Сергей Лукьяненко – Очаг (страница 26)

Представшая перед нами постройка, конечно, не выглядела точной копией башни Ворденклиф, которую Никола Тесла соорудил в начале прошлого века на Земле, но весьма походила на нее. Широкое основание постепенно сужалось к вершине, где была смонтирована сферическая антенна, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся не сплошной, а собранной из множества металлических сегментов, напоминающих решетку. На небольшом отдалении от башни виднелся одноэтажный деревянный домик, совсем терявшийся на фоне этого громоздкого, но потрясающе красивого сооружения. По всей видимости, там и располагалась лаборатория покойного ученого. А возле домика, прямо за низкой оградкой, поблескивал металлическими боками угловатый локомобиль.

Не сговариваясь, мы быстрым шагом преодолели отделявшее нас от башни расстояние. На всякий случай я взял ружье на изготовку, хотя вокруг не наблюдалось ни одной живой души. Вблизи удивительное строение производило еще более завораживающее впечатление. Замысловатая ажурная конструкция казалась очень легкой, воздушной, но вместе с тем основательной. Ее строгие линии только подчеркивали огромный труд, вложенный в эту вышку строителями. Мой взгляд скользнул по арочным сводам, опустился вниз, и я почувствовал, как по спине пробежал предательский холодок. К каждой из четырех опор башни было примотано обычным медицинским бинтом несколько цилиндров небольшого диаметра, в которых без труда угадывались динамитные шашки. От заложенных зарядов вился по земле бикфордов шнур.

– Привет, Ударник! – донесся из-за спины знакомый голос. Я обернулся.

На лице Эйжел застыла широкая улыбка, однако ее глаза смотрели на меня отстраненно и холодно. А кроме того, прямо мне в живот направлен длинный ствол поблескивающего вороненой сталью револьвера.

– Где Гвен Ки? – не тратя времени на церемонии, спросил я.

– Там, – Эйжел махнула свободной рукой в сторону оставшегося за ее спиной домика-лаборатории, – он в относительной безопасности. И ты окажешься в безопасности, Ударник, если выбросишь ствол. Ну же, будь умницей!

Избавляться от оружия совершенно не хотелось, но однозарядное охотничье ружье вряд ли способно составить достойную конкуренцию револьверу. Даже если мне удастся поднять ствол и выстрелить не целясь, шансы попасть с такого расстояния я оценивал как один к трем. Да и попасть мало: охотничье оружие не рассчитано на то, чтобы убить с одного выстрела такое крупное существо, как человек. С волком, положим, вышло чистое везение. Только вот везение – оно, как правило, штука одноразовая. Чуть помедлив, я разжал пальцы, и ружье гулко уткнулось в снег перед моими ногами.

– Вот и молодец, – похвалила меня Эйжел. – А теперь двигайте оба в дом. Гостями будете. Там тепло, заодно и поговорим.

Вещи я оставил у порога, отметив мимоходом, что мартыш куда-то запропастился. Еще недавно он тихо сидел в своей корзине и вдруг исчез, словно его и не было. Когда он успел выскользнуть из убежища, я совершенно не представлял.

Внутри домик показался мне уютным, хотя и тесноватым. Одна из стен была полностью заставлена оборудованием совершенно непонятного назначения: оно походило на уродливые металлические шкафы, украшенные великим множеством циферблатов, кнопок, тумблеров и рукояток. К противоположной стене прибиты полки, беспорядочно заваленные клеммами и проводами. В углу сложены книги, очень много книг. Сдается мне, значительная их часть перекочевала сюда прямо из венальдской библиотеки, в которой мы с Лорой не смогли их отыскать. А рядом с книгами прямо на дощатом полу сидел, привалившись к стене, Гвен Ки. Руки паренька были крепко стянуты веревкой, на ногах тоже виднелись путы в районе лодыжек, да и выглядел он, честно говоря, неважно. Кожа на осунувшемся лице казалась противоестественно бледной, под глазами залегли темные круги.

– Присаживайтесь, – Эйжел указала стволом на два стоявших с противоположной стороны от входа грубых табурета, – и давайте без фокусов. Я не люблю убивать людей, но в случае необходимости готова идти на крайние меры.

