Сергей Лукьяненко – Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (страница 76)
Показалось, или в тонких чертах индейца и вправду промелькнул страх? Выражение было слишком мимолетным, чтобы Роквуд мог сказать наверняка.
– Полиция уже расспрашивала нас. Увы, мы ничего не знаем.
Развернувшись, кампаса зашагал к поселку. Роквуд, помедлив, двинулся за ним. Почему-то последним словам индейца он не поверил.
И все же поход, учитывая все предшествующие обстоятельства, сложился на редкость удачно. На обратном пути Роквуд даже начал насвистывать. Время перевалило далеко за полдень, но было еще светло. Пронизанный солнцем лес уже не пугал, а завораживал. Не портила настроения даже бесконечная воркотня Бореаля. Пока Роквуд кружил по поселку, тот, скорчившись, сидел на гнилом бревне на самой границе вырубки. Его здорово искусали комары, и вообще жизнь была ему немила.
– Амиго мог бы подумать о жене бедного индейца, о его детях и внуках…
– Брось, Бореаль, у тебя еще нет никаких внуков.
– Нет и не будет, если дети Бореаля умрут с голоду, оттого что их несчастный отец сгинул в сельве, а мать выплакала глаза с горя…
Странным образом эта болтовня успокаивала Роквуда. Когда они уже подходили к роще на границе владений Маскуито, он окончательно решил, что экспедиция удалась. Ну и что, если вместо кровожадных дикарей он набрел на выпускника университета? По фотографиям ведь этого не скажешь, а историю напишет кто-то другой – и совесть Роквуда будет чиста, если журналист вставит туда вселяющие ужас подробности. Теперь бы еще найти невесту Ллона… Почему-то в этом солнечном лесу не верилось, что девушка погибла. Забрела куда-нибудь, потерялась. Может, ее приютили в одном из рыбацких поселков. Может… Тишину прорезал громкий крик.
– Э-эй! Эхей-хей!
Роквуд поднял голову. По тропинке к ним во весь дух несся Ллон, вопя и размахивая руками.
Бореаль сзади удовлетворенно хмыкнул и сказал:
– Ну вот. Я же предупреждал амиго, что от беды не уйти. Не надо было нам возвращаться к пристани.
Ллон подбежал к ним и, задыхаясь, сказал:
– Индейцы… уф-ф… Индейцы увели лодку.
Они сидели на веранде. Солнце, повисев недолго над макушками деревьев, рухнуло в лес. Сумерки быстро сменялись темнотой. Звенели цикады, и лягушки в заводи затеяли вечерний концерт.
Ллон, примостившийся на ступеньках, мрачно хлебал виски. Роквуд, подумав, остановился на бутылке тепловатого пива. Покатав на языке горькую жидкость, он глотнул и сказал:
– Ну, объясните еще раз, что произошло.
– Говорю же вам – индейцы возились на пристани с нашим багажом. Я им велел сложить все заранее, чтобы отплыть, как только вы вернетесь. Вдруг показалась какая-то пирога с мотором. Подлетела к мосткам на сумасшедшей скорости. Там сидел старый индеец с длинными волосами и тетка, наверное, его жена. Они что-то прокричали нашим, те попрыгали в лодку и укатили вслед за стариком, только пена за кормой. Я бежал за ними по берегу и орал, пока не споткнулся о корень, чуть колено не вывихнул.
Ллон опустил бутылку и уставился на Роквуда.
– Что будем делать?
Роквуд растерялся. Он привык отвечать только за себя, а этот парнишка, похоже, считал его теперь главным. Между тем Ллон уже набычился и добавил:
– Вы мне обещали. Если бы я с вами не связался…
Роквуд почувствовал, что пора взять разговор в свои руки.
– Так. Не будем паниковать. Наверняка у Маскуито есть лодка.
Ллон хмыкнул.
– Думаете, я идиот? Я тут все оббегал в поисках лодочного сарая. Ничего.
Роквуд задумчиво помахал бутылкой.
– Может, он держит ее рядом с плантацией. Допустим, чтобы перевозить латекс или еще для чего-то. Должен же он ездить в город за припасами?
– А ведь вы правы. Какой же я олух!
Ллон хлопнул себя по лбу.
– Надо было сразу бежать на плантацию.
– Стоп. Вы хоть знаете, куда бежать?
Паренек энергично закивал.
– Я видел, как он утром шел вдоль берега. Здесь есть тропинка. Наверное, это недалеко: он же совсем старик, вряд ли бы он потащился за десять миль с тяжеленной винтовкой. Давайте я смотаюсь туда и пригоню лодку.
Он вскочил, уже готовый сорваться с места. Роквуд оглядел сумрачные джунгли. Что-то там попискивало, потрескивало и обреченно орало.
