Сергей Лысак – Некомбатант. Во славу Империи (страница 2)

– Фридрих Карлович, не нравится мне обстановка в Петербурге. До Одессы разные слухи доходят, зачастую противоречивые. Может, вы меня просветите, что здесь творится?

– Что именно вы подразумеваете, Юрий Александрович?

– Не буду темнить. Судя по циркулирующим среди обывателей слухам, есть все признаки угрозы дворцового переворота. Очередным декабристам неймется?

– Рад был бы развеять ваши опасения, Юрий Александрович… Но… Вы сами все поняли, я ничего не говорил.

– Понятно… Фридрих Карлович, можете рассчитывать на нашу службу охраны. Люди имеют хорошую военную подготовку и прекрасно вооружены. И среди них не может быть завербованных заговорщиками. От вас требуется толковый офицер, который поставит задачу. Все остальное мои люди сделают сами. Во всяком случае, охрану государя и его семьи они могут обеспечить. Поскольку на гвардию у меня надежды нет. Также они могут отбить нападение вооруженной толпы. Или той же гвардии, солдаты которой даже не будут понимать, что творят. Для них это будет выполнение приказа, отданного начальством.

– Но как вы справитесь с толпой или плотным строем войск, Юрий Александрович?!

– Мы успешно опробовали в деле пулеметы. Как в Одессе, так и в Камышовой бухте под Севастополем. Эффективность огня высочайшая. Никакое пехотное каре не сравнится. Если мы расположим пулеметы вокруг резиденции государя, то никто не сможет туда прорваться. А после этого верные войска должны навести порядок.

– Хорошо, я сообщу о вашем предложении… Но не уверен, что это возымеет действие… Государь не хочет нагнетать обстановку еще больше. А появление какой-то частной охраны… Сами понимаете, как это воспримут в гвардии… Кстати, Юрий Александрович, для вас есть и приятные новости. За уничтожение неприятеля на рейде Евпатории, у мыса Лукулл и возле Балаклавской бухты вам пожалован «Владимир» третьего класса. Поднимался вопрос о награждении вас «Георгием» с присвоением офицерского чина, но наши адмиралы под «шпицем» волокитят до сих пор. Не знаю, как дальше дело пойдет, но пока что никаких подвижек не наблюдается.

– Ничего, переживу. Тем более, какой из меня офицер? Я по своей натуре вольный корсар, а не строевой офицер…

В общем, поговорили. Свое мнение я высказал, реально выполнимые эффективные действия предложил. Все, что мог, сделал. Дальше не мой уровень. Если Николая Павловича больше заботит вопрос «как это воспримут в гвардии», чем собственная безопасность, то кто я такой, чтобы спорить с ним? По моим прикидкам переворот должен произойти в течение ближайших двух-трех недель. И тогда будем наблюдать за поведением Александра Николаевича. Будет правильно себя вести – его счастье. Не будет… Придется мне новую тушку примерять. Государя императора… Хе-хе…

А пока больше ничего срочного нет, встретимся с господином Бутовым. Выйдя из конспиративной квартиры, взял извозчика и отправился на Невский в ресторацию «Пальмира». Дорогое заведение, как и все на Невском. Но говорят, оно того стоит. Вот и проверим.

Ресторация и в самом деле была шикарная. Раньше я здесь никогда не бывал, поскольку за излишней роскошью не гнался. В отдельный кабинет не пошел, занял столик в общем зале на первом этаже. Надо посмотреть, что тут за публика. Правда, днем здесь почти никого нет, народ подтягивается ближе к вечеру. Но уже ясно, что дела у господина Бутова идут неплохо. Кто же ты есть, друг любезный? И какого хрена я тебе понадобился? Придется действовать по твоему сценарию.

Заказав обед, попросил официанта позвать управляющего. И когда тот явился, назвал себя и попросил о встрече. Управляющий пообещал передать мою просьбу как можно скорее и глупых вопросов не задавал. По поводу «скорее» я не обольщался. Быстро тут ничего не делается. Каково же было мое удивление, когда к концу обеда мне сообщили, что будут ждать сегодня в три часа пополудни на Сенатской площади, возле памятника Петру. Господин Бутов знает меня в лицо, поэтому ошибки не будет. М-м-да… Дальше все чудесатее и чудесатее…

Время до встречи еще оставалось, поэтому решил пройтись пешком. Заодно проверить обстановку и наличие возможной слежки. Но слежки не было. Ликвидировать меня прямо сейчас тоже не будут. На всякий случай Ганс занял позицию на высоте в сотню метров прямо над моей головой и следит за ситуацией. Сенатская площадь – место открытое, там нигде не спрячешься. Если только не залечь на крыше дома со снайперкой. Но до таких изысков аборигены еще не доросли. Судя по всему, господин Бутов и в самом деле хочет просто поговорить. А встречу на открытом месте назначил потому, что и у стен могут быть уши. Ладно, недолго ждать осталось. Скоро все узнаем…

В назначенное время я стоял у памятника Петру Великому и поглядывал по сторонам. Но никого, даже отдаленно напоминающего русского помещика в моем понимании, поблизости не было. Пока возле меня не остановился прилично одетый господин с аристократическим лицом и поздоровался, как со старым знакомым.

– Добрый день, Юрий Александрович! Я рад, что вы нашли время встретиться со мной. Разрешите представиться – Бутов Иван Петрович, дворянин. Я вас помню еще по Никольскому.

