Сергей Малашко – Десятая вечность (страница 2)

Происходящие события иногда не в меру жестоки, натуралистичны, происходящее может покоробить рафинированного эстета.

Здесь можно насладиться тишиной, состоящей из первозданных звуков, издаваемых всеми, кто в ней живет или находится. Это звуки ласкового ветра, вой взбесившейся пурги, возмущенное кряхтение домика, борющегося с её натиском. Здесь потрескивают дрова в топящейся печке, звучат песни жаворонка, раздающиеся из глубины небесной лазури. Радуют слух трубные звуки проходящей лебединой стаи и пронзительные крики гусей, стаями и стайками летящих на Север для продолжения рода. Слышен бесконечный разговор тундрового ручейка, шипение снежинок, попадающих на трубу топящейся печки, треск воды, попадающей на раскаленную печь в тундровой баньке.

В этой вечности проявляется всё, что есть в человеке. Оно не всегда бывает хорошим. Здесь можно позволить величайшую из человеческих роскошей – побыть самим собой, отстраняясь от многих условностей жизни человека в социуме.

Здесь тебе никто не приготовил тепло, еду и воду, и только от тебя зависит, будешь ли ты спать, не забираясь в спальник, и не станет ли нетерпимо холодным в кружке оставшийся с вечера чай.

Возможно, что выгрузившись из вездехода или вертолета и подойдя к домику, ты увидишь, что здесь похозяйничал медведь. Он в силу душевной доброты может войти в дверь и выйти вместе с окном или через любую из понравившихся стенок. Рубероид с полиэтиленом для него не является препятствием. И для приведения домика в жилой вид нужно основательно и очень быстро потрудиться.

В этой вечности тебя лечит все – воздух, вода, тишина, чай, общение с близкими тебе людьми, с которыми ты уже многократно пребывал в ней.

Ты невольно становишься свидетелем извечной борьбы зимы с весной, в которой нет победителей. Приходящая весна пока слаба и беззащитна перед смертельно раненной зимой. Она в агонии огрызается лютой пургой, когда не видно ничего дальше нескольких метров. Но после пурги ты видишь преображенный, укрытый в белый саван мир. Эта фантазия неповторима и кратковременна – весна усилием воли все же вступает в свои права и всегда саван исчезает в схватке с ней. Зима отступает и замирает в ожидании реванша.

Вечность подарит тебе безумные по своей красоте и неповторимые, как золотые самородки, закаты солнца. Она же подарит тебе счастье в ночной тиши увидеть яркий и холодный свет. Его дарят уснувшей Земле, далекие, девственно-чистые звезды.

Возможно посостязаться в хитрости с великими мастерами маскировки – осторожными, умными, недоверчивыми гусями. Если окажешься умнее, хитрее и удачливее, ты будешь вознагражден Дедом, местным духом Охоты, честным даром добычи – краснолапым красавцем-гусаком.

Здесь очень важно, кто с тобой рядом. Здорово, если с напарником тебе просто и комфортно и он знает, что нужно делать. Если ему не хватает опыта, он может простым вопросом понять, что нужно сделать. Хуже если это случайный попутчик, непонимающий и не желающий понимать элементарных вещей, с которым стремишься расстаться как можно быстрее.

В неё может окунуться только посвященный, и она имеет свое название – Его Величество весенняя охота на гуся на Ланковской тундре.

И вот сейчас двенадцать таких посвященных находятся в вертолете, преодолевая последние препятствия перед таким погружением. Оно в нашем случае происходит невообразимо быстро. После щелкающего звука дверцы трудяги Ми-8 проходит всего восемнадцать минут, и после виртуозной посадки почти рядом с любимым домиком отворяется дверца. Она не просто открывается, а именно отворяется – разрешая доступ туда, куда стремился целый год. Я сидел у иллюминатора, наблюдая за бегущей внизу тундрой, погруженный в нахлынувшие размышления. Из этого состояния меня вывел бортмеханик:

– Сергей, минут через пять должны быть на вашей точке. Уточни место посадки, – сказал он и пригласил меня в кабину пилотов. Кресло командира занимал стародавний знакомый Игорь.

– Вон видишь, впереди по курсу ваши озера? Покажи, где домик, а то я подзабыл немного, – сказал он, показывая на открывающуюся из кабины картину.

– Все верно идем. Возьми немного левее к перелеску между двумя озерами. Он там, – лаконично ответил я Игорю.

Послушная его воле многотонная машина немного довернула и точно шла к цели. Вскоре мы увидели наш домик и поняли, что возможность сесть почти рядом идеальна. Оттайка берега возле домика даже не началась.

– Игорь, сам понимаешь, давай поближе, – попросил командира.

В ответ услышал короткое:

– Сделаем.

Вертолет прошел над домиком и ушел на положенный перед посадкой круг. Я вернулся в салон, ободряюще подмигнул напарнику и обратился к Володе:

– Послушай, помоги принимать вещи Андрею. Я их из салона подам.

