Сергей Лукьяненко – Понедельник не кончается никогда (страница 44)
– Вот так и подписал, – пожал плечами Привалов. На самом деле он не знал, как Преображенский выбил из Камноедова бумагу, но обсуждать этот вопрос с Хунтой считал совершенно излишним.
– Выясни потом, – бросил Хунта Почкину. – Думаешь убежать, Привалов? И куда же ты побежишь?
– Бежать от кого? – спросил Привалов. – От вас, что ли? А зачем? Вообще какие ко мне претензии?
– Тут не ты с нами разговариваешь, тут мы тебя спрашиваем. – Хунта включил свой страшный свистящий шепот. – Давай, миленький, рассказывай. Или мы с тобой по-другому говорить будем…
Тут Привалов внезапно понял, что у Хунты нет никакого реального повода с ним расправляться – ни магически, ни административно. Кристобаль Хозевич просто-напросто ломал перед клевретами обычную комедию: изображал сильную личность.
– Я уже все сказал вам лично, – отбил он подачу, усилив голосом слово «лично».
– Ты мозги-то нам не канифоль, – начал Ойра-Ойра. – Мы все знаем. Про твои дела с Бальзамо.
– Ну знаете, и хорошо. – Привалов пожал плечами.
– Дела с Бальзамо? – заинтересовался Эдик. – Какие же это дела с Бальзамо?
– Никаких, – честно ответил Привалов. – Мы с Джузеппе Петровичем все закончили. Да вы у него сами спросите, если мне не верите.
– Закончили? Что закончили? – прицепился Эдик.
– Все закончили, – в том же тоне ответил Привалов. – Все вопросы к Джузеппе Петровичу.
– Ты не это самое тут, – скривился Ойра-Ойра. – Джузеппе Петро-о-ович, понимаешь, у него. Кто он тебе и кто ты ему, хоть осознаешь?
– Я много чего осознаю, – сказал Александр, – кроме того, чего вам от меня надо.
– Да др-р-р-р уже, чмошник ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж! – вдруг взвился Корнеев и взмахнул руками, творя какое-то заклинание.
Александр ощутил, что его как будто окатило ведром невидимых помоев, но они его почему-то не запачкали, только в воздухе резко завоняло тухлым яйцом.
Хунта демонстративно понюхал воздух. Поморщился, убрал запах.
– Витя, – сказал он, – если ты еще раз навоняешь в моем присутствии, я тебя превращу… – он помедлил, – во что мы его превратим, Володя? – обернулся он к Почкину.
– Во что хотите, – отбился Почкин.
– Володя, я тебя спрашивал не о том, чего я хочу, – нажал Хунта в своей манере. – Это не твоего ума дело – чего я хочу. Я тебя ясно спросил, во что превратить вот эту вонючку. Ты мне не ответил. Ты начал зубы мне заговаривать, Володя. Может, лучше нам тебя во что-нибудь превратить?
А если другие варианты попробовать? Например, выпотрошить и в аквариум посадить? Что скажешь, Витечка? У тебя есть аквариум подходящий?
– Ну что значит аквариум… – не нашел лучшего ответа Корнеев.
– Теперь ты не знаешь, что значит аквариум? Привалов, объясни этому недоумку, что такое аквариум, – как бы вспомнил Хунта об Александре.
Что-то внутри Привалова радостно взвизгнуло: Хунта избрал вместо него другую жертву, Витьку, он простит Сашу, он не будет мучить Сашу, он отпустит Сашу домой, к Стеллке…
Александр поморщился и сказал:
– Про аквариум в словаре написано. А мне пора собираться.
Все переглянулись.
– Знаешь, Саша, – сказал Ойра-Ойра, – есть формальные вещи, а есть неформальные. И ответственность бывает за них. Формальная и неформальная.
– Вот я и говорю: вы тут собрались меня запугивать, – заключил Александр.
– Мы тебя, Саша, не запугиваем, – вступил Корнеев. – Мы тебя, ж-ж-ж-ж-ж, даже не предупреждаем. Мы тебя, Сашуля, информируем. Ты понял, ж-ж-ж-ж? Ты, др-р-р, понял, что тебе, ж-ж-ж-ж др-р-р-р-р-р…
– Заткнись, Корнеев! – рявкнул Хунта. – С тобой мы еще поговорим, – пообещал он Привалову. – А с вами, – повернулся он к своим клевретам, – мы поговорим вот прям ща…
Он щелкнул пальцами, и вся компания исчезла в дыму и искрах.
И опять какой-то голосок внутри Привалова запищал от восторга. Все оказалось не так страшно, опасность исчезла, теперь можно бежать домой, к Стеллочке…
Александр подумал о Стелле. Домой идти было противно, но нужно. Он прожил с этой бабой достаточно долго, чтобы все сказать ей лично. Поговорить с сыном, если тот захочет слушать. И взять личные вещи. Кстати, найти сберкнижку. Накоплений на ней было кот наплакал, но на дорогу до Ленинграда должно было хватить.
Он еще раз осмотрел комнату. Попытался припомнить, есть ли здесь хоть одна вещь, которую он хотел бы взять. На ум не пришло ничего, кроме кипятильника. Поискал его немного и не нашел. В конце концов взял разлохмаченный томик Гарднера – почитать в дороге. В самый последний момент вдруг подумал об оставшейся в сейфе пачке индийского чая и прихватил ее тоже.
