Сергей Львов – Бомж детектив (страница 3)

– Хорошо, а зажигалка тогда зачем? Хорошо хоть не «Зиппо».

– А зажигалка на всякий пожарный. Вдруг под дождь попаду, спички намокнут. Я ведь не гарантирую себе пока ночи в отеле. А конфетки, это как бы переходный период от моей добропорядочной жизни к бездомной. Пока буду идти к месту обитания, буду их сосать. И с их окончанием медленно закончится моя нынешняя жизнь и начнется другая, полная прикрас.

Я непроизвольно горько усмехнулся.

– Ладно, не робей. Бог с тобой, пускай у тебя будут эти последние утехи цивилизации.

– Между прочим, дорогой мой, знаешь ли ты, что зажигалка была изобретена раньше спичек?

Петр с интересом посмотрел на меня. Улыбнулся и похлопал по плечу.

– Это ты у нас любитель собирать разную ненужную информацию, а мне, честно говоря, все равно, что было раньше. По мне так не очень удивлюсь, если окажется, что атомную бомбу изобрели раньше колеса.

Я пригладил волосы, выставил правую ногу и засунув правую руку за обшлаг пиджака важно произнес:

– А вот по этому вопросу, готов с Вами милейший, даже подискутировать.

Петр махнул на меня рукой.

– Все, все, хватит тут Наполеоном прикидываться. Кстати, костюмчик не жалко? Мог бы что-то и другое одеть, не сильно ты на бомжа смахиваешь.

– А ты хочешь, чтобы я сразу обноски одел? По-твоему, бомжами рождаются? Нет, дорогой товарищ, бомжами становятся! Становятся не по своей воле, уж поверь мне.

– Хор-хор! Убедил. Иди хоть в золотой мантии, обшитой горностаем. Мне это по барабану! О тебе ведь забочусь идиот. Как тебя другие бомжи воспримут в таком дорогом костюмчике? Они ведь просто обос… Извини Мира за грубое слово, – Петр обернулся к стоящей рядом девушке, – короче, они все пописают в штаны от твоего супербомжеватого вида!

Я подошел к большому зеркалу и придирчиво осмотрел себя с разных сторон. Как и вчера, когда я решил одеться именно в этот костюм, остался доволен своим выбором.

– Можешь смеяться, – сказал я со счастливой улыбкой Петру, – но я выбрал этот прикид сознательно и менять не хочу.

– Дело твое. Мое дело позаботиться о выполнении договора.

Петр обернулся и поманил пальцем стоящего до сих пор в отдалении мужчину средних лет.

– А вот и мой соглядатай за тобой. Знакомьтесь – Иван Иванович, по-простому Ваня и дядюшка Илья, по-простому Дядюшка. Дядюшка с большой буквы.

Вам вместе жить целый месяц. Спать рядом, есть иногда. Э-э, что еще? А, да, справлять естественные надобности и другие физиологические потребности человеческого организма.

Петр громко засмеялся.

– Ну, ты даешь! – Я с притворным восхищением воззрился на друга. – где ты слов таких набрался? Я тебя мой милый друг всегда учил добрым и ласковым словам, а не этим вульгаризмам, что ты сейчас изрыгнул из своего горла

Петр опять громко рассмеялся и, повернувшись к Дядюшке, промолвил:

– Я думаю, вы будете два сапога пара. Мой товарищ очень любит слушать разные истории, разинув рот. Но и сам иногда не прочь прихвастнуть.

– Обижаешь Петр, – наконец сказал первые слова Дядюшка, – все мои истории чистейшая правда! И если есть в них хоть толика лжи, то человек, который уличит меня в этом, может смело плюнуть мне в лицо! На том стояла и стоять будет…

– Хватит, хватит! – Петр замахал руками, – Вот ему, – Он указал на меня, – будешь свои байки, пардон, наиправдивейшие истории рассказывать. Времени у вас будет навалом и возможности удивить друг друга чем-то необычным, тоже.

Ступай на улицу, Иван сейчас выйдет.

Петр дождался, когда Дядюшка уйдет и, повернувшись ко мне, все это время молча стоящему, сказал следующее:

– Дядюшка, именно тот человек, который знает бомжовскую жизнь Петербурга как свои пять пальцев. Я тебе потом о нем много чего интересного расскажу. А пока знай одно – этот человек в беде тебя не бросит и будет немножко тебе помогать выжить на дне нашего города. Если он тебе скажет – беги, ты должен бежать. Если скажет – лежи, ты должен лежать. Все понял?

– Все понятно отец родной! Не переживай, выживу! И вот уж тогда ты у меня попляшешь!

Петр улыбнулся и обнял меня за талию.

– Я буду искренне рад, если я проиграю. Ну, ступай, пора.

Я вышел из парадной, посмотрел без обычной улыбки на свой дом и, увидев стоящего поодаль Дядюшку, пошел к нему.

