Сергей Малайкин – Марс и другие песни для Альфы (страница 1)
Марс и другие песни для Альфы
Сергей Николаевич Малайкин
© Сергей Николаевич Малайкин, 2026
ISBN 978-5-0069-7269-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Содержание
МАРС
– Значит, так. Мы тут с товарищами посовещались и единогласно, это самое, достигли консенсуса. Летишь на Марс ты.
Я было раскрыл рот, но начупр выставил ладонь и нервно дернул щекой, что означало – я тут, это самое, не для дискуссии выступаю.
– Делать ничего не надо. Изделие умное, само все знает. Ты там больше для веса, а заодно присмотришь за техникой. Выйдет из строя какая единица – переподключишь. Инструкции будут даны устно и в письменном виде под роспись. Туда и назад. Делать, это самое, ничего не надо.
Государь-император с портрета на стене смотрел на меня снисходительно и великодушно. Нужно было возразить – нельзя же вот так, Иван Ильич, с бухты-барахты человека на Марс закидывать. Что, если у меня поход на природу намечен? Может, у меня культурные планы на выходные в смысле театра? А я вообще имею право на личную жизнь?
Мой сослуживец и приятель Бурнаков из тех, про кого говорят – за словом в карман не лезет. Мне же в минуту волнения приходится в поисках нужного слова заполошно шарить по карманам, но каждый застегнут на пуговичку, а самый нужный закрыт на молнию с замочком и ключик потерян. И вот я молча переминаюсь с ноги на ногу под пристальным взглядом начальника, пока целая партия возмущенных вопросов и восклицаний спорит-клокочет в моей голове депутатами внутренней Думы, слетевшимися на экстренное заседание, чтобы в конце концов выставить своего наиболее жалкого парламентера:
– А… а почему именно я?
– А кто же? – начуправления покровительственно хмыкнул, дивясь моей недогадливости. – Сам посмотри. Полубоярский на больничном с переломом. У Бурнакова жена рожает. Лешко – на повышении квалификации. Сырникова переаттестацию завалила. Штейнер защищает честь на турнире. А ты у нас, это самое, молодой. Холостой. С высшим образованием опять же. Три отгула плюс надбавка в прогрессивке. Усиленное питание в столовой. И еще. Учтем в характеристике. Семьей обзаведешься – квартира от предприятия в приоритетном порядке. Старт – в конце недели.
Нужно было сказать что-то веское. Найти правильные слова, чтобы со мной наконец начали считаться. Должны же быть такие слова! Но начупр, не мигая, смотрел мне прямо в душу. В морщинистых уголках его усталых глаз я заметил желтоватые студенистые комочки, схваченные капиллярной сеткой. Начальник не откровенничал о личном, но в отделе знали, что после развода он обитает бобылем в крошечной ведомственной квартирке с видом на восьмой цех, а дети ему не звонят и не пишут. Работа, еще раз работа – и ничего, кроме работы.
Живо представилось, как он коротает стариковские ночи на кухне, щурясь сквозь двойные очки на статистические показатели, в пепельнице – с десяток смятых окурков и будильник заведен на 6—30 утра. Я сдался, пожал плечами и махнул рукой с показным безразличием. Надо, значит надо.
– Вот и молодцом, сынок, – начуправления вышел из-за стола, протянул шершавую ладонь, другой неожиданно обхватил меня за шею и притянул к своему пропахшему табаком лацкану. – Все будет хорошо. Подпиши вот здесь. Стартуешь в пятницу вечером прямо с территории.
***
Если жать на велосипедные педали изо всех сил, то дорога от проходной до общаги занимает всего семь минут. Сегодня я решил не торопиться и некоторое время рассеянно петлял по поселку, поминутно сворачивая в окрестные дворы в тщетной надежде встретить кого-нибудь из приятелей и за разговором о том о сем отвлечься от сокрушающих мыслей о своей подневольной судьбе. Я колесил в задумчивости по узким улочкам, пока впереди не замаячила хорошо знакомая табличка с сообщением для автовладельцев, едва читавшемся сквозь напластования матерных граффити – платите за проезд через наш переулок простой человеческой улыбкой. За табличкой в густой зелени акаций угадывалось приземистое здание общежития. У меня не было авто и мне было не до улыбок. Нужно было позвонить матери.
– Я не приеду в субботу, ма. В пятницу улетаю в командировку.
– Вот те раз. А я-то думала, ты в огороде дыру под забором заделаешь. Собаки разрыли и ночами разгуливают по участку как у себя дома. Клубнику раскопали, рассаду разбросали да еще и потоптали. Ну, думаю, погодите, псы такие. Давеча до полуночи караулила с отцовской лыжной палкой. Так они же умные, не пришли, а следующей ночью – снова-здорова. Не приедешь, говоришь? Ну так нечего и обещать. Чего резину-то тянул? Сразу надо было позвонить. Лучше бы я Гришу попросила.
Гриша – мой старший брат. Он гостит у матери от силы раз в год, что не мешает ей вслух размышлять о том, что первенец получился «путевый».
