Сергей Макаров – Узник комнаты страха (страница 8)

– И сваха. А кто круче по статусу: Альмир или этот, как его… Талгат? Так его зовут? А то у меня проблемы с запоминанием этих мудреных имен.

– Ага, Талгат.

– Ну так кто главнее? Твой или мой?

– Альмир – личный помощник и охрана. Талгат – только охрана. Секьюрити. А с чего это ты взяла, что он – твой?

– Твой, стало быть, ближе к телу… – погружаясь в задумчивость, промурлыкала Люся.

Она подняла и покрутила в руке пустой бокал, проверяя, нет ли там остатков вина. Вина не было. Денег тоже не было. Девушка бросила взгляд на барную стойку. Безнадежно: там не отиралось ни одного скучающего посетителя, готового проставить малышке-солнышку выпивку. Люся со вздохом разочарования поставила бокал на стол.

– А мой он потому, что я его захотела. Познакомь меня, Кать, с Талгатом. Это ничего, что он не главный. Мне в моем положении хватит и простого охранника. «Главными» я уже сыта по горло.

– Тебя что, твои шизики не достаточно трахают? Все психи и (я в этом уверена) – трахомонстры. Чего тебе не хватает?

– Страсти. Один – врач, другой – пациент. Один главный, другой тоже главный. Меня задолбало все время быть «сестричкой» и подчиняться. Я хочу стать просто женщиной, но пока я только «сестричка», всегда и во всех смыслах: одному – по службе, второму – по роли в его сексуальной фантазии. Он так привык, понимаете ли! А меня никто никогда не спрашивает!

– И третьей – по праву рождения, – хмыкнула младшая из девушек.

– Извини, Кать, – спохватилась Люся, заметив ехидную улыбку сестры, – тебя это не касается. Родство – это святое. Хотя, видишь, вот так вот и получается, что это – моя злая судьба. Но меня это не устраивает, меня это уже бесит. Я давно хочу перемен.

– И даже знаешь, чего именно ты хочешь? Или от отчаянья на все согласна, даже не таджикского слугу?

– Хочу чего-то другого. Совсем другого. Силы хочу, страсти. Много живой энергии от мужчины. Ты права в том, что оба мои старикана – шизики и одержимы трахом. Но они далеко не гиганты. Просто одержимы. Воображают, что они – крутяк. На самом же деле это все… Как-то профессионально, что ли. Они, как я подозреваю, даже не знают, что такое крутяк! Да и откуда им знать?! Их мужики никогда не трахали, поэтому им не с чем сравнить себя и свои способности…

– Так они же тебе рассказали все о своем прошлом… – перебила Катя сестру, но та только махнула рукой, продолжая плыть на своей волне.

– А все у них очень скучно, между прочим. Так, сяк и даже не в раскоряк. Я будто на еще одну работу хожу. А Талгат – он настоящий мужик. Это же видно. Самец, а не вшивая интеллигенция. Молодой, крепкий, здоровый и очень красивый самец.

– Ты что же, влюбилась?

– Нет. Любовь не имеет никакого отношения к животному инстинкту размножения, который толкает меня к этому прекрасному экземпляру самца, выделяющемуся в массе человеческой. Любовь – это психическое состояние, Катя. Это – психическая зависимость от другого человека. Может быть, кстати, и любовь к женщине. А желание быть в лапах самца – это физиология, и только.

– Твое медицинское полуобразование тебе мешает быть счастливой, сестренка. Ты слишком много знаешь.

– Не образование мне мешает быть счастливой, кузина, а опыт. Годы не проходят бесследно. Они откладываются в подкорке горькой печалью и страхом перед страданиями в случае еще одной ошибки.

– Какие твои годы, не смеши меня! И какой хрени ты опять начиталась? Ты своими рассуждениями делаешь из себя блаженную. И про Талгата забудь. Забудь, кузина! С такой занудой, как ты, ему будет неинтересно, даже если и захочется тебя трахнуть разок.

Люся укоризненно уставилась на Катю, та ответила ей не менее пристальным взглядом. Через несколько секунд этой безмолвной баталии старшая из девушек поднялась со стула, поправляя на бедрах трикотажное платье. Катя подняла голову. Теперь в ее взгляде сверкал уже недвусмысленный вопрос, мол, а что это ты делаешь?

– Если ты не можешь мне помочь, я себе помогу сама. Я сама все устрою. Главное – не ссать! Мозги боятся, а бедра – делают! Смотри, малышка, как надо, смотри, для чего нам, женщинам дан зад, я тебе покажу! Совсем не для того, чтобы чувствовать неприятности, а для того, чтобы завоевывать им мир.

Люся решительно направилась туда, где только что скрылись молодые люди, обеспечивающие работу маратовского пищебизнеса. Катя только хмыкнула, провожая взглядом нарочито вихляющие Люсины бедра. Через несколько мгновений та уже скрылась в темноте служебного коридора.