– Куда будем путь держать? – Дядюшка вопрошающе взглянул на меня.

– А пойдем мы любезный Дядюшка, на Московский вокзал. Вернее, чтобы не испортить сразу о своем образовании мнение у Вас высокочтимый сэр, скажу так – мы пойдем к Московскому вокзалу.

– К Московскому, так к Московскому. – Дядюшка пожал плечами и высокопарно спросил, – Будет ли мне дозволено облагородить нашу прогулку приятным и нравоучительным рассказом?

Если бы у меня на душе не было настолько тревожно, то я бы расхохотался в полный голос.

– Сделайте одолжение Дядюшка! Я весь в Вашем внимании.

– Ты только постой здесь минуты три, я папиросы забыл купить, загляну в магазинчик.

– Без вопросов, погода хорошая, пока понежусь на солнышке.

– Ну, вот и славненько. – Дядюшка скрылся в дверях круглосуточного магазинчика.

Я, зажмурившись под лучами ласкового солнца вяло напевал про себя песенку о погоде.

– У Вас прикурить не найдется?

Рядом со мной стоял парнишка, лет примерно семнадцати. В рваных до нельзя джинсах, и просто слепящей глаза своей белизной модной курточке.

Я, ни слова не говоря, вытаскиваю из кармана коробок спичек и протягиваю парнишке. Он повертел коробок в руках, вякнув, что-то наподобие: «Спасибо», размял сигарету и говорит:

– А почему спички? Зажигалкой то ведь удобнее.

Я, опять так же молча, все еще продолжая блаженствовать под солнечными лучиками, лезу в тот же карман и достаю зажигалку «Крикет». Он прикурил, смешно чмокая губами, протянул мне зажигалку, посмотрел на меня несколько секунд и говорит:

– Занятный у Вас карман, типа, что ни попросишь, в нем все есть. Небось, и конфеты найдутся, если я попрошу?

Я молча достаю из того же кармана леденец «Бон Пари» и протягиваю пацану. Он с безумным блеском в глазах берет его и ошарашено смотрит на меня.

– А может у Вас…

Но я не даю ему договорить, так как вижу выходящего из магазина Дядюшку. Уже на ходу, поворачиваюсь к пареньку.

– Ты потратил все три своих желания, надо всегда знать, что просить.

Мы с Дядюшкой отошли, наверное, на целый квартал, а этот бедолага, так и стоял соляным столбом.

– Вы хотели рассказать мне поучительную историю. Я весь внимание. – Напомнил я Дядюшке об обещанном рассказе.

– Есть у меня любимый дядюшка…

– Как?! – Я даже остановился, – и у Вас есть дядюшка?

– Что же тут странного? У очень многих людей есть дядюшки. Замечу – и тетушки. А уж бабушки и дедушки…

– Все, все, я понял, – Я поднял руки вверх и наклонил голову. – Был неправ, исправлюсь.

– Верю сын мой. Итак, слушай.

История первая и вторая (могила и церковь)

«Есть у меня любимый дядюшка. Не то, чтобы он был действительно моим любимым дядюшкой, но с детских лет при встрече мне приходилось выслушивать одну и ту же фразу: «Поздоровайся с любимым дядюшкой».

Я настолько к этому привык, что со временем и сам стал называть его любимым.

Он был большой любитель рассказывать разные истории из своей жизни. Все истории отличались таким колоритом красок и форм, что временами приходила мысль о сомнительности всего рассказанного. Тем более все, что случилось с моим дядюшкой, произошло почему-то в его бурной юности или немного позже, а последние десять лет как бы выпали из поля зрения моего родственника.

Все свои истории он начинал словами: «Когда я был молодой, высокий и красивый …». Обычно истории рассказывались за столом во время какого-нибудь праздника. Выпив рюмочку водки и немного закусив, дядюшка предавался своим воспоминаниям. Как-то, против обыкновения, за столом долго не было слышно его несколько возбужденного голоса, но вот раздалось легкое покашливание, и мы обратились в слух.

– Когда я был молодой, высокий и красивый, то жил я в деревне и был счастлив как все молодые люди в пору своей юности. Пять лет назад, закончилась война, и мне казалось, что жизнь прекрасна. Километрах в десяти от нашей деревни находился небольшой городок, который был сильно разрушен во время войны, но довольно-таки быстро восстановлен силами пленных немцев. Когда их дразнили фашистами, то они не обижались, а говорили, что они не фашисты, а просто солдаты.

По этому поводу: знавал я одного человека, который рассказывал про своего знакомого, как тот в непонятное время 1917 года был одновременно членом трех партий, в том числе и большевистской. Он даже подумывал о вступлении в ряды четвертой партии, когда большевики взяли власть и все его сомнения относительно того, в какой партии быть отпали сами собой. Он стал только коммунистом. Правда, во времена гражданской войны, находясь на занятой белогвардейцами территории, если его спрашивали: «Ты большевик?», то он с возмущением заявлял: