Сергей Мангуст – Обычный человек. Книга 1. Люди и нелюди (страница 9)

Мангуст и Шахтер продолжали движение вдоль нижней улицы подходя к краю села, когда стрельба сзади прекратилась. «Наконец то… – подумал Мангуст. – Доперли». Они уже приближались к окраине села и свернули в последний проулок, который вел на центральную дорогу, выходя на автоматные вспышки впереди себя. Это была группа подкрепления противника, которая пришла на помощь постовым уже с этой стороны села. Группа, судя по вспышкам выстрелов, состояла из 5-7 человек, и они держали блок пост под довольно плотным огнем. Мангуст и Шахтер, сходу открыли огонь по залегшим вдоль дороги солдатам. Наличие глушителей и удар в спину, для которых был полной неожиданностью. Мангуст и Шахтер вели огонь с двух противоположных обочин дороги, прикрывая друг друга, потому вывести из строя прибывшую подмогу, в принципе, не составило труда. По рации, Мангуст запросил Сепара и предупредил его, что они выходят на блок пост. Как только Мангуст и Шахтер вышли и оказались возле бетонных плит, от центральных ворот и от второго крайнего корпуса по блок посту ударили пулеметы, а в небо полетели осветительные ракеты…

Филин, увидев, что концерт разыгрался так как надо, посмотрел на Тавра и скомандовал ему осмотреть БТР и попробовать его завести, а сам, схватив один гранатомет подошел к въездным воротам в коровник, прицелился и выстрелил по кунгу. Кумулятивная струя, прожгла кунг наверное насквозь, избыточное давление внутри металлического корпуса раздуло его и на мгновение он стал похож на светящийся из нутрии полукруглый домик. После взрыва, наружу полетели какие-то детали, квадратная конструкция сверху немного накренилась, кунг начал сильно дымить и через несколько секунд из нутрии появились небольшие языки пламени, которые быстро перекинулись на маскировочную сеть, разгораясь все сильнее и сильнее. Филин этого уже не видел, он вернулся за двумя остальными гранатометами, Тавр еще возился с БТРом. Назар взвел второй гранатомет и прицелился по пулемету возле ворот на территорию фермы, яркие вспышки которого были отчетливо видны в темноте. После взрыва, пулемет замолчал, но Филин понимал, что это ненадолго. В это время, наконец-то, заработал двигатель БТРа. Филин, взвел последний гранатомет и выстрелил в направлении ворот, туда, где в свету осветительных ракет, он последний раз наблюдал скопление противника. Он запрыгнул в притормозивший возле въездных ворот в помещение коровника БТР и Тавр нажал на педаль газа. «К воротам! Вперед!» – прокричал ему Назар. БТР набирая скорость покатился на выезд с территории фермы. Филин и Тавр, выезжая из ворот помещения коровника, уже не видели как к танку от ворот, что находились с противоположной стороны строения, подбежали солдаты и стали забираться внутрь. Танк, выплюнув целое облако черного дыма, басисто заурчал и механик начал делать резкие перегазовки, выводя двигатель в штатный режим работы.

Когда БТР подъезжал к воротам никто по нему не стрелял. Противник был сильно деморализован, ожидая нападения с внешней стороны, никто не ожидал хаоса на территории фермы, да и БТР то был их. Командиры были выведены из строя подрывом Хамера, который взорвался в аккурат, когда подвыпившие офицеры вывалили из первого здания на территории фермы. Расчет Филина оказался совершенно правильным, да и фортуна сегодня действительно им улыбалась. Постовые в направлении прилегающих к ферме полей и блокпоста, время от времени, отстреливали осветительные ракеты. В свету осветительных ракет и в зареве разгорающегося пожара подбитого кунга, были видны отдельные фигуры, которые метались по территории фермы. Младшие командиры отдавали приказы, солдаты занимали круговую оборону по периметру территории фермы. Оказавшись напротив ворот, Филин услышал в рации знакомый голос: «Я Мастер, я Мастер… 300… нужна помощь…». Назар быстро спросил: «Вы где?», и получив короткий ответ, приказал Тавру притормозить в 40 метрах дальше от шлагбаума, что находился на дороге перед воротами на территорию фермы. Резко затормозив, БТР встал немного поперек дороги. Назар выпрыгнул на дорогу, всматриваясь в темноту и в отблесках осветительных ракет, он увидел как впереди, в метрах 10 от обочины, подымается фигура, что держала на плечах другого человека. Назар бросился на помощь, а Тавр, увидев товарищей и бегущего к ним командира, вывернул руль, начал подъезжать ближе, закрывая их броней. Мастер на плечах нес Трудовика, который, судя по всему, был без сознания. Закинув Трудовика на БТР, Назар по рации сообщил на блок пост о том, что они катят на броне и БТР рванул с места в направлении блок поста, и в это время на территории фермы раздался еще один мощный взрыв. «Мина сработала! – подумал Филин. – Вот и ладненько, и танк ушатали» …

