Сергей Лукьяненко – Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017 (страница 71)

— Сестрица? — удивилась Герда.

Но бабушка уже доставала из сундука удивительные вещи — ожерелье из маленьких косточек, кусочек старой желтой кожи с нарисованными на нем непонятными письменами, маленькие красные башмачки.

— Ожерелье надень на шейку, — сказала бабушка. — Старую кожу спрячь подальше, достань в конце пути, когда ничто другое не поможет. А башмачки надень сейчас.

— Красные башмачки? В воскресенье? — ахнула Герда.

— Надень! — велела бабушка. — Если не боишься! Это волшебные башмачки, Герда. Если ты хочешь танцевать и веселиться, то будешь танцевать и веселиться, а если хочешь найти Кая… они отведут тебя к моей сестрице.

Не колеблясь ни мига, Герда присела у дверей, сбросила с ног трэско и прямо на вязаные чулки надела красные башмачки.

— Не много в них осталось силы, — прошептала бабушка. — Когда-то они могли перенести тебя куда требуется, могли призвать на помощь летучее воинство…

— Ангелов? — поразилась Герда. Она знала, что ее мудрая бабушка не так проста, как кажется, но все же не ожидала таких чудес.

Бабушка горько рассмеялась и поцеловала ее в лоб.

— Не важно, Герда, не важно. Помощь — всегда помощь. Иди, девочка. Когда дойдешь до моей сестры, отпусти башмачки, не надо ей такого подарка…

Теребя край одеяла, Надя сказала:

— А Герде было страшно уходить из дома искать Кая?

— Конечно, — сказал я.

— А ее мама и папа расстроились?

— Ну да, — осторожно ответил я.

— Просто про них в сказке ничего не говорится, только про бабушку, и то непонятно, чья она бабушка — Кая или Герды…

— Я и сам толком не пойму, — признался. — Но думаю, что у Кая и Герды были папы и мамы. А бабушка так любила обоих, что все равно, чья она.

Надя покивала, потом спросила:

— А это хороший поступок — бросить родителей и бабушку, даже чтобы спасти друга?

— Не знаю, — сказал я. — Не уверен.

— Но ведь иначе Кай бы пропал…

— А могла бы пропасть и Герда! — сказал я нравоучительно.

Беда с этими сказками и сказочниками.

Вроде бы они учат хорошим, правильным вещам. А если разобраться, то Малыш постоянно лазает на крышу к Карлсону, асоциальному мужчине непонятного возраста и биографии, девочка Герда уходит из дома куда глаза глядят, чтобы найти сбежавшего соседского мальчишку, Кот в сапогах обманывает короля и помогает простолюдину жениться на принцессе.

— Давай дальше читать, — сказал я. «“Может быть, река несет меня к Каю?” — подумала Герда, повеселела, встала на нос лодки и долго любовалась красивыми зелеными берегами. Но вот она приплыла к большому вишневому саду, в котором приютился домик с цветными стеклами в окошках и соломенной крышей. У дверей стояли два деревянных солдата и отдавали ружьями честь всем, кто проплывал мимо».

Герда стояла на носу лодки и смотрела на вишневый сад возле маленькой, крытой соломой хижины с цветными стеклами в окнах. Деревянные солдаты у ворот потешно махали ружьями, приветствуя ее.

Красные башмачки, что всю дорогу плыли рядом с лодкой (Герда сняла их, когда они привели ее к реке, и пустила в воду) прощально ткнулись в борт.

— Плывите, плывите, чудесные башмачки, — сказала Герда. — Может быть, к вам вернется ваша волшебная сила, и в других землях, в другие времена вы поможете другой девочке?

Башмачки качнулись на волнах, будто кивнули, и поплыли по реке к океану. А Герда выпрыгнула из лодки на сушу — и попала прямо в крепкие объятия старой-престарой старушки в большой соломенной шляпе, расписанной яркими цветами.

— Бедная крошка! — воскликнула старушка, цепко держа ее за руку. — Как же тебя принесло в мой садик? Пойдем-ка, давно мне хотелось иметь такую миленькую девочку… Что это?

Она отдернула от Герды руку, глядя на ожерелье из косточек на ее шейке.

— Бабушка послала меня к вам, — сказала Герда, бесстрашно глядя на старушку. — Она сказала, что только вы, сестрица, поможете мне.