– Ну уж нет. Одного я вас не отпущу. Пойдем вместе. Загляните в дом и возьмите у Бореаля фонарь. Он ночью ни за что не вылезет в лес, так что пусть ждет здесь. Если мы разминемся с Маскуито, пускай расскажет ему о том, что случилось, и попросит лодку.
Ллон кивнул и понесся в дом. Через минуту он вернулся с фонарем в руках и с кривой ухмылкой на лице.
– Бореаль забился в спальню и закрыл ставни. Говорит, что нас похитят ночные духи, да и он не доживет до рассвета.
– Больше его слушайте. Вы проверили батарейку, работает?
Ллон в ответ помигал фонарем.
– Отлично. Пошли.
Они спустились с веранды и зашагали через рощу к реке.
Когда они добрались до плантации, уже совсем стемнело. Фонарь почти не помогал, а скорее, сгущал темноту. Световое пятно плясало по зарослям камыша и по веткам. Роквуд в сотый раз споткнулся, ступил в воду и зачертыхался, когда Ллон ухватил его за локоть и прошипел:
– Тс-с!
Из-за кудрявых верхушек каучуконосов выплыла луна. Огромная, кроваво-красная, она мгновенно утопила в себе бледный луч фонаря. Розоватое зарево высветило ровные ряды стволов и прикрепленных к ним горшков для сбора латекса. Стали видны даже белые струйки сока, будто деревья истекали молоком. На плантации происходило что-то странное. Сначала пригнувшийся к земле Роквуд различил высокий жужжащий звук – будто пение громадного шмеля или гудение пропеллера. И только затем он заметил порхающие среди стволов тени. Ллон у него за плечом громко сглотнул и прошептал:
– Колибри. Чтоб мне провалиться, это же колибри.
Размером с небольшую индейку, окруженные размытым ореолом крыльев, они и вправду походили на колибри. На очень больших колибри. Странные создания зависали рядом с деревьями. Вытянутые острые клювы – Роквуду издалека показалось, что не меньше фута длиной, – приникали к стволам.
– Что они, черт побери, делают?
– Разве вы не видите?
В голосе Ллона прозвучали нотки истерического веселья.
– Они воруют латекс.
Только сейчас Роквуд сообразил, что птицы – если это, конечно, были птицы – зависают рядом с белыми потеками латекса. Почему-то он был уверен, что, присмотревшись внимательней, увидел бы высовывающиеся из клювов длинные язычки, слизывающие сок.
– Это невероятно, Джерри. Невероятно и… прекрасно. Я…
Слова Ллона оборвал выстрел. Одна из птиц рухнула на землю в облаке рассыпавшихся перьев.
– Какого?!
Прежде чем Роквуд успел его удержать, Ллон встал во весь рост и начал оглядываться. Через поляну к ним уже спешил синьор Маскуито. В лунном свете он казался еще более длинным – будто ноги росли у него прямо из-под мышек. Он шел неверной прихрамывающей походкой, сжимая в руке винтовку.
– Нет, вы только поглядите на это, – стенал синьор Маскуито. – Грабеж! Наглый и беспардонный грабеж!
Сейчас в его чистом английском прорезался акцент, хотя Роквуд не мог понять какой. Скандинавский? Восточноевропейский? Американец шагнул вперед, гневно хмурясь:
– Синьор Маскуито, что вы творите? Это неизвестные науке птицы, возможно, эндемики. Может, здешняя популяция единственная на планете. А вы их стреляете, как кур.
Маскуито обернулся к нему. Глаза его в свете луны были бледными, почти прозрачными. Старик пожевал губами, будто хотел спросить, откуда Ровкуд свалился на его голову, но сказал лишь:
– Ах, мой американский друг. Вы так наивны. Никакие это не эндемики. Чудовища, сотворенные вудуиствующим мошенником Артуром Доминго или как он там себя называет. Он их специально создал, чтобы твари воровали мой латекс.
Роквуд тряхнул головой. В странном розовом свете, залившем все вокруг, происходящее казалось нереальным, дурной пьесой из театра абсурда. Длинный нелепый старик, древнее ружье, птицеобразные монстры. Что он, Джерри Роквуд с Лонг-Айленда, делает здесь? Собравшись, американец все же возразил:
– Синьор Маскуито, что вы говорите, какое вуду? Вы серьезный взрослый человек и должны понимать…
Его прервал вопль. Пронзительный и ужасный вопль разлетелся над плантацией, эхом отразился от воды и сгинул в тумане на том берегу. Роквуд вздрогнул. Крик повторился. Оглянувшись, американец пробормотал:
– Ллон? Где Ллон?