БТР, плавно маневрируя между бетонными блоками на дороге, подкатил к блокам блок-поста. Кто-то, навстречу бронетранспортеру заботливо включил небольшой фонарик, направив лучик света немного наискось в сторону водоема. Свет был не виден со стороны фермы, не слепил водителя, но бетонные блоки со стороны дороги, при этом неплохо «подсвечивались». Назар, спрыгнул на землю, мельком глянул на товарищей и коротко скомандовал: «Грузимся!». Все стали забираться на броню и вовнутрь БТРа, Мангуст проверил наличие на технике дымовых гранат и сел за пулемет. Филин, пока его товарищи грузились, ввалился в помещение блок поста, где находились пленные солдаты противника и без разговоров схватил за шиворот молодого, которого он успел допросить перед «концертом». Когда он выволок его на улицу, то просто спросил: «Ну, что не передумал?». Парень замотал головой и Филин, разрезав путы на руках, немного грустно взглянув ему в глаза, сказал: «Ладно, давай лезь на броню… – И секунду спустя добавил. – Тебя звать то как?». Парень, не поворачиваясь, повернул голову, ответил: «Руслан». Уже через секунду БТР рванул с места, опять маневрируя между блоками, покатил в сторону «Тропки». Мангуст, перед началом движения БТРа, дал длинную очередь по ферме и отстрелил все дымовые гранаты, поставив непроницаемую стену из дыма между дорогой и фермой. Когда они отъехали метров на 50, то услышали, как от фермы по блок посту вслепую заработали пулеметы и автоматы, наверное, стреляли все, кто был в состоянии это делать, затем на блок посту раздалось несколько взрывов гранат. Несмотря на дымы, по бронетранспортеру ударили несколько шальных пуль, которые с сильным звоном отскочили рикошетом. Назар, сидя сверху на броне, почувствовал, как его что-то ужалило в правое плече, но из за адреналина в крови и общего хаоса, он не придал этому значения. Судя по интенсивности стрельбы, гарнизон противника наконец-то пришел в себя и разобрался, откуда шла атака…

Двигаясь уже по «Тропке», Назар вдруг почувствовал, что весь правый рукав куртки мокрый, а рука онемела. Пощупав правую руку, он ощутил ноющую боль в плече, которая становилась все сильнее и сильнее. Он позвал Тавра и тот, осмотрев руку, как-то буднично доложил, что огнестрел, кость вроде не задета, но из-за того, что вовремя не перевязали, крови Назар потерял прилично. Рана оказалась довольно серьезной, поэтому, сделав перевязку и зафиксировав руку, было принято решение, что Филин пойдет дальше самостоятельно пока сможет. Ребята все были смертельно уставшими и поэтому по очереди несли, наскоро сделанные носилки, на которых лежал Трудовик. Иван так и не пришел в сознание. Саша Мастер, всю дорогу очень сильно переживал за товарища и время от времени матерился в свой адрес, сокрушаясь, что лично не вытолкнул Трудовика из машины. По его рассказу, как только они выехали напрямую в направлении ворот, он скрутил концы проводов, замкнув их боевую цепь, и когда они поравнялись со шлагбаумом, приказал Трудовику прыгать. Он видел, как Трудовик вставил массивный дрын в рулевое колесо, зафиксировав его, как открыл дверцу, а вот как он выпрыгивал, уже не видел. Видать Иван, напоследок, пытался еще поправить направление движения хаммера, но эта секунда стала решающей. Мастер, выпрыгнув с машины, свалился на обочину и скатился в окоп, что и уберегло его от воздействия одновременного взрыва шести мин, а вот Трудовик получил сильнейшую контузию. Как группа шла последние участки пути, Филин помнил плохо, потеря крови и усталость дали о себе знать. Как потом выяснится, помог ему дойти Руслан, который взял оружие, рюкзак и, закинув левую руку Назара себе на плече, фактически дотащил его. Тавр, как преданный телохранитель, шел сзади, не спуская глаз с них.

ГЛАВА 2.

Назар пришел в себя на больничной койке. Правая рука была туго забинтована и прибинтована к груди. В левую руку, вставлена игла капельницы. Лежа на кровати, Назар чувствовал небольшую жесткость старого матраса, но все равно ему было удобно, особенно после долгих фронтовых скитаний по землянкам и блиндажам. Белые простыни немного сильно пахли хлоркой, напоминая детство, те постели в пионерском лагере, куда каждое лето ездили дети по бесплатным путевкам от колхоза. Медленно открыв глаза, Назар немигающим взглядом уставился в потолок. Наверное, под действием лекарств, боли совсем не чувствовалось, а белый потолок напоминал небо в жаркий безоблачный летний день. На душе была необыкновенная легкость. В палате находились еще люди, но кто это был, сейчас знать совершенно не хотелось и, судя по отвлеченным приглушенным разговорам, на него никто не обращал внимания, не замечая того, что Назар очнулся. «Ну и хорошо» – подумал он, медленно закрыл глаза и стал наслаждаться внезапно свалившегося на него покоем. Теперь, он тихо лежал в какой-то полудреме и перед глазами поплыли картинки давно ушедших дней…