуешь с милонги на милонгу и по традиции к трем часам приплываешь в
Вечером второго дня Саша приняла ванну, и обмотав голову полотенцем, медитативно выбирала платье с туфлями. Она словно видела эти вещи не глазами, а сердцем. Выбирала не цвет и фасон, а энергетику. Или ауру, если угодно.
Вот у этого синего с узором такая же синяя, сдержанная аура. В нем можно сходить на разведку, присмотреться, принюхаться. Потанцевать точечно, без фанатизма. Красное платье означало бы отчаяние. Эдакий крик души: да, я уже не молода, но тоже хочу танцевать! Ну, хоть кто-нибудь… Бр-р-р! Хорошо, что у Саши нет красного платья. Его время еще не пришло. Впрочем, Саша не была уверена, что она все еще будет ходить по милонгам, когда такой момент настанет. Но кто знает…
Стряхнула тоскливые мысли и взглянула на коротенькое черное платье – униформу диверсантки. Это облачение танго-синоби. Идеальный наряд для операций по ловле особо ценной добычи. Правда, работает она, только если ты молода, стройна и хороша собой.
Саша внимательно посмотрела на себя в зеркало.
Мимические морщины легко спрятать, к тому же в местах типа той же La viruta лица особо и не видно. Темно как на школьном дискаче. Ноги у Саши такие же стройные, как и в восемнадцать – если где и отложился жирок, то на них это не сказалось.
Вопрос с туфлями быстро разрешился сам собой: из пяти привезенных с собой пар к черному платью подходили одни – серебристые
Саша знала, что местные пигалицы красятся довольно вульгарно, чтоб за версту было видно, но идти на поводу у толпы и косплеить стриптизершу не стала – это пошло. Обилие штукатурки старит, а ей это ни к чему. Юной особе важно показать самцам, что она уже достигла возраста согласия, у нее же цель скорее обратная. Ее боевой образ – кавайная блонди. Именно он подарил ей массу незабываемых моментов как на милонгах, так и за их пределами.
По результатам техосмотра в зеркале Саша пришла к выводу, что в этот образ она, как и в школьные джинсы, все еще влезает. И настроение сразу заискрилось бенгальским огоньком.
Правда, пока она мылась и вертелась перед зеркалом, на экране мобильника появилась цифра 23. Ехать в Cachirulo уже поздновато, лучше уже сразу в
Намарафетилась и в путь.
Желтое такси, улыбчивый дядька-водитель.
– В первый раз в БА? – спросил на ломаном английском.
– В пятый… – бойко отрапортовала она по-испански.
– Ого! – удивился таксист, – да ты почти местная!
– Можно и так сказать, – улыбнулась Саша.
– А зачем приехала?
– Не знаю, если честно. Раньше всегда приезжала танго танцевать, а теперь просто захотелось.
– Танго? – удивился таксист. – Это ж для стариков, вроде меня. Молодежь танцует сальсу или кумбию.
– Так получилось, – пожала плечами Саша.
Она и сама теперь не знала, почему из всего многообразия способов сублимации горизонтального желания выбрала именно этот. Говорить напыщенные и затасканные фразы про то, что танго само ее выбрало, не стала.
Остаток поездки водитель был молчалив. Лишь изредка ругал на люмфардо[11] вполголоса коллег по цеху и правительство.
Саша восприняла это как знак того, что для него она больше не туристка, с которой не стыдно содрать пару лишних песо, а своя. Приятное чувство.
Она заняла предложенное распорядителем место, заказала бокал каберне совиньон и принялась изучать обстановку.
Время наплыва выживших со всех городских милонг еще не пришло[12], и на танцполе властвовали фрики – невнятного вида доходяги, именовавшие отсутствие мастерства «новым стилем». Они с трудом держались на ногах из-за фернета и плохой техники, но выделывали ногами партнерш всякие заковыристые кренделя.
Саша не пошла бы с такими плясать, будь они последними танцорами во всей Аргентине – она слишком давно в танго, чтобы позволить использовать себя в качестве метательного снаряда или танго-груши.
Многие из девушек, к слову, и впрямь походили на груши: милая в силу молодости, мордаха, дряблые, словно студень, ручки, животик, кокетливо торчащий из-под маечки, ножки с попой – что пирожки сдобные. С ходу видно, что не утруждали себя многочасовой шлифовкой танцевальной техники.
Саша по опыту знала, что смотрится эта сдоба аппетитно ровно до той поры, пока источает аромат свежей выпечки. А потом… Молодость – товар скоропортящийся, а мастерство – инвестиция более надежная.
Пока она кисло философствовала под замечательно дешевое, но божественное на вкус винишко, в зале стали появляться персонажи совершенно иной породы – те, кого сама Саша называла «пиджаками».
Многие из этих пиджаков были на размер, а то и два больше нужного, но эта спецовка старых лет все-таки уже выходила из употребления. Наиболее успешные танцоры пошили костюмы по фигуре, а дедушкины обноски сдали младшим братьям и приятелям. Менее именитые обходились вовсе без пиджаков – просто широкие брюки и рубашки. Но чего они не утратили, так это умения обниматься, оно у них передается от одного поколения танцоров к другому, словно учение древних мудрецов.
В России-матушке, да и в Европе-старушке, встречаются превосходные танцоры, но навыком обволакивать женщину до полной потери ориентации в пространстве, которое частенько встречается у аргентинцев, из них владеют единицы. В Буэнос-Айресе, у истоков танго, партнеры могут мазать мимо бита, делать из раза в раз одни и те же фигуры, двигаться неуклюже и строить при этом идиотские рожи, но обниматься при этом как боги. Черт его знает, как им это удается!
Саша мгновенно перевела прожектор своего внимания на них.
«Если отбросить эмоции, – подумала она, попытавшись взять себя в руки, – толку от всех этих Хорхе с Мигелями не больше, чем от каких-нибудь тиктокеров. Но это оттого, что их неправильно используют. Почему бы не определить их лечить аутистов, которых кругом становится все больше и больше? Чем они хуже тех же дельфинов или собак? Эти улыбчивые, вечно
Матиас привлек Сашу почти сразу после своего появления в клубе. Ее типаж: худой и довольно высокий мальчик с легкой небритостью и томно-поэтическими карими глазами. Если провести аналогию с «Мушкетерами», то Матиас был бы в этом кино Арамисом. Одет неброско, но элегантно: черные брюки и белая рубашка. Простые черные лакированные ботинки блестят в свете прожекторов. Лицо спокойно и расслаблено. Не было шального блеска в глазах и суеты – парень пришел отдыхать, а не работать.
Облобызался с другими пиджаками за столиком в духе местных традиций, заказал бокальчик шампанского с энергетиком и завел с ними какую-то болтовню.
Скабесеить его не составило труда. С этим в Аргентине вообще нет проблем, если ты эффектная блондинка. Местные мужики куда ближе к природе, чем русские и европейцы, и потому на привлекательную самку реагируют однотипно и предсказуемо.
Потанцевали под волшебный бархатистый голос Анхеля Варгаса – отличное начало. В России мало кто может по достоинству оценить эту музыку. Оно и немудрено. Попробуйте спеть аргентинцу про ваше родное Купчино или Южное Бутово. В его голове едва ли найдутся инструменты для визуализации тамошних человейников и торговых центров, так что ностальгировать он не станет. Для жителей другого полушария песни о местных районах – это какой-то мифический конь в вакууме. Ни тебе динамики, ни пасьена[13]. Скука.
Но Сашу неслучайно местные принимали за свою. Она, конечно, не выросла где-то в Росарио[14], но о чем эти песни, представление имела.