Сергей Максимов – Русские воинские традиции (страница 46)
— Незнание исправляется разъяснением, а не выговором… Во всяком случае должно воздерживаться от выговоров и замечаний начальнику, как бы он мал ни был, в присутствии его подчиненных.
— Для этого нужно, чтобы солдаты верили вам, как своей голове, как достойному руководителю; а тогда они будут и любить вас и не будет нашему солдату ничего невозможного. Это достигается умственным и нравственным превосходством с вашей стороны над теми людьми, жизнь которых в бою вверяется вам. Если они во всех положениях будут видеть в вас наставника, который знает дело лучше их и больше их; если они будут видеть в вас человека, готового первым сделать то, чего от них требует, то пойдут за вами беззаветно и безусловно, куда вы их поведете; и сами скорее лягут, чем выдадут дело, во имя которого идут за вами.
— Отдавая честь старшему, мы выражаем свое подчинение ему и исполняем долг вежливости, требуемый всяким вообще, а не одним только воинским общежитием. Но чинопочитание — дело обоюдное, и нехорошо делают те офицеры, которые не отвечают на отданную им нижними чинами честь, ибо тем показывают, что они менее благовоспитанны, чем солдаты, да вдобавок подают этим последним пример неисполнения предписаний устава: нельзя не привить, ни утвердить исполнительности, когда сам таковою не отличаешься.
— Уметь держать себя по отношению к солдату, т. е. уметь установить свои отношения к солдату так, чтобы эти отношения способствовали делу воспитания и образования солдата, не обращаясь ни в стремление к излишней популярности, ни в излишнюю суетливость, ни в излишнюю суровость, ни в излишнюю доступность и т. п.
— Не нужно думать, чтобы солдат воспитывался быстрее и лучше при помощи строгих взысканий, вовсе нет: его воспитывают преимущественно одинаковость, неуклонность и постоянство раз поставленных требований. Девизом ротного командира да и всякого начальника должно быть: «Не рви, а тяни».
— Помнить, что солдат человек, и поэтому для него, как и для всякого человека, ни одна обязанность не должна обходиться без соответственного права.
— В вопросе об исполнении приказания, даже явно преступного, по мнению исполнителя, офицер и солдат должны руководствоваться не статьями общих законоположений, если бы даже таковые были доподлинно известны, а сущностью присяги, памятуя, что в деле исполнения приказания для него преступно только то, что против присяги, а в остальном ответчиком за последствия исполненного приказания всегда является начальник, отдавший приказание. Никакие иные толкования в этом вопросе недопустимы, потому что они нарушили бы святость приказания, способствовали бы увеличению числа случаев неповиновения в армии и в корне подрывали бы основы ее существования.
— Выработать в себе правильное отношение к приказанию… Офицер должен следить за самим собою, чтобы его требования и приказания не носили характера каприза: то, что он потребовал известным образом раз, должно требовать таким же образом постоянно. Выработав, таким образом, законность в самом себе, офицер будет чуток к беззаконности и не даст развиться ей в своих подчиненных, т. е. убережет их от того, что составляет основу самых разнообразных и ужасных преступлений.
— Будьте ему примером во всем, и тогда он в плоть и кровь примет ту исполнительность, которая одинакова как на глазах у начальника, так и за глазами; явив себя проникнутым долгом, вы и его поднимете на высоту долга; и тогда ни лишения, ни опасность, ни болезнь не собьют его с этого пути. Чувство долга растет не снизу вверх, а распространяется сверху вниз.
— Кто выходит из себя, тот служит своей личной потребности раздражаться, а не интересам службы, ибо располагает подчиненных более заботиться об угодливости ему, нежели о служебной исполнительности.
— Помнить, что люди, которые будут вверены его попечению, не в состоянии применяться к нему, а он к ним должен примениться. В этом смысле от офицера потребуется бесконечная терпимость и снисходительность. Чем больше со стороны офицера будет теплоты, участия, терпения, тем легче он найдет доступ к сердцу и сознанию молодого солдата; в таком случае лучше пойдет его воспитание и образование, ибо солдат уверует в офицера и, уверовавши, во всем послушает.
— Товарищество серьезное, достойное людей, себя уважающих, не только не исключает служебной требовательности, но предполагает ее: не товарищ тот, кто может и должен научить меня делу, от коего зависит моя будущность, — и не делает этого из ложного понятия деликатности… Товарищество — святыня, которую нужно беречь как зеницу ока, ибо на нем все в бою держится. Нет жертвы, которой нельзя было бы принести для водворения и укрепления честного товарищества в войсковой семье.
— Смотрите на солдатство как на низшую степень великого воинского товарищества; не забывайте святых слов, что «солдат есть имя общее, знаменитое, что солдатом называется первейший генерал и последний рядовой».
— Во имя товарищества берегите солдата, но не балуйте его; будьте внимательны к малейшим его нуждам (не напоказ, а в настоящую), но непоколебимою рукою закона карайте за преступления, позорящие военное братство, и крепко держите в руках… Учите делать дело, а не болтать о деле; неприятеля разговорами не победишь.
— Требования ставить настойчиво и непрерывно наблюдать за их исполнением. Непрерывность наблюдения за исполнением требований положительно необходима, потому что она приучает и начальника, и подчиненного к равномерному напряжению по отношению к службе. У требовательного начальника безропотно исполняется и тяжелая служба; по привычке она даже не кажется тяжелою, а у того, кто бывает требовательным лишь периодически или случайно, даже и невысокие требования вызывают ропот на строгость.
Ф. В. фон Мементин
Оценка психологии русского солдата
Можно почти с уверенностью сказать, что ни один культурный житель Запада никогда не поймет характера и души русских. Знание русского характера может послужить ключом к пониманию боевых качеств русского солдата, его преимуществ и методов его борьбы на поле боя. Стойкость и душевный склад бойца всегда были первостепенными факторами в войне и нередко по своему значению оказывались важнее, чем численность и вооружение войск. Это давно известное положение было справедливо и для Второй мировой войны; я думаю, что оно будет сохранять свою силу и в будущем. Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он шарахается из одной крайности в другую. Его натура так же необычна и сложна, как и сама эта огромная и непонятная страна. Трудно представить себе границы его терпения и выносливости, он необычайно смел и отважен и тем не менее временами проявляет трусость. Бывали случаи, когда русские части, самоотверженно отразившие все атаки немцев, неожиданно бежали перед небольшими штурмовыми группами. Иногда пехотные батальоны русских приходили в замешательство после первых же выстрелов, а на другой день те же подразделения дрались с фанатичной стойкостью. Русские очень непоследовательны: сегодня они не проявляют никакого беспокойства об обеспечении своих флангов, а завтра мысль о том, что их флангам угрожает опасность, приводит их в ужас. Русский солдат с пренебрежением относится к общепринятым тактическим принципам, но в то же время старается полностью следовать букве своих уставов. Его индивидуальность непрочна, она легко растворяется в массе; иное дело — терпеливость и выносливость, черты характера, складывавшиеся в течение многих веков страданий и лишений. Благодаря природной силе этих качеств русские стоят во многих отношениях выше более сознательного солдата Запада, который может компенсировать свои недостатки лишь более высоким уровнем умственного и духовного развития.
Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях. В век атомного оружия все это может иметь очень большое значение. Одним из главных преимуществ России явится ее способность выдержать огромные разрушения и кровопролитные бои, а также возможность предъявить необыкновенно тяжелые требования к населению и действующей армии.
До некоторой степени высокие боевые качества русских снижаются их природной леностью. Однако в ходе войны русские постоянно совершенствовались.
Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в Первую мировую войну, — железную дисциплину. Подобная, не знающая жалости военная дисциплина — которую, я уверен, не выдержала бы ни одна другая армия — превратила неорганизованную толпу в необычайно мощное орудие войны. Дисциплина — главный козырь, движущая сила армии. Она также явилась решающим фактором и в достижении огромных политических и военных успехов…
ВЫСКАЗЫВАНИЯ О ВОИНСКОМ СЛУЖЕНИИ
Суть воинского служения
Кто любит свое Отечество, тот подает лучший пример любви к человечеству (А. В. Суворов).
Бей неприятеля, не щадя ни его, ни себя самого, держись зло, дерись до смерти, побеждает тот, кто меньше себя жалеет (А. В. Суворов).
Три воинских искусства: первое — глазомер, второе — быстрота, третье — натиск (А. В. Суворов).
Военные добродетели: для солдата — отважность, для офицера — храбрость, для генерала — мужество, руководствуемое началами порядка и дисциплины, управляемое бдительностью и предусмотрительностью (А. В. Суворов).