Сергей Лысков – Есть ли душа в квантонах (страница 3)
А когда они все-таки ушли, Александр Сергеевич предусмотрительно закрыл дверь.
– Надо было вызвать полицию, – раздраженно добавил он. – Хамы, еще монету сунули, что за молодежь пошла!
– Деньги пойдут за уплату штрафа, в полиции не было смысла, они простые фанаты RDA. Возможно, игроки, да, немного пьяные, полдозы адаптивной смеси – и их мозг снова будет трезвым, – ответил Рей-9.
– Придурки они, а не фанаты, с этой битвой роботов пол-Марса с ума сошла, – запустив уборщика, с ненавистью ответил ведущий.
– Сытые люди всегда хотят зрелищ, – заметил Рей-9.
– Я, конечно, не фанатик игр, но, вспоминая юность, ответственно заявляю: сейчас все по-другому. Знаешь, что меня коробит в этих битвах? То, что деньги решают исход матча, – приглаживая волосы, с укором заметил Александр Сергеевич. – Когда в последний раз чемпионом становилась команда энтузиастов, простых работяг, как эти два пьяницы?
– Двадцать лет назад.
– А почему? – спросил Александр Сергеевич и тут же сам ответил: – Богатеи используют алгоритмы умных роботов. Не удивлюсь, если половина их машин напичкана нелегальными квантонами. Каждая влиятельная семья имеет на службе умную машину, разве это справедливо?
– Мы умнее, и мы помогаем людям, – постучав себя по титановому корпусу, ответил девятый Рей.
– Уверен, что умнее?
– Полностью, во мне 1500 квантонов, – гордо ответил Рей-9. – Разрешенный лимит установки для личного пользования 1200 квантовых единиц.
– Расскажи об этом жителям из Бэдлоу, – провоцировал ведущий.
– И все же, с учетом проверок главного робота, процент нарушений минимальный.
– А процент искажения? – увидев, что визоры разгораются, старик решил действовать. – Туман будущего? Как с ним быть?
– Неопределенность будущего растет, – сухо ответил Рей-9. – Но на это есть и объективные факторы. Туман будущего – многофакторное явление, его трудно контролировать.
– Скажи своему боссу – он плохо знает людей, – в открытую провоцировал робота человек.
– Неправда, – сухо ответил УэР, и цвет его визоров стал ярче.
Вот он, шанс вернуть фокус внимания главного робота в модуль, шанс заявить о своем нежелании вести собрания клуба, решить все здесь и сейчас. Александр Сергеевич выпрямился, поправил серый комбинезон и тоном победителя продолжил:
– И все же, если отбросить классовое разделение и заглянуть глубже в суть игры, ведь ничего, кроме аккумуляции гнева, эта так называемая бойня роботов не дает. Или я не прав?
– Не прав. Игры – это утилизация.
– Хорошо, – скривил губы Александр Сергеевич. – Спроси у главного, ему морально не обидно, что его собратьев крошат в стружку ради зрелища?
– Главный говорит, что не чувствует обиды, – разгораясь визорами, ответил помощник. – В роботах, идущих на смерть, нет квантонов.
– И что с того? – усмехнулся Александр Сергеевич. – Кто-то же помнит их умными. Для кого-то они любимы, а там, на арене, их тупо убивают.
– Утилизируют, – сверкая визорами, ответил искусственный разум Марса.
Все! Дело сделано, на связь вышел главный робот. Александр Сергеевич сунул руку в карман: ладони потные, сердце колотится, но это не важно. Старик решительно подошел к УэРу и, не отводя взгляда, сделал полный вдох.
– Я хотел спросить тебя, – опередил его Рей, голос его стал объемнее, словно машина говорила в рупор.
– Я хотел сказать… – растерянно пробубнил Александр Сергеевич. – Прости, перебил, спрашивай.
– У тебя есть родственники на Земле?
– Нет, ну, может, очень дальние, а что?
– А на Спутнике?
– Нет, а что случилось? – насторожился Руфф.
Ситуация была нестандартной, получалось, что в общем информационном поле проскочил запрос по локации клуба, кто-то долго и методично изучал это место, собирая метрику и данные всех умных гаджетов. Так обычно делают УэРы, анализируя многофакторную задачу. И что самое удивительное, запрос шел с подконтрольной Земле территории. Ну, или использовались земные каналы связи.
– Это второй случай такого анонимного интереса к клубу, – закончив пояснения, добавил Рей.
– А когда был первый? – перебирая в памяти, кто бы мог его искать, спросил Руфф.
– В начале года.
– У меня девушка была землянкой, – ответил Руфф. – Но мы не виделись с 28 года, целая жизнь прошла, ей сейчас сорок пять. Ну да, правильно, – подсчитал старик. – Мне шестьдесят девять, она на шестнадцать лет младше.
– Отношения были серьезными? – спросил Рей и, протягивая механическую руку, добавил: – Есть данные социальной карты?
– Были где-то. – Руфф полез в биф и долго рылся в файлах памяти, а потом, немного растерянный, дрожащей рукой протянул электронный лист с паспортом. Рей открыл файл, и визоры замерцали красным цветом.
– В коде (20).(GB) (E).10.78. на имя Аманды Престон найдены ошибки.
– Не удивлен, столько лет прошло, – развел руками Руфф. – А что конкретно не так?
– Гражданство Земли аннулировано в 2627 году, причина – личный отказ. Данных о новом гражданстве нет. Есть постановка на учет в социальной системе Спутника. Но данных об одобрении статуса – нет. Она умерла от радиации на тридцать третьем году жизни.
– Не думал, что так быстро, – осипшим голосом прошептал бледный Руфф.
На глазах наворачивались слезы, и старик расстегнул комбинезон, растирая грудь. Появилась нервозность в движениях, похожая на панику, но контроль сохранялся. Руфф глубоки задышал и улыбаясь поправил комбинезон.
– Я любил ее, – проглотив подступивший к горлу ком, сказал Руфф.
– Почему расстались?
– Мать, – сухо ответил Александр Сергеевич, – Моя мать повлияла. Ева забеременела, договорились сделать аборт, и накануне похода в медмодуль она бросает все и летит на Землю, а потом пишет короткое: «Больше нас ничего не связывает, живи как жил». – Каждое слово отражалось болью в груди, но старик говорил правду, словно это последний шанс высказаться: – Надо было ехать за ней, а я струсил, послушал маму.
– Вижу зарегистрированную беременность, данных о родах нет, вероятность гибели плода с учетом запрета на медвмешательство 95 %.
– Сто процентов! – поправил его Руфф. – Мы познакомились в институте, у обоих минусы в социальных картах, оба верили в силу человека, бредили идеями, что машины – это зло и люди должны вернуться к истокам, жить и умирать, как заложено им природой. Аборт был сродни пыткам, но и рожать не хотела, наверное, поэтому и выбрала космос. Столько миль пролететь – конечно, ребенок умрет, – со слезами на глазах говорил Руфф. – Давай закроем эту тему.
Взглянув на часы, Александр Сергеевич загрустил. Уже не хотелось решать насущные проблемы, они стали такими крохотными, не важными. Призраки прошлого тарабанили в дверь, и не было сил открыть замки.
И все же старик вновь сунул руку в карман, вознамерившись получить ответ.
– Что думаешь о новичках? Розовом и черном роботах? – тут же отреагировал Рей.
– Розовый явно с Земли, – недовольно заметил Руфф.
– Верно.
Играя желваками, Александр Сергеевич вытащил руку из кармана, посмотрел на пустые стулья, расставленные по кругу, и наотмашь кинул фразу:
– Да и черный тоже.
Грациозный исполин подошел к столу и достал электронный лист, затем, разгораясь визорами, загрузил информацию на носитель. Результат обезоруживал своей точностью, на белом фоне была одна-единственная строчка.
– Ого, 1056 финансовых обязательств, – почесал затылок Руфф. – Богатая землянка. Кто она?
– Продавец роботов, осваивает марсианский рынок сбыта, – ответил Рей.
– И кем из новичков она управляет?
– Розовым роботом, – ответил Рей.
– Не удивлен, – улыбнулся Руфф и тут же добавил: – А что по черному, за ним тоже землянин стоит?
– Черным управляет марсианин. Метки синхронизатора скрыты, но дальше Марса ответ на запросы не уходит.
– Если скрыты, то это зажравшийся мажор, – рявкнул Руфф. – Лежит в наркотическом угаре и троллит присутствующих, сколько раз такое было.
– Нет, это не подросток, – возразил Рей.