– Да я сам только что узнал.
Повисла гнетущая пауза, пропитанная концентрированным скепсисом по отношению к каждому моему слову, тайному и явному, произнесенному и не высказанному.
– Мама?
– Темнишь ты что-то, сынок. Взял моду матери говорить, да не договаривать. Правильно, мама теперь старая, зачем ей все рассказывать? А вот женит тебя на себе какая профурсетка, и вовсе мать забудешь, – укоряя, мама поминала себя в третьем лице. Последние слова, приглушенные носовым платком, утонули в сдержанном всхлипе.
– Да что ты такое говоришь, ма? Как можно тебя забыть? – вяло парировал я и это было чистейшей правдой.
Тяжкий ответный вздох означал следующее: как же, иначе и быть не могло. На целом предприятии никого другого не сыскали. Все люди как люди, в пятницу отработают, и на дачу – не то что мой размазня. Сели ему на шею и ноги свесили, а он и рад стараться. Был в школе тюфяком, тюфяком и вырос.
– Ну и куда на этот раз?
– На Марс.
– Оссподи… Поближе ничего не нашлось? Отгулы-то хоть дадут?
– Дадут, ма. Как раз приеду на отгулы.
– Приедешь, сыночка, приедешь. Если еще куда не отправят. Ты же у нас безотказный. Ну ладно. Долетишь – смотри, позвони матери, расскажи как добрался. Может, подарок какой оттуда Маришке привезешь.
Маришкой звали 5-летнюю дочку моего старшего брата – того самого, у которого все как у людей. Никто бы не смог упрекнуть маму в том, что она напоминала мне об этом слишком редко.
– Конечно, – я с облегчением завершил разговор. Вечер за окном густел, пропитывался чернилами сумерек. Надо было поспать, но едва я устроился на кровати и потянулся снять с запястья нейроком, браслет завибрировал и заговорил голосом Бурнакова.
– Что ли ты у нас на Марс собрался? А выпить с другом на ход ноги, размах крыла и вектор тяги? Давай скорее к нам.
– К кому это «к нам»? У тебя вроде жена рожает…
– Только что родила пацана и у тебя нет шансов оставить меня без поздравления.
Из дальнейшего возбужденного монолога я понял, что жена и новорожденный в роддоме чувствуют себя удовлетворительно, а Бурнаков с двумя дамами сидит в ресторане, чувствует себя превосходно и ему не хватает только меня, чтобы отметить своего сына и мой Марс.
***
Бурнаков балагурил, девицы слушали. По крайней мере, одна из них была в его вкусе – корпулентная дива с медной гривой, искушенным макияжем и перебором на полтона в каждой детали гардероба. Мой бедный друг был неравнодушен к дамам в зените фертильности и выпади ему такой шанс – с энтузиазмом населил бы планету повторно. Если бы ему пришло в голову сотворить себе герб, сегодняшняя пассия сошла бы в нем за символ плодородия.
Ее приятельница носила очки с десяток диоптрий и держалась в тени подруги – неприметная тихоня с редкими волосиками, собранными в худосочный хвостик. Она напоминала лабораторную крыску, поступившую в аспирантуру, чтобы получить отсрочку от опытов. Пока Дива хохотала, ласково заглядываясь на моего приятеля, Крыска тихонечко вставляла осторожные хорошо продуманные реплики, иногда вворачивая испанские слова. Я аккуратно придвинулся и как бы невзначай опустил длань на спинку дивана, ненавязчиво приобняв околокрыскинское пространство. Крыска пугливо замерла, но не отстранилась.
– Расскажи, куда собрался, – через стол громогласно обратился ко мне Бурнаков. – Не все же мне солировать.
– На днях лечу на Марс на акаэсдешечке, – сообщил я, указав большим пальцем в старорежимную люстру на украшенном лепниной потолке, и тут же уточнил. – На АКСД – автоматическом корабле средней дальности. Пожелаете удачи?
Вопрос адресовался Крыске. Та обхватила нервные локти и напустила на себя таинственный вид.
– У Марса сильные космические вибрации. Человеку с тонкой аурой там будет сложно.
– У меня вроде бы нормальная, – застенчиво возразил я.
– Не существует ничего нормального, – загадочно откликнулась новая знакомая. – Вы кто по зодиаку? Постойте… ее взгляд сфокусировался на точке между моими бровями и сделался отрешенным. – Точно не Лев. Львиную энергетику я обычно siento de inmediato. Сразу чувствую.
– Вы, наверное, Лань по гороскопу, – учтиво предположил я.
– Внутри вас сходятся потоки противоположных вибраций, но вы стремитесь к равновесию… задумчиво продолжила она, проигнорировав мою неуклюжую шутку.
– Хотите сказать, Весы? Ничего себе, – пробормотал я, качая головой в деланном изумлении и незаметно подавая упреждающие знаки Бурнакову, готовому обнародовать мою постоянную прописку в Козероге. Дива восторженно округлила глаза. Крыска хмыкнула и поправила толстенные очки, довольная общим вниманием. – Как вы угадали?