Переглянувшись, мы с Лорой послушно опустились на предложенные места. На всякий случай я прикрыл глаза, проверяя, смогу ли, случись что, открыть портал на Землю прямо отсюда. По всему выходило, что попробовать можно, только вот сколько времени уйдет на эту затею… В Центруме попадались места, где создать устойчивый проход не удавалось никак, хоть тресни, и наоборот, встречались зоны, где это получалось сделать легко и непринужденно. В большинстве же случаев для организации портала мне требовалось сосредоточиться и хорошенько сконцентрироваться, не говоря уж о том, что условия требовали предварительно снять с себя всю одежду. Так уж повелось, что во второй и все последующие разы проводники открывают проходы при тех же обстоятельствах, при которых это случилось с ними впервые. Я провалился в Центрум прямо из собственной ванной, когда, стоя нагишом под струями душа, сделал с закрытыми глазами шаг назад. Портал заднего расположения – не слишком часто встречающийся и не самый удобный вариант из возможных, но ничего с этим поделать уже нельзя – судьба. У каждого из нас свой «конек»: Кальку вон приходилось костерить последними словами, чтобы она сумела открыть устойчивый проход, у Ведьмы это случалось в процессе чтения слезливых женских романов, а Ромка Дедюлин по кличке Дед так и вовсе вынужден был запираться в туалете и предаваться мечтам о прекрасном, активно помогая себе при этом руками – юношеская гиперсексуальность на фоне подростковой гормональной бури сыграла с пареньком дурную шутку. Интересно, как он будет выкручиваться в старости? Не иначе, начнет лопать горстями виагру, бедолага. Ничего не поделаешь: удовольствие от возможности путешествовать по своей воле в сопредельные миры покруче наслаждения от наркотиков и секса. По крайней мере наркоманов среди проводников я до сих пор не встречал. А вот запойные пьяницы почему-то случались. Хотя если нам удастся воплотить наш замысел в жизнь, придется бывшим погранцам навсегда обосноваться на Земле. Благополучие родного мира все же важнее счастья отдельных его обитателей.

Воспользовавшись паузой, я снова прислушался к своим ощущениям. Я чувствовал возможность открытия портала… Вот даже не знаю, как это объяснить. Закрываешь глаза и каким-то внутренним взором видишь, что пространство вокруг будто бы залито прозрачным золотистым светом. Он неощутим, неосязаем, он воспринимается на уровне эмоций, как нечто нематериальное, но в то же время как данность. Этот золотистый туман струится, медленно течет, образуя на своем пути небольшие водовороты и омуты. Где-то свет становился ярче, где-то тускнел, утрачивал насыщенность, словно в пятнах тени от древесных крон в лесу. В таких местах создать устойчивый проход было практически невозможно. А кое-где янтарный свет сиял, будто залитая солнцем поляна. Там портал получался без особых усилий. И я каким-то образом чувствовал такие места. Например, сейчас ближайшее «пятно» распласталось на снегу менее чем в сотне метров от домика, снаружи, почти у самого подножия башни. Успеть бы добежать, если припечет…

– Ну что, кажется, ты все-таки проиграл. – Эйжел пребывала сегодня в прекрасном настроении. – Судьбу невозможно изменить, Ударник, как ни пытайся. Будущее уже предрешено.

– Так чего ты медлишь? – спросил я.

Эйжел с интересом окинула меня взглядом с ног до головы, словно видела впервые в жизни. Пожалуй, только в кино главные злодеи подолгу ведут пафосные монологи, стоя перед поверженным главным героем на краю пропасти, а вот жизнь – она куда более прозаична. Значит, Эйжел чего-то ждет, тянет время.

– Ты очьень глупый мальшик, Ударник, – у нее вновь откуда-то прорезался странный акцент, – и ты очьень многого не понимаешь. Мы искренне пытаемся вам помочь. Почьему ты не хочешь мне повьерить?

– Потому что я не привык верить своим врагам, – зло ответил я.

– Как это недальновидно… – Эйжел покачала головой, и ее сожаление мне отчего-то показалось вполне искренним.

– Да чего ты с ней лясы точишь?! – воскликнула Лора и вскочила на ноги, отпихнув прочь путающийся под ногами табурет. В ее руке блеснуло лезвие ножа. Прежде чем я успел хоть что-то крикнуть или предпринять, она бросилась на Эйжел, одним проворным движением пытаясь пронзить ей клинком горло. Я вздрогнул, подсознательно ожидая, что сейчас услышу оглушительный хлопок револьверного выстрела.

Но Эйжел не нажала на спуск. Стремительно и беззвучно, словно тень, она скользнула в сторону, перехватила вооруженную руку у запястья и с разворота ударила Лору локтем в лицо. В воздухе мелькнула разноцветная челка, девушка отлетела в сторону, но оружия не выронила. Перекатившись через плечо, Лора перехватила нож поудобнее и снова ринулась в атаку.

Принцип «двое одного не бьют» тут явно пришелся бы совсем некстати, потому, не теряя драгоценных секунд, я схватил за ножку табурет и попытался обрушить это импровизированное оружие на голову Эйжел. То, что наша соперница вытворила дальше, я видел до сих пор только в голливудских боевиках. Даже не обернувшись, она провела быструю комбинацию и от души заехала мне ногой в живот «с вертушки», попросту впечатав меня в противоположную стену. В следующий миг Эйжел уже очутилась сбоку от Лоры. Она отклонилась чуть назад, пропустила стальное лезвие перед собой и, распрямившись, словно пружина, обрушила на нее целую серию коротких и отрывистых ударов, от которых соперница попросту не успела увернуться. Двигалась Эйжел уверенно, быстро, но при этом – с завораживающе плавной, поистине нечеловеческой грацией. Выронив клинок, Лора кубарем покатилась по полу.