Сергей Малышонок – Сумрак Андердарка (страница 19)

Тем не менее, пока девочка утоляла голод, я успел подобрать ей кое-какую одежду из захваченных в караване вещей. Конечно, её размеров там не было и близко, но всё равно это было лучше той рванины, в которую она куталась.

Через несколько минут пути мы вышли к небольшому пруду, расположенному примерно в шестидесяти метрах от лагеря. Если бы не излишне сырая почва в его окрестностях, то лагерь стоял бы ближе, а так пришлось топать через лес, но ни для меня, ни для моей босоногой подопечной это проблемой не стало.

— Вот тут помойся и переоденься, — свёрток с одеждой аккуратно пристроился на лежащем возле берега бревне. — Не волнуйся, тебя никто не побеспокоит, змей и пиявок в пруду тоже нет, только лягушки, но они не кусаются, — немудрёную шутку я сопроводил ободряющей улыбкой и, убедившись, что девочка всё поняла, отошёл в сторону, готовясь сторожить.

Конечно, никто из лагеря и не подумает ослушаться, но тут водятся дикие звери, и хоть мы существенно сократили их поголовье, но совершенно одну Ю Лан всё равно оставлять нельзя.

Мои мысли тем временем вернулись к недавнему бою, или скорее избиению. Судя по горящим алчностью, предвкушением и долей безумия глазам гоблина Шуршана, таки пробившегося в привилегированные слуги при Гаре, добыча оказалась богатой. По крайней мере, точно такой же взгляд бывает по утрам у голодного кота, когда при нём режешь свежее мясо. Вино, ткани, украшения, оружие и целый воз деревянных заготовок для луков — всё это имело немалую цену и в развитых землях, чего уж говорить о пустыне, где днём с огнём не найдёшь ни топлива для самой завалящей кузницы, ни ветки для самого примитивного лука? Всё это я понимал и прекрасно мог разобраться в оценке без всякой помощи гоблина, но это банально было не моим делом. С некоторых пор хозяйственной частью у Равшаев заведовал именно этот пронырливый коротышка, и данное обстоятельство всех пока устраивало. Для Шуршана это была едва ли не единственная возможность добиться высокого положения в племени, а потому если что-то и прилипало к его рукам, то очень умеренно — положение в обществе во все времена стояло выше материальных благ, а уж наевшийся рабской доли гоблин за своё место в иерархии готов был цепляться зубами. А так как от него в первую очередь требовалась эффективная работа в заданной области, то и за помощниками он следил лучше всяких надсмотрщиков. Просто чтобы не подставили. А уж по глупости, жадности или злому умыслу — дело десятое и никому не интересное. В общем, радость коротышки от вида трофеев лучше всяких слов говорила о том, что оркам повезло и на свою долю им обижаться не придётся.

А вот что было непонятно, так это что делать с полусотней статуй, на каждую из которых уже был подготовлен ошейник? Структуру артефактов я уже мельком изучил — ничего архисложного: блок простейших команд, которые может настроить только хозяин, и электрический разряд в качестве наказания за проступки или попытки отдалиться от владельца за границы дозволенной области. В идеале владельцем должен быть маг — ему банально проще управлять артефактом, но и простой разумный, на которого тот будет завязан, вполне способен разобраться со встроенным функционалом, пусть и без возможности переписывать программы. Словом, мне в руки попал дорогой и высококачественный комплект, стоящий никак не меньше нескольких сотен золотых. И это если говорить всего про одного раба с таким «украшением», у меня же их полсотни.

И вот что с ними делать, было решительно не ясно. Я, конечно, не святой и ничего чрезмерно плохого во владении рабами не вижу. Гуманизмом я тоже особенно не страдал, а уж последние годы, посвящённые изучению некромантии и вампирской магии крови, и вовсе послужили отличной прививкой от всякого рода брезгливости в методах достижения цели. И всё же я затруднялся определиться в своих эмоциях. Была ли это совесть или проснувшееся на почве встречи с девочкой сострадание, но мысль дарить их в качестве слуг оркам или тем паче пускать на опыты мне совсем не нравилась. Более того, я был на все сто сорок шесть процентов уверен, что она не понравится и моим жёнам.

— Господин. Я закончила, — отвлекла меня от размышлений чужая мысль.

Обернувшись на её источник, я застал очаровательную во всех смыслах картину: взъерошенная девочка неуверенно двигалась по тропинке в мою сторону, старательно следя, чтобы откровенно большая для её тощего тела одежда не испачкалась в земле. Несмотря на выданное с вещами полотенце, вещи наполовину промокли, а открытые участки кожи покрывали крупные мурашки. Мокрые ушки, отдалённо похожие на лисьи, мелко подрагивали, как и длинный чёрный хвост, сейчас прижатый руками к груди и, скорее всего, являющийся главной причиной сырости. Завершал картину робкий взгляд, который Ю Лан то и дело бросала на меня.