– Да запросто, – по-приятельски ответил он.

Вертолет, завершая свой круг, начал снижение. Сердечко сжалось в предвкушении осуществления мечты – ведь после посадки ты погружаешься в вечность. Почти над землей по воле Игоря вертолет крался над берегом, выбирая оптимальное место посадки. Наконец колеса коснулись земли. Упали обороты двигателя, но они еще поддерживали машину. Бортмеханик осмотрелся и дал команду на безопасную посадку.

Андрей с Володей покинули вертолет, а я с помощью двоих попутчиков передавал все наши вещи. Все получилось очень быстро.

– Мужики, всем спасибо и всем удачи! – пожелал я попутчикам и покинул винтокрылую машину. Дверца сразу же закрылась.

– Андрюха, накидывай капюшон и падай на что-то мягкое, – сейчас немного подует, – крикнул я напарнику, падая на свой громадный и мягкий рюкзак.

Он сделал то же самое, двигатели вертолета стремились вновь поднять машину в воздух, и у них под руководством командира это получилось. Нас на короткое время вжимали в землю злые потоки воздуха от лопастей, но напор ослабевал, звук улетающего вертолета таял в просторах неба. Еще немного мы лежали на своих рюкзаках, оглушенные наступившей девственной тишиной. Вот так просто и быстро можно погрузиться в любимую вечность. Внутри словно ослабла какая-то пружина, державшая тебя в напряжении.

– Сергей, давай перетаскивать вещи к домику, – предложил Андрей, не привыкший к бездействию, когда есть незавершенные дела.

– Сейчас, дружище, не спеши. У нас с Серегой уже сложились здесь свои ритуалы, поэтому давай не будем торопиться. Сейчас это себе можно позволить, – ответил я, отыскивая в куче бутора непримечательное с виду ведро. В рюкзаке нашел бутылку водки «Старая Казань». Она благополучно перенесла перелет в чулке от сапог. Разрезал скотч, скреплявший в одно целое два складных кресла. В кармане совершенно неслучайно оказались три стопочки граммов так на двадцать пять, которые мне верно служат лет пятнадцать. Андрей понял все правильно и достал из рюкзака закуску, заботливо собранную его женой.

Я налил немного водки в одну из стопочек, полными сделал еще две, взял кусочек колбаски и традиционно обратился к Деду, местному Духу охоты.

– Здравствуй, Дедушка. Вновь мы у тебя в гостях. Соскучились мы по тебе, по твоей тундре, твоему благословению. Прими нас с миром, пошли охотничий фарт, мы к тебе как всегда прибыли с чистой душой. Прими от нас жертву, – произнес я, вылил водку из стопки в сторону и бросил в прошлогоднюю траву кусочек колбасы с хлебом.

Андрей с некоторым удивлением смотрел на меня.

– Не удивляйся, думаю, Бог простит нам, что на время мы будем поклоняться и чтить Духа. Поэтому сейчас давай-ка по единой за прибытие. Самое главное, что мы уже здесь, – предложил я первый тундровый тост в этом сезоне.

Возражений не последовало. Закусывая, Андрей заметил:

– А водка очень хороша. Мягкая.

– Согласись, нет ничего страшнее, чем ошибиться в выборе жидкости внутреннего сгорания при таких поездках. Голову жалко, – ответил я, наливая еще по единой.

После положенных трех посидели немного, наслаждаясь тишиной, и только теперь, взяв в руки по попавшемуся под руку мешку или рюкзаку, двинулись к домику.

Он приветствовал нас открытыми дверями и радовался нашему приезду. Слава Деду, он сберег нам его почти целым. Положив рюкзаки возле домика, мы вошли внутрь. Я быстро огляделся и поделился с напарником впечатлением от увиденного.

– Андрюха, в этом году нам здорово повезло. Дед домик сохранил. Самое главное, что печка, вопреки информации вражеских разведчиков, цела вместе с трубой и медведь не сильно безобразничал. Порванный полиэтилен на окнах не в счет, небольшие дырки в крыше и одной из боковин лечатся очень быстро. Поэтому сейчас перетаскиваем бутор к домику, сортируем его и ремонтируем домик. Вот такая сейчас ближайшая задача, – сообщил я другу результат своих наблюдений.

Слаженно и быстро перетаскивали груз. Часть мест легко переносится в одиночку, затем подошла очередь тяжелых рюкзаков, которые переносили вдвоем. Вскоре на месте посадки не осталось ничего.

– Андрей, не кажется, что пришло самое время припить чего-нибудь? – предложил я другу, лукаво улыбаясь. – И точно знаю, что это будет квас, а не водка. Давай кружку от термоса.

Идея понравилась, и мы присели на лавочках у пока неприбранного стола, попивая такой вкусный хлебный квас.

В этот момент обостренный слух уловил такой желанный, полузабытый, режущий, словно бритвой, охотничью душу гусиный крик.