Первое время поживу у мамы, думал Александр, спускаясь по лестнице. Обзвоню знакомых, наверняка кто-то работает в кооперации. Скорее всего что-нибудь связанное с компьютерами. «Алдан» сейчас никому не нужен. Зато он благодаря работе на рыбзавод знает бухгалтерию. Нужно будет устроиться в кооператив. Хоть тушкой, хоть чучелом. Сейчас открылось окошко – теперь Привалов это видел совершенно ясно, – которое могут в любой момент прикрыть. Он и так потерял много времени. Будут ли проблемы со старым коллективом? Пожалуй, нет. Почкина и прочих он не особенно опасался: эти были сильны, только пока он считал их друзьями и зависел от их мнения. С Хунтой было все сложнее. Однако недописанная статья могла быть хорошим козырем. Закончу в Ленинграде, решил Привалов. Надо ему будет – сам проявится…
Задумавшись, он неловко повернулся и ударился бедром о чугунную батарею. И вспомнил о последнем незаконченном деле.
Он принялся стучать каблуком по радиатору. Оттуда вылез заспанный гном с седыми лохмами на ушах и подбородке.
– Саню Дрозда позови, срочно нужен, – распорядился Привалов.
Гном, демонстративно зевая, полез обратно в батарею. Александр сел на подоконник и приготовился ждать.
Дрозд появился минут через пять. На носу синел укус, на ухе виднелся отпечаток зубов.
– Ну чего, чего тебе надо? – плаксиво спросил он. – Выпить бы принес старому дружбану…
Александр зажмурился, сосредоточился и сотворил бутылку водки «Русская». Как и все сотворенное алкогольное, она не действовала: от употребления волшебного спирта можно было заработать разве что сильнейшее похмелье, но без единой минуты кайфа. Но Александр рассчитывал, что гном протупит. Для усиления эффекта он сотворил два стакана и какое-то подобие плавленого сырка.
– Налью, – сказал он, – если лекарство примешь. Рот открой.
– Вафлю сунешь, – недоверчиво сказал гном. – Или дерьмо какое…
– Выпить хочешь? – Привалов показал на водку. – Тогда делай, что я сказал.
– А, давай, – обреченно согласился гном, на всякий случай зажмурился и широко открыл рот. Оттуда сразу потащило гнильем.
– Голову запрокинь, – распорядился Александр, взял крохотный пузырек двумя пальцами и раздавил над провалом в гномьей бороде.
Капля упала.
Гномика буквально разорвало – бесшумно и яростно. Оторванный рукав курточки просвистел мимо приваловского уха и впечатался в оконную раму. Башмачок полетел к потолку и к нему прилип. А на месте маленького противного существа встал высокий блондин с тонким лицом, в джинсах и белом свитере крупной вязки. На того Дрозда, которого знавал когда-то Привалов, он был похож чисто номинально – именно это слово пришло в голову ошарашенному Александру.
Блондин потянулся, зевнул и улыбнулся. Улыбка у него была как у французского актера из большого кино.
– Не двигайтесь, пожалуйста, – попросил он Привалова. – Ву-у-у, как свет падает! Тут нужна большая выдержка. И широкоугольный объектив… Извините, немного увлекся. Спасибо огромное. Вы меня очень выручили.
– Ничего-ничего, – механически сказал Привалов, пытаясь привыкнуть.
– Нет, в самом деле. Знаете, – блондин легким движением переместил себя на подоконник, – даже не могу сказать, что хуже – быть гномом или киномехаником. То есть не в том смысле, что киномехаником быть плохо, – он защелкал пальцами, – простите, не могу найти слов, у меня мышление скорее визуальное. Ну, вот конкретно тем киномехаником, которым я был.
– Пьющим раздолбаем, – вырвалось у Александра. Ему почему-то вспомнилось, что Дрозд в свое время носился со стареньким «Зенитом» и снимал всех подряд, пока Почкину это не надоело и он не заклял оптику на отсутствие фокуса.
– Да это все мелочи, – махнул рукой блондин. – Главное, я всех боялся и не верил в свой талант. Вот это было ужасно. Просто ужасно. Я толком и не жил вообще-то… Да, я же не это самое… не поздоровался… не представился. Саша. – Он протянул руку.
– Александр, – сказал Привалов и руку Дрозда пожал. Имя «Саша» обновленному Дрозду почему-то подходило. Это было совсем не то унизительно-детское «Саша», которым Привалова кликали всю жизнь. На Дрозде это имя почему-то смотрелось как дорогая импортная вещь.
– Кстати, вы не знаете, сколько сейчас может стоить нормальная зеркалка? – Дрозд задал этот вопрос так, будто продолжал давно начатый и случайно прерванный разговор.
– Деньги-то откуда? – перебил Александр. Ему показалось, что Дрозд на радостях впал в идеализм.
– Это я найду, – махнул рукой Дрозд. – Я же гномом был, а гномы сокровища копят. Ну, знаете, с пола деньги подбирают, по карманам шарятся, ищут потерянное за вознаграждение, еще всякое… Такая, знаете ли, форма досуга. Тратить им эти деньги не на что. Так они их собирают и прячут. Некоторые захоронки я знаю. Сейчас в подвал схожу, поищу. Тысячи рублей на первое время хватит?