Сергей Максимов – Русские воинские традиции (страница 26)
Плавная обрядовая пляска с ускорениями и со спущенными длинными рукавами также имеет родовое значение и восходит к древним магическим временам. Она хорошо дошла до нас в известной сказке о Царевне-лягушке, где царевна выступает как жена Ивана-царевича и оборачивается то змеей, то белой лебедью, то кукушкой, то красавицей Василисой Премудрой. «Праздничный пир у царя. Василиса прячет в свои рукава косточки съеденных лебедей и выливает в рукава часть налитого ей вина. Дошла очередь танцевать; царь посылает больших снох (жен старших царевичей), а они ссылаются на лягушку. Та тотчас подхватила Ивана Царевича и пошла. Уж она плясала-плясала, вертелась-вертелась — всем на диво! Махнула правой рукой — стали леса и воды; махнула левой — стали летать разные птицы…» Размахивание рукавами, разбрасывание положенных туда лебединых косточек и разбрызгивание вина есть обрядовое действо, а необычная пляска чаровницы — танец, по всей видимости, в честь бога растительности Переплута и орошающих эту растительность вил — русалок.
Во время плясок было в ходу питие особого напитка, также входящего в сложные ритуальные действия. Нередко неистово пляшущие, отдав все силы обряду, падали без чувств, и их отпаивали водой с настоем разных трав.
Византийский историк IX столетия Лев Диакон в «Истории», описывая походы князя Святослава, называл языческих воинов детьми сатаны, обучавшихся искусству воевать с помощью танцев. Позднее прибывшего из Франции и случайно попавшего в Запорожскую Сечь путешественника удивил такой факт: казаки целый день могли плясать гопак и тренироваться под собственное пение.
В казачьих войсках пляс жил повсеместно, гармонично вплетаясь в казачий быт, бурно проявляясь в станичные и войсковые праздники. Любое движение, исполненное с мастерством, применимо в боевом искусстве. Танцы вприсядку, не будучи боевым искусством, могут базироваться на тех же принципах, что и воинская казачья практика: резкой смене уровня атаки, приседаниях (или падениях) с последующим выпрыгиванием или перекатом. Например, в бою под Яссами в 1577 г. запорожцы как раз таким способом вполне дезориентировали турецких стрелков на какое-то время.
Во время сражений перед рядами боевых товарищей выплясывали с оружием гопкорезы. Под музыку, с пляской ходили в бой.
Вот как описывает гульбу с пляской в Запорожской Сечи Н. В. Гоголь: «Им опять перегородила дорогу целая толпа музыкантов, в середине которых отплясывал молодой запорожец, заломивши шапку чертом и вскинувши руками. Он кричал только: «Живее играйте, музыканты! Не жалей, Фома, горелки православным христианам!» И Фома, с подбитым глазом, мерял без счету каждому пристававшему по огромной кружке. Около молодого запорожца четверо старых вырабатывали довольно мелко ногами, вскидывались, как вихорь, на сторону, почти на голову музыкантам, и вдруг, опустившись, неслись вприсядку и били круто и крепко своими серебряными подковами плотно убитую землю. Земля глухо гудела на всю округу, и в воздухе далече отдавались гопаки и тропаки, выбиваемые звонкими подковами сапогов».
Вполне возможно, что такие танцы служили первой системой накопления боевых знаний (в то время еще не сформировалось традиций письменного изложения каких-либо знаний). Обучение проводилось либо изустно, либо в виде показа движений.
Совместный танец, единовременность, такт — условия объединения людей в единый организм. Философ Рибо по этому поводу говорил следующее: «Пляска приносит общественную пользу; она содействует согласованию движения, единодушию. Она придает данной группе людей единство, а также сознание этого последнего и его зрительное восприятие. Она служит дисциплиной, подготовлением к общему нападению или общей защите, своего рода военной школой. Этим объясняется важная роль такта. Кафры поют и танцуют большими группами так согласно и равномерно, что производят впечатление огромной, пущенной в ход машины. У многих племен ритм должен быть безупречен и всякое нарушение его наказывается смертью».
Назначение движений в боевом плясе было как непосредственно прикладное, так и условно-боевое, развивающее ловкость и координацию. Поскольку боевой пляс был информационным носителем боевого искусства и способом тренировки прикладных движений, само собой, что наибольшее распространение он получил в среде воинов: казаков, солдат, матросов, офицеров, большой популярностью он пользовался в артелях кулачных бойцов.
В русской воинской традиции бойцов по скорости движений и мышления условно делили на две категории:
1. «Живчики» — быстрые в движениях и решениях.