— Сестрица, — вздохнула старушка. — Ах, как молоды мы были с твоей бабушкой. Она была такая же хорошенькая, как ты, а может быть, даже лучше…

Старушка ущипнула Герду за пухлую розовую щечку.

— Ну, пойдем, пойдем…

Вслед за старушкой Герда вошла в дом, который внутри показался больше, чем снаружи. Там старушка усадила ее за стол и поставила перед ней блюдо с огромной спелой вишней. И пока Герда ела вишню и рассказывала свою историю, старушка расчесывала ей волосы маленьким золотым гребешком и качала головой.

— Права твоя бабушка, не ей тягаться с человеком в черном. Что такое седьмой ранг? Но и не мне, не мне, прости меня, крошка. И я против Высшего — ничто. Ты погибнешь сама и погубишь нас.

— Но любовь… — прошептала Герда.

— Любовь — великая сила, — согласилась старушка и вздохнула. — В память о ней я оберегу тебя… Засыпай же, чудесное дитя. Я не обижу тебя и другим не дам тебя обидеть. Ты будешь жить со мной в моем садку вишневом, над которым не властно время. Ты забудешь своего глупого Кая…

Герда хотела сказать, что никогда не забудет, но в тот же миг заснула.

А когда она проснулась в кроватке, благоухающей так, словно матрас и подушка были набиты лепестками цветов, проснулась чистая, умытая, переодетая, расчесанная, — она и впрямь не помнила ни Кая, ни бабушку, ни Копенгаген. Она радостно обняла свою любимую бабушку, которая всюду ходила в соломенной шляпе, расписанной цветами. Потом она поела вареников с вишней и сметаной и побежала играть в сад. Светило ясное солнышко, было тепло, повсюду цвели цветы и щебетали птички. Бабушка сидела у крыльца в кресле-качалке, глядя на нее из-под шляпы, деревянные солдаты маршировали у ворот и махали ружьями. Вечером бабушка расчесывала ей волосы и укладывала в кроватку…

Так дни тянулись за днями, радостные и счастливые, но что-то все больше и больше тревожило Герду.

И вот однажды она подбежала к старушке, которая прикорнула на солнышке, и вдруг увидела на ее шляпе нарисованный розовый куст.

Розы!

В саду у старушки не было роз!

Герда вздрогнула, поднесла руку к груди. Пальцы ее наткнулись на ожерелье из косточек, сухих и маленьких, будто костяшки детских пальчиков. И память сразу же вернулась к Герде.

— Кай… — прошептала она, глядя на старую ведьму в цветастой шляпе. — Кай!

Два деревянных голема все так же маршировали у входа в садик, но им велено было охранять ведьму от того, что пришло снаружи, а не от того, что уже было внутри.

И когда старушка, вздрогнув от прикосновения холодного железа, открыла глаза, Герда держала острый кухонный нож у ее горла, чуть-чуть вонзив острие в кожу. А руки старушки были крепко связаны длинными кухонными полотенцами с вышитым на них красным узором.

Герда стояла перед ней, сжимая нож обеими руками. В вишневый садик она пришла маленькой пухлой девочкой в длинном нарядном платьишке, но теперь была худеньким подростком, а потрепанное платье казалось на ней коротким сарафаном.

— Где я ошиблась? — спросила старушка кротко.

— Цветы на шляпе, — ответила Герда.

Старушка кивнула. Попробовала шевельнуть пальцами, украшенными затейливыми кольцами, но оказалось, что все кольца и браслеты Герда с ее рук сняла и сложила на сырой земле.

— Как мне найти Кая? — спросила Герда.

— Я тебя не обижала, — на всякий случай ответила старушка. — Я о тебе заботилась. Я расчесывала твои волосы…

— Замолчи, — сказала Герда резко. — Как мне найти Кая?

— Я не знаю, — ответила старушка. — Я лишь пятого ранга, это не в моих силах… ой, крошка, это очень острый нож!

— Кай!

— Может быть, принцесса сможет… — прошептала старушка. — Это маленькое королевство, даже не королевство, тьфу, герцогство, но принцесса…

Герда кивнула, глядя на старушку.

— Ты же меня отпустишь? — спросила старушка заискивающе. — Я тебя не обижала…

— Я заглянула в подпол, — тихо сказала Герда.

Старушка замолчала. Посмотрела в ясное небо, где всегда светило солнце. Спросила:

— Все плохо, да?

— Да, — сказала Герда безжалостно.