Сергей Максимов – Русские воинские традиции (страница 16)
Сохранился заговор XV в., записанный на полях «Псалтыри»: «Се аз, зверь юн, очи мои звери, а гроза моя ц(а) р(е) ва, блудитеся меня, кр(е) стьяне, аки овцы волка…»
Самое древнее литературное упоминание об оборотничестве у праславян принадлежит «отцу истории» Геродоту: «Каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик». Невры — племя, жившее к северо-западу от Черного моря и сопоставляемое с праславянской милоградской археологической культурой.
Рассказ Геродота более чем через два тысячелетия смыкается с многочисленными этнографическими данными о волколаках, верования в которых были живы до самого недавнего времени. Вообще же культ волка у индоевропейских народов очень древний и сложный и напрямую связан с воинскими функциями.
В связи с темой оборотничества А. Н. Афанасьев в своих сочинениях приводит представления о вовкулаках (вукодлаках) и им подобных, а также об оборотнях, колдовских способах превращения людей и целых свадеб в волков и др. животных и о лесных пастырях. Приводятся фольклорные примеры оборотничества, в частности, сказки о заклятых персонажах. Афанасьев же рассматривает метафору «ветер-собака» в различных традициях и приводит представления о псиглавцах (кинокефалах), почерпнутые из разных источников, в частности, существует легенда о святом Христофоре, который в восточных преданиях имеет песью голову. Из образа ветров — охотничьих псов Афанасьев выводит германские сказания о т. н. дикой охоте, возглавляемой языческим богом Вуотаном (Воданом) в развевающемся плаще. Бог скачет на белом коне (или едет на огненной колеснице) в окружении поезда душ мертвых воинов. За поездом бегут черные псы.
Уже в христианские времена устанавливается мифологическая связь собаки со смертью. Афанасьев А. Н. объясняет ее тем, что собака символизирует вихрь, ветер, а он, по древним воззрениям, переносит смертельные заразные болезни. Отсюда и зловещее значение, приписываемое вою собаки и рытью ею ям во дворе. Также подчеркивается враждебность волка, который считается олицетворением «нечистой силы ночного мрака, потемняющих небо туч и зимних туманов», врагом небесных стад весеннего Перуна и богини Утренней Зори. Соответственно интерпретируются и поверья об оборотнях-волколаках, съедающих солнце и луну во время затмений. (Даже затемнение небесных светил облаками, по Афанасьеву, объяснялось в древности как поедание волками скота; отсюда же, наоборот, славянские поверья о том, что реальные волки пожирают огонь.) Волк в народных представлениях — вор и лютый разбойник. С символикой тучи связывается и сказочный серый волк — помощник, переносящий героя с быстротой ветра. Подчеркивается мифологическая связь волка с громовержцем, а также отождествление его с дьяволом.
Для того чтобы полностью отринуть «старый» мир и впитать в себя силу и мужество воинов-хищников, в различных посвящениях в закрытые общества (жреческие, воинские…) применялся обряд оборотничества, связанный с мифологическими древними представлениями о возможном перевоплощении. Развитие мышления человека в разных районах земного шара происходило по одинаковым законам, поэтому мифы, легенды, сказания-сказки бывают удивительно схожими по сути.
Посвящения и оборотничество нужны были затем, чтобы человек смог перейти в новое качество и отделиться от непосвященных и «чужих». К примеру, уйдя в волка, соединить в себе черты неутомимого и грозного хищника, и разумного человека, вернувшись к древней идее единства природы и человека, и в конечном счете лучше понять, что же это такое — человек.
Обычно воины в качестве своего покровителя избирали сильных, воинственных животных-хищников: волк, медведь, собака, ягуар, леопард, лев, орел, сокол, ястреб, сова… согласуясь с ореолом распространения этих животных. Воины часто считали именно этих животных священными, общались с ними, молились, просили покровительства, а при необходимости и просто «превращались» в них, «приобретая» силу, ловкость, свирепость этих зверей. В психотерапии это называется «образная мобилизация внутренних ресурсов».
В колдовской и целительской практике также обращались к животным, причем не столько сильным, сколько мудрым: ворон, филин, змея, кошка и опять же — волк, медведь, собака, поскольку знахари также считались воителями со злой силой.