Катя от нечего делать протянула руку к своему бокалу, уже пустому, и, покрутив его в ладонях, с сожалением поставила на место. Рядом лежал телефон. Это был Люсин аппарат. У сестрицы была привычка всегда держать его рядом. Ей постоянно казалось, что кто-то важный вот-вот позвонит, а если телефон будет в сумке, то она может не услышать и пропустить звонок, упустить тем самым что-то важное в жизни.

Все медики – параноики, подумала Катя и взяла телефон. Безо всяких тайных умыслов, скорее машинально и от нечего делать, она открыла и закрыла крышку аппарата и вдруг, как будто это простое действие напомнило ей о чем-то важном, девушка решительно отложила чужой телефон и, сунув руку в сумку, достала свой.

– Это я, – сообщила она, когда услышала «Але» на том конце связи.

– Я понял, что это ты, у меня определитель еще не сломался.

– Мне одиноко. Я хочу быть с тобой.

– Я могу забрать тебя. Только что закончил дела. Еду. Ты где?

– Куда ты меня повезешь?

– Куда хочешь, только не в твое любимое кафе. Ты знаешь, у меня принцип. Я «К Марату» не ходок.

– Я как раз хочу, чтобы ты меня отсюда забрал. И, собственно, в другое кафе мне тоже сегодня уже не хочется. Это – намек, милый.

– Куда скажешь. Я скоро буду. Я уже недалеко. Не скучай.

– Буду скучать. Я всегда скучаю по тебе, мой кролик.

Катя выключила связь. Сестра еще не вернулась. Возможно, ухмыльнулась девушка, Люськины дела идут на лад. Ну, дай-то Бог!

Забросив на плечо ремешок сумки, Катя сунула в нее свой телефон, поднялась и направилась в туалет.

Сестры не было за столиком и тогда, когда она вернулась минут через пять. Телефон лежал на прежнем месте. Обнаружив это, она, не садясь за стол, направилась в сторону административных кабинетов, в тот самый бездонный космос, который поглотил ее компаньонку.

В коридоре было пусто. Войти в офис Марата девушка не решилась, но подумала, что, если нельзя позвонить Люсе, потому что та ведь без телефона, то можно позвонить Альмиру и спросить, не знает ли он, где ее сестра. Катя достала аппарат и принялась листать список абонентов, и тут трубка сама задребезжала у нее в руках. Мелодия показалась оглушающей в глухоте и темноте бокового помещения. Девушка поспешно нажала кнопку ответа и выскочила в зал.

Посетителей собралось там уже достаточно много. Под потолком, постепенно расползаясь над столиками, уже висел плотный дымный покров, в котором, казалось, путались многочисленные и многообразные звуки.

– Игорь! Ты приехал!? Я выхожу, – промурлыкала девушка в трубку, старательно зажимая рукой второе ухо, чтобы защититься от постороннего шума, и направляясь прямиком в гардероб. – Правда, я сестру где-то посеяла, но уверена, что Люська тут не пропадет. Мы поедем в наше гнездышко, кролик? О, супер! А что у тебя сегодня для меня есть? О! Я тебя обожаю! Да, я знаю, кролик, но мне всегда приятно это слышать. Да, я очень постараюсь и обязательно сниму все заботы с твоих уставших плеч. Массаж обязателен, даже не спрашивай. Любые твои фантазии – в жизнь! Обещаю. Выхожу уже вот-вот через пару секунд. Можешь уже ловить, кролик, свою морковку!

Задний двор был довольно большим. По периметру его ограничивала сплошная бетонная стена, а соединяли с внешним миром эту хоззону широкие цельнометаллические ворота. Точнее, в это время суток они-то как раз препятствовали всяческому постороннему проникновению – были плотно закрыты. Но рано утром тяжелые створки широко распахнутся навстречу потоку грузовых машин, привозящих всевозможные продукты, и жизнь тут закипит, не хуже чем в каком-либо грузовом порту, имеющем мировое значение.

Тут же во дворе, ближе к заднему выходу из кафе, громоздились баррикады пустой погрузочной тары. Люся, усевшись на небольшой ящик, который при беглом осмотре в ночном сумраке выглядел более крепким и чистым, чем другие, курила уже третью сигарету. Ей казалось, что курительная активность помогает согреться. Без верхней одежды девушке было очень-очень холодно, но возвращаться в зал, несмотря на то что пальцы уже почти онемели, она пока не собиралась. Она была решительно настроена на то, чтобы заполучить этого самого Талгата. Она прекрасно понимала, что не тут, в холодном дворе, следует его искать, ждать или ловить, но где именно это надо делать, она понятия не имела. В коридоре его не было видно. Скорее всего, он сидел в кабинете за прочной дверью вместе с другими парнями. В любом случае это было за пределами доступных ей границ, поэтому Люся решила перекурить и заодно подумать, как ей действовать.

Увы, ничего убедительного или хотя бы более-менее разумного в голову не приходило. Возможно, виноват был холод. Но если ничего из затеи не получится, думала она, то все равно Катька не дождется от сестры признания в поражении. И, поскольку Люся не имела представления о том, как найти Талгата, она решила хотя бы придумать мало-мальски правдоподобную историю и всучить ее как хронику своих побед. Все равно сразу возвращаться нельзя, надо для правдоподобности задержаться на какое-то время.