Оглядываю своего визави. В базе данных его нет, это Ганс сразу выяснил. Тело тренированное, и видно, что алкоголем не злоупотребляет. Возраст лет пятьдесят с небольшим, явно в хорошей физической форме. Оружия нет. Если не считать шпагу в тросточке. Но этим сейчас никого не удивишь. Что же тебе надо, гусь лапчатый? Ладно, поговорим…

– Добрый день, Иван Петрович! Очень рад знакомству! Слышал о вас раньше, но вот встретиться как-то не довелось. Мой батюшка сказал, что вы хотели меня видеть? И у вас какое-то важное дело ко мне, которое надо обсудить лично?

– Совершенно верно, Юрий Александрович. Чтобы не стоять здесь, может, пройдемся по набережной Невы? Разговор нам предстоит долгий. Не хочу, чтобы кто-то случайно его услышал.

– Я не против, давайте пройдемся.

Когда мы вышли на набережную и встали у парапета, глядя на закованную в лед Неву, Бутов совершенно спокойно спросил:

– Юрий Александрович, кто вы есть на самом деле?

– В каком смысле, Иван Петрович?

– В самом прямом. Я знаю, что Юрий Давыдов, сын промышленника Давыдова, студент Технологического института, был убит в июне пятидесятого года, когда возвращался из Никольского в Петербург.

– Но с чего вы взяли?! Да, на меня было совершено нападение. Погиб мой кучер. Но мне удалось отбиться от бандитов.

– Согласен, в полицейском отчете так и написано. Да только с такими ранами, какая была у вас, не выживают. При ударе ножом в сердце смерть наступает практически мгновенно. А вы не только выжили, но и перестреляли нападавших. И сейчас стоите передо мной живой и здоровый.

– Но почему вы решили, что моя рана была смертельной? Нож прошел по касательной, разрезав только кожу. До сих пор шрам остался.

– Верю. Но только эту рану вы нанесли себе сами. После того, как побеседовали со своим кучером и пристрелили бандитов. Причем кучера тоже пырнули ножом. Дважды. Ничего мне сказать не хотите?

А вот это уже интересно. Даже очень. Ганс с Ванькой сразу предложили брать клиента за шкварник, подсаживать в него Ваньку и продолжать светскую беседу дальше. Но я их придержал. Сначала выясним, что клиенту надо. Хотел бы он мне навредить – не ждал бы столько. Значит, рассматривает возможность взаимовыгодного гешефта. Насколько кому выгодного, это другой вопрос. Если планируется «дружба» Американских Соединенных Штатов с «банановой республикой» на аграрной планете, тогда предоставим слово Ване. И уточним, кто из нас «банановая республика». А вот если пятьдесят на пятьдесят… Тогда возможны варианты…

– Но что вы хотите от меня услышать, Иван Петрович? Что я Христа распял? Или Наполеону Бонапарту несчастный случай организовал? Пока что я слышу одни голословные обвинения, не подкрепленные ничем. У вас есть доказательства ваших слов?

– Конечно! Их есть у меня, как говорят в благословенной Одессе! Видеозапись высокого качества в инфракрасном диапазоне из нескольких точек съемки вас устроит? Там, кстати, легко определить место удара ножом вам в область сердца. Обильное кровотечение тоже. Но вот когда вы переодевали рубашку и попали в зону обзора камеры с обнаженным торсом во фронтальной проекции, раны в области сердца у вас уже не было. Странно, правда? Что касается бандитов, то их нейтрализация очень похожа на применение станнера. Причем парализующим, а не летальным импульсом. Поскольку с кучером вы потом довольно долго беседовали, прежде чем ткнуть его второй раз ножом. Если хотите, можно посмотреть. Но только не здесь, разумеется. Нужной аппаратуры у меня с собой нет.

А вот это Жопа… Большая Жопа… Кто же ты есть, Иван Петрович? Агент СГВ, которого сюда тайно забросили? Технически это возможно. Я ведь сюда добрался. И Женька могла об этом не знать. Или один из тех, кто ждал «Марлин»? Сколько же тебе лет в этом случае? Ладно. Клиент решил приоткрыть карты? Так пусть открывает их до конца…

– Иван Петрович, мы оба взрослые люди. Я вижу, что вам от меня что-то нужно. И вы рассчитываете на наше сотрудничество. Может, поговорим откровенно?

– Я не против, давайте поговорим откровенно. В конце концов, этот разговор все равно бы когда-то состоялся. Так почему не сейчас? Юрий Александрович, мне кажется, что вы видите во мне шантажиста. Но это не так. На самом деле мы оба в одной лодке. Я догадываюсь, что вы из Российской империи, а не из Штатов или Европы. Штатовцев и их европейских холуев я не спутаю с русскими. И судя по тому, что после появления здесь вы стали действовать на благо этой Российской империи, а не сбежали в Европу, то вы не вырусь, продавшийся англосаксам. Поначалу я принял вас за агента МГБ, СИБ или глубинной косморазведки. Грешным делом подумал, что явились по мою душу. Но понаблюдав длительное время, понял, что вы такой же робинзон, как и я. Не знаю, как и почему вы появились в этой «кальке». Но явно не по своей воле. Либо вас вынудили бежать и скрываться. Место для этого идеальное, согласен. Но если мы оба – робинзоны во времени, то почему бы нам не объединить усилия? Поверьте, мне есть, что предложить.