«Волк-пес» является стражем подземного мира и проводником в царстве умерших, т. е. посредником между миром живых и мертвых. С момента «облачения в волчью шкуру» воин был уже не человеком, а хищником и был обязан жить «волчьей жизнью». Он становился жестоким, непобедимым воином, охваченным неистовой яростью в бою, а также, находясь в особом воинском коллективе — своеобразной «волчьей стае», — жил по правилам этой воинской стаи, а не обычных людей.
В славянской мифологии волк тесно связан с собакой. В славянских поверьях волки находятся в подчинении лешего, который кормит и командует ими, как «своими собаками». У гуцулов волки — «собаки мужских и женских лесных духов». Очевидно, когда-то воинами-волками повелевали их вожди-жрецы.
Волк почитался как тотемный предок и родоначальник племени. В древних мифах вождь племени часто выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка.
Покровителем волков у крещеных славян считался святой Егорий (Георгий, Григорий), который накануне Юрьева дня собирает волков и ездит на них верхом («русский волк — Юрова собака»). Святой Георгий заменил собою в пантеоне Перуна. В языческие времена образ громовержца представляли в сопровождении двух волков, считавшихся его хортами (псами). У славян же используются заговоры, обращенные к лешему, к святым — повелителям волков, с тем чтобы они уняли «волков-псов».
Во время инициаций часто божество-покровитель у славян выступало в ипостаси Железного Волка, как и у некоторых родственных славянам народов, например у иранцев. О волчьей ипостаси божества-покровителя свидетельствуют и восточнославянские сказки, в которых Волк заменяет Змея. В связи с этим следует указать, что в мифологии индоевропейских, в том числе славянских, народов образы Змея и Волка взаимозаменяемы.
Вместе с тем у некоторых славянских племен или общин, очевидно, параллельно бытовало и ритуальное перерождение в медведей, хотя оно и было менее распространено.
Ритуал «превращения» человека в зверя включал надевание звериной шкуры, особые экстатические танцы, а также употребление особых веществ, создававших у инициируемых эффект такого перерождения. В частности, алкоголь применяли запорожские казаки при своих посвящениях.
У славян наблюдается сходство быличек о волке-оборотне и собаке-оборотне, аналогичны обереги от волков и собак. В славянском фольклоре были распространены представления о попеременном превращении людей то в волков, то в собак. Известны сказочные мотивы, в которых герой является «сыном собаки».
Пройдя обряды превращения в волков, псов или медведей, юноши становились членами «звериных» союзов, о которых подробно говорится в разделе «Воинские союзы».
Будущий воин в ходе древней славянской инициации учится перерождаться в тотемного животного и становится членом мужского союза. Проводились специальные звериные игры и испытания. Ритуальное перерождение инициируемых в волков или псов, медведей в древности было характерно для многих индоевропейских народов — в частности, для праславян, балтов, германцев, кельтов и индоиранцев.
Важно было понять состояние перехода из словесного уровня восприятия мира, то есть человеческого, в бессловесное, то есть звериное. Это умение было необходимо еще и для того, чтобы научиться отключать мышление в трудной ситуации, когда времени на обдумывание уже не было и нужно было делать то, что было единственно необходимым для выживания.
Подобные обряды, равно как и воинские, охотничьи и другие ритуальные действия, требовали от человека серьезной подготовки. Поэтому воинская подготовка становится повседневным явлением. Возникают постоянные ритуальные центры для проведения церемоний посвящения, известны их места расположении, обособляются группы лиц, ответственных за проведение церемоний посвящения, проводивших испытания.
Посвященные наставники делали все необходимое, чтобы посвящаемый мог превысить свои возможности, обильно черпая силы и сноровку у хтонического зверя. Неудивительно, что и многие древние европейские, азиатские и американские мужские и воинские союзы называли себя волками. Знаменитый Чингисхан постоянно использовал практические приемы охоты волчьей стаи в тактике управления войсками.
Известны описания способов оборотничества: «Стоит лишь найти в лесу гладко срубленный пень, воткнуть в него с приговорами нож и перекувырнуться через него — станешь вовкудлаком. Порыскав волком, надо забежать с противной стороны пня и перекувырнуться обратно; если же нож кем-нибудь похищен, то придется оставаться перевертышу навек волком». Или: «Надо воткнуть два ножа в рот, прочитать заклинание и три раза перевернуться». «Для того чтобы обернуть другого человека, необходимо с приговором набросить на него звериную шкуру или же специальную наузу — обернутый станет человеком только тогда, когда науза истлеет. Также обернуть можно ударом палки, плети, кнута».