Поток тёплого воздуха быстро высушил волосы и одежду, подтверждая, что когда-то принятое решение выучить это простенькое бытовое заклинание, а после освоить до уровня самостоятельного сотворения личной силой, было верным. Теперь я, наконец, смог подробно рассмотреть, что же это за чудо мне досталось. Расположенные в точности как у человека ушки действительно сильно напоминали лисьи, за тем лишь исключением, что были чёрными, хотя и полного сходства не наблюдалось. Хвост очень пушистый, с серебристым отливом и тоже однозначно лисий, по крайней мере, на мой не искушённый знаниями по анатомии всех зверей во вселенной взгляд. Карие глаза вполне человеческие, только из-за смешанных европейских и азиатских черт лица выглядят слегка необычно. В остальном — тоже вполне себе человеческая девочка полутора метров росту, разве что верхние клыки чуть более выражены, но с вампирскими не сравнятся, такие и у людей иногда встречаются.

— Я что-то не так надела? — в ментальном голосе сквозило опасение.

— Нет, почему ты так решила?

— Ну, вы так на меня смотрите… — только теперь я заметил, что она побледнела, а на периферии мыслей замелькали не самые приятные картины.

Так-так… Угу, с учётом реалий возрастов магического средневековья, она уже может считаться молодой девушкой, а не девочкой. Потому задумчивый взгляд брутального лица (а тот, перед кем по струнке ходят полсотни орков, брутален по определению, даже если сам выглядит молодым парнем) противоположного пола на её тело вместе с показанными интересом и доброжелательностью, а также командой вымыться и переодеться волей-неволей наводят на мысли из серии «сейчас меня тут и разложат». Опыт бытия рабыней данным мыслям тоже исключительно способствует.

— Ты зря опасаешься — я не собираюсь делать с тобой ничего подобного, я просто впервые встречаю такую, как ты, — стараясь, чтобы послание прозвучало максимально доходчиво, успокоил я девочку. — Расскажи, откуда ты родом?

— Мы с семьёй жили в лесу, в маленькой деревне. Но где это и даже в какой стороне — не знаю, меня постоянно либо с мешком на голове везли, либо с накрытой клеткой. Только знаю, что это очень далеко. Нас ещё до того большого города, где сделали это, — её пальцы нервно потеребили мех на хвосте, — везли два угасания луны.

К моему удивлению, ответ был дан очень спокойно. В потоке её мыслеобразов ещё слышались грусть и испытанная боль, но отчаяние уже было позади. Похоже, то, что пережила Ю Лан, её не сломало, а может быть, она смогла собрать себя по обломкам. Впрочем, не менее вероятно, что тусклость реакции связана с насыщенностью навалившихся событий последнего времени, которые просто затмили переживания прошлого, как хорошие, так и плохие. Между тем сейчас она очень хотела показать мне, что является достаточно морально сильной и может быть для меня полезной. Именно такие мысли витали у неё в голове, хотя она и пыталась всеми силами их скрыть. Подобный стоицизм девочки-подростка вызывал если не восхищение, то некоторое уважение точно. Не уверен, что на её месте смог бы вести себя столь спокойно, точнее, не показывать ярко своего состояния.

— А как вы называли свой народ? — задал я новый вопрос. Всё же черты её лица были довольно необычны и вряд ли являлись следствием перенесённых экспериментов. Язык, что я никогда не слышал в этом мире, тоже говорил в пользу особого этноса.

— Ан-но… Никак… — замялась она. — Люди, как и все.

— Понятно, — обронил я.

Скорее всего, проблема в разнице восприятия — телепатическое общение передаёт образы и смысл, который желает донести собеседник, после чего те рефлекторно интерпретируются разумом в более привычную для восприятия форму диалога. А со смыслами всё непросто, в частности, практически никто не ассоциирует название собственного народа с чем-то большим, нежели понятие «мы», и выглядеть в мыслеобразе это «мы» будет одинаково что у орка, что у человека, при этом и тот, и другой будут уверены, что передают название своего вида. Разумеется, фонетическое звучание слова телепатически передать тоже можно, но глупо ожидать подобных навыков от едва научившейся разборчиво фокусировать мысль девочки. Чуть позже надо будет глубже просканировать её память и выудить нужные элементы через цепочки ассоциаций, заодно и выделив не осознаваемые ребёнком отличия в реальных значениях. Но позже. Сейчас не до того.