Сергей Махотин – Владигор и Звезда Перуна (страница 77)

Коридор кончился. Открылось просторное помещение, четверть которого занимала громадная полусфера. Это был вросший в скальную породу шар, сделанный из непонятного материала, прозрачного и в то же время наполненного изнутри клубящейся густотой. От него и шел необычный неземной свет. Неподалеку от шара на возвышении из гранитных плит была поставлена искусно вырезанная из цельного мрамора скамья, на которой неподвижно сидела небольшого роста женщина. Лицо ее было скрыто черным платком, к тому же сидела она вполоборота к путникам и не обернулась при их появлении.

Дар спрыгнул на землю. Владигор и аскан также слезли с коня. Пятнышко громко и призывно заржал. Предводитель грунов сорвался с места и побежал, смешно и неуклюже перебирая короткими ножками, к лавке, походящей скорее на трон. Поклонившись сидящей женщине, он что-то быстро заговорил, указывая рукой себе за спину. Женщина медленно повернула голову, платок сполз ей на плечи, обнажив седые волосы. В глазах ее выражались страдание, удивление, радость. Он сделала попытку встать, но ей это не удалось, и от бессилия она закрыла ладонями лицо.

— Ольга! — сдавленно выдохнул Владигор, узнавая и не узнавая ее. Он сделал шаг вперед. Но Дар опередил его и уже мчался со всех ног к своей матери:

— Мама!

Та протянула навстречу сыну обе руки, однако обнять Дара ей не удалось. Перед мальчиком вспыхнул огненный сноп, повалил дым, Дар от неожиданности упал. Камень вылетел у него из-за пазухи и покатился к ногам… царицы Мороши. Никто не понял, откуда она появилась здесь. Она стояла во всей своей красе и смотрела на мальчика с победоносной улыбкой.

К Дару подбежал Владигор и помог ему подняться.

— Что тебе здесь нужно, Морошь? — воскликнул князь с гневной угрозой.

— Я помогу Дару сделать то, что он должен сделать, — ответила та, переведя на князя взгляд, полный холодной непреклонности.

— Мне не нужна твоя помощь, — сказал Дар. — Пропусти меня к моей маме. И отдай мой камень.

— Возьми, — с готовностью ответила царица. Она нагнулась, подняла с земли многогранник и протянула мальчику. — С ним ничего не произошло. Ты знаешь, что с ним надо делать?

Дар взял протянутый камень, хотел спрятать его обратно в кошель за пазухой, но почему-то не сделал этого. Морошь по-прежнему стояла у него на пути.

— Отойди, — сказал он. — Я хочу подойти к маме.

— Это вот к ней? — с деланным удивлением переспросила царица. — Зачем она тебе, эта полуживая женщина? У нее даже не хватает сил, чтобы встать. Если тебе так хочется иметь мать, я, уж так и быть, стану тебе ею. Такого я не предлагала никому на свете, цени это!

Владигор обнажил меч и сделал шаг вперед, закрывая собой сына:

— Ты сошла с ума, царица. Сама не знаешь, что говоришь! Кто же может заменить настоящую мать! Уйди подобру-поздорову, не то я зарублю тебя.

Морошь не испугалась. Напротив, улыбнулась Владигору понимающей и заговорщицкой улыбкой:

— Я не сошла с ума. Мне действительно нужен сын, а не грязная и глупая дочка, у которой все валится из рук. И мне нужен достойный меня муж. Ты подходишь мне, князь. Грядут перемены, каких до сих пор не знал мир! И мы с тобой будем на вершине власти! Смотри!

Она повернулась к светящейся полусфере и высоко подняла правую руку, в которой был зажат точно такой же камень, как у Дара, только черного цвета. Внутри шара что-то произошло, он потемнел, на его плоских гранях начали проступать изображения человеческих лиц, подобострастных, восторженных, плачущих от умиления и беззвучно вопящих какие-то приветствия. Лица были очень похожими друг на друга, хотя, без сомнения, принадлежали разным людям. Вскоре они слились в одну толпу, и до странности одинаковые одеяния еще более подчеркивали ее безликость.

— Вот так они будут любить нас с тобой! — засмеялась Морошь. — А вот так будут нас бояться!

Владигор, Дар, Чуча и все остальные как зачарованные смотрели на громадную полусферу. От нее отделилось некое прозрачное облако, которое стало превращаться в объемное изображение большого города с крепостью, напоминающей крепость в Ладоре. На крепостных стенах было много воинов, все они указывали руками куда-то вверх. Внезапно над городом появился большой шар — точная маленькая копия того, что был сейчас наполовину врыт в землю. Из него вырвался яркий красный луч и вонзился прямо в середину крепости. В полной тишине та начала рушиться и вдруг разорвалась с такой силой, что смела своими обломками все дома в городе, превратив его за несколько мгновений в пустынное, выжженное страшным огнем место.

Груны завизжали и бросились в разные стороны, но объемная картина растворилась в воздухе, будто ее и не бывало. Чуча бегал между подземельщиками, успокаивая и собирая их вновь воедино, словно стадо баранов.

Морошь обернулась к Владигору. В глазах ее сияло победное торжество:

— Вот какая сила, князь, таится в этой упавшей звезде. Она будет служить нам, она сделает нас непобедимыми. Не какими-то жалкими княжествами ты будешь владеть — ты обретешь власть над всем Поднебесным миром. Достаточно лишь вложить камень, что я держу в руках, в отведенное ему место.