2. «Спокойные» — медлительные, терпеливые, выносливые, стойкие, долго «нагревающиеся» и долго «остывающие».
Можно выделить также наиболее гармоничных бойцов, сочетающих в себе черты предыдущих типов. Помните, как у Бисмарка: «Русские долго запрягают, но быстро едут».
Каждому из этих характеров традиция рекомендовала особую систему боя. Живчикам — взрывную и энергоемкую. Терпеливым — экономную и длительную. Для третьего, «универсального» типа — разные формы схваток в зависимости от положения дел.
При достаточном допущении можно утверждать, что первый тип больше характерен для южного населения России, второй — для крестьянского сословия северных и восточных районов, третий — для центральных областей и русского воинства в целом.
Эти системы боя имели каждая по своему специализированному боевому танцу. Танец вприсядку есть сумма боевых движений «живчиков», применяемых в плясе. Для выносливых и терпеливых более характерны медлительные танцы с «ломанием», переходящие в борьбу. Для «универсальных» пляс был подобен северо-западной бузе со всеми ее вариантами медленного «ломания» и пластичных «взрывов» движений. В этих танцах тоже нередко применялись элементы присядки, но изредка, как украшение.
Способы боя «вприсядку» были широко распространены среди всадников и особенно широко применялись пехотинцами в столкновениях с конницей. Бой вприсядку включал в себя кувырки, ползунки (перемещения на корточках и четвереньках), выпрыгивания и «колеса». Казаки применяли различные техники боевого пляса, зная, что одна лучше приспособлена к бою всадника, а другая — к нуждам пехотинца-разведчика.
Для русской народной пляски исстари характерен ударный звуковой аккомпанемент: бубен, трещотка, трензель, колотушка, рубель, ложки и разного рода хлопки в ладоши, называемые летописцами «битием в долони» (ладони). «Не поет, так свищет, не пляшет, так прихлопывает», — говорится в народной поговорке. Кроме хлопков в ладоши в русской пляске существовали еще различные удары ладонями по корпусу, бедру, голенищу сапога и т. д. В старину это называли «плесканием». Со временем хлопки в ладони, соединившись с «плесканием», достигли виртуозного характера и превратились в существенную часть самой пляски, главным образом мужской, и получили название «хлопушки». При выполнении «хлопушек» как удар, так и хлопок должны быть сильными и четкими, а ладонь при этом становится крепкой и напряженной. При небольшом воображении можно понять, что данные «хлопушки» весьма пригодятся кулачному бойцу для нанесения «оплеух» и встречных ударов ногами.
Из одинарных, двойных и тройных хлопков и ударов в дальнейшем составляются виртуозные хлопушечные комбинации, строятся целые пляски, как, например, старинная русская мужская пляска «Плескачи» или «Плескач».
Назначение движений в боевом плясе было как непосредственно прикладное, так и условно-боевое, развивающее ловкость и координацию.
Для исполнения сложных плясовых движений требовались сноровка и умение владеть своими телодвижениями. Эта сложность мужских плясок являлась необходимым условием в самосовершенствовании и развитии ловкости для бойцов, раньше этим умением владели все взрослые мужчины в той или иной степени.
И поныне можно разглядеть в приемах кулачного боя черты обрядовой пляски. На Псковщине боевой пляс называют «скобарь» или «ломание» — «ломать веселого». Подобный пляс встречается на всей территории, где некогда жили кривичи — союз восточнославянских племен. «Веселого ломают» под гармошечный наигрыш. Перед началом «ломания» плясун встряхивал головой, мог взъерошить волосы. Эти действия, определенные возгласы (гиканье), притопывание считаются элементами древней народной магии. Человек как бы выходил из привычного бытового пространства, перебирался в другой пласт бытия, где отношение к победе, поражению, жизни или смерти было иным. Постепенно танцующий входит в определенное психическое состояние «неума», а «ломание» переходит в обрядовый или в свободный бой против одного или нескольких супротивников.
Обрядовые поединки шли по разным уговорам, например, до первой крови или до первого падения. Бой мог остановить гармонист (в более давние времена — гусляр), прекратив наигрыш.
В «ломание» входят: приплясывание и притоптывание, поведение плечами, скачки, махи руками, удары о землю (тросткой или палкой, кулаками, ногой) и др. — все эти действия призваны были обеспечить разминку, внешнюю расслабленность и внутреннюю собранность тела перед боем. Особо важна и музыкально-поэтическая форма — ведущая роль инструментального наигрыша, причем специального: «Горбатого», «На задор», и частушки — припевки насмешливо-вызывающего характера. Шествие-пляска с «ломанием», с завершением в виде боя (драки) является элементом традиции и занимает свое место в жизни общины.