— Не слушай ее, Владигор! — прозвучал негромкий, но твердый голос. Ольга стояла, но видно было, что это ей нелегко дается. Она держалась обеими руками за мраморные подлокотники. — Эта женщина уже приходила сюда. Она хочет, чтобы Дарий помог ей в ее черных замыслах.

Князь шагнул к Ольге, но путь ему вновь преградила царица Великой Пустоши.

— Оставь ее, князь. Посмотри на нее и на меня! — Она засмеялась. — Неужели ты еще сомневаешься в выборе?

— Отойди в сторону! — Владигор поднял меч. — Иначе я сделаю то, что обещал.

— Иди! — Презрительно усмехнувшись, царица уступила дорогу. Но прежде чем князь с Даром сделали шаг вперед, сверху загромыхала опускающаяся железная цепь.

Груны оживились и радостно загомонили. Предводитель в плаще из кротовых шкурок отдал какое-то приказание, и несколько грунов принесли братины и чаши. Все груны сгрудились возле входа в пещеру, с вожделением глядя вверх. Наконец появились связанные толстыми веревками пять винных бочек. На них сидел человек, появление которого вызвало среди подземельщиков недоуменный ропот.

Аскан попятился. Чуча подбежал к Владигору:

— Это сам Рум, верховный вождь айгуров. Груны говорят, что никогда он не спускался под землю. Ну и место! Все здесь собираются! Не удивлюсь, если Фильку увижу.

Но князь, если и слышал, что говорит Чуча, не повернул к нему головы. Он смотрел в глаза Ольги, стоя в трех шагах от нее и не решаясь подойти и обнять бывшую свою возлюбленную. Та вымученно улыбалась, переводя взгляд с Владигора на сына.

— Ты моя мама, — медленно произнес мальчик, не то спрашивая, не то утверждая.

— Да, сынок, я твоя мама, — прошептала Ольга. — Как ты похож на отца!..

Она хотела сказать еще что-то, но тут ноги ее подкосились, и Владигор едва успел подхватить ее. Тело Ольги было необычайно легким, как у девочки. Она была смертельно бледна, и лишь глаза светились любовью и тихой нежностью. Владигор бережно усадил ее на скамью. Дар опустился на землю и положил голову ей на колени. Ольга осторожно провела слабой ладонью по его спутанным волосам.

— Я умираю, Владий, — сказала она полушепотом. — Находиться рядом с божественной звездой — не удел простых смертных. Но не горюйте обо мне. Я уйду от вас счастливой, потому что дождалась вас обоих. А теперь слушайте меня. Как только Дарий вернет звезде рожденный ею кристалл, уходите отсюда как можно скорее. Я могу лишь догадываться, что произойдет. Наверное, темница будет разрушена и Воронья гора перестанет существовать. Слишком много зла скопилось здесь. И не доверяйте этой красивой колдунье. Если она добьется своего, гармония света и добра никогда не наступит.

— Но как же ты? — покачал головой Владигор. — Я не могу оставить тебя здесь.

— Мы возьмем тебя с собой! — воскликнул Дар.

— Не беспокойтесь обо мне, — улыбнулась Ольга. — Там, куда я уйду, мне будет хорошо. Попрощаемся, Владий. Те дни, когда мы были с тобой счастливы, я всегда помнила и буду помнить. Обними меня, — попросила она и осторожно добавила, когда Владигор прижал ее к себе: — Только не сильно, а то сломаешь. — Она поцеловала его в лоб и, мягко отстранив от себя, обратилась к Дару: — Мальчик мой, живи долго, помогай людям, исцеляй их от хворей телесных и душевных. В этом твое предназначение. Та женщина, что тебя приютила, она говорила со мной. Сквозь подземные толщи ее голос сюда проник. И я теперь знаю, что с тобой приключилось. Она тебя любит как мать, так пусть же приемной матерью и останется для тебя. Прощай, мой мальчик. — Ольга прикоснулась сухими губами к его лбу. — А теперь иди. Твое время пришло.

Дар встал и посмотрел на отца, словно ища подмоги. Но глаза Владигора застлали слезы, он не мог ни слова выговорить от волнения, жалости, от невозможности повернуть время вспять. Мальчик отвел от него взгляд и посмотрел по сторонам.

Морошь стояла вполоборота и терпеливо ждала, когда сын с отцом попрощаются с умирающей.

Груны становились все шумнее. Одна бочка с вином была уже откупорена, желтоглазые подземельщики то и дело прикладывались к своим чашам и братинам, гомоня и хохоча. Все прочее их сейчас мало интересовало. Два-три груна уже упали на землю и спали мертвецким сном. Дар вспомнил про вино забвения, дурманящее действие которого он наблюдал в Фонтанном городе. Груны вели себя совершенно так же, как и савраматы. Напрасно Чуча уговаривал их не пить вина, красноречивыми жестами указывая то на царицу, то на верховного вождя айгуров. Даже предводитель в кротовом плаще отмахнулся от него и угрожающе взялся за рукоять меча, давая понять, что хоть Чуча и преемник пророка Смаггла, но и ему не поздоровится, если он будет мешать грунам предаваться пьяному разгулу. Между тем Рум, обменявшись с предводителем несколькими только им понятными жестами, направился к царице Мороши. Та не позволила ему подойти слишком близко, властным движением руки остановила его и обратилась к Владигору: