Сергей Лукьяненко – Новогодний Дозор. Лучшая фантастика 2014 (страница 42)

Второй человек за столом был немолод, на грани между зрелостью и старостью. Он был толст, бородат и потен. Вместо пива он пил вино из изящного хрустального бокала, невесть откуда взявшегося в этой таверне. Выглядел человек как законная добыча любого встречного бандита… если бы не знак гильдии магов, затейливым вензелем светящийся на лбу человека. Свет был красный – маг огня. Можно долго спорить, какая ветвь магии сильнее – голубая вода, зеленая земля, белый воздух или красный огонь. Но смерть от огня наиболее зрелищна и поэтому кажется толпе самой мучительной.

– Рад новой встрече, Эглис, – пожимая волшебнику руку сказал Гильнар.

– Счастлив видеть тебя в добром здравии, – ответил маг.

Волшебники любят простые человеческие отношения, потому что на самом деле не являются ни простыми, ни людьми.

Третьей за столом была женщина – некрасивая, немолодая, неопрятная. Таких легко можно увидеть на поле или, в лучшем случае, с тряпкой в руках оттирающими от грязи стену богатого дома (наружную стену, внутрь не пустят). Даже в бедной таверне она казалась случайной гостьей. Серое платье, деревянные башмаки, дырявые чулки, обломанные ногти с черной каймой грязи – даже из-за соседнего стола с нищими калеками ее бы прогнали за неопрятность.

– Владычица Бертиль… – Гильнар склонил перед женщиной голову.

– Садись, итаманец, – сказала женщина сонным, невыразительным голосом.

Гильнар опустился на стул так, чтобы все время видеть женщину. Из всей троицы Бертиль была наиболее сильна, опасна и непредсказуема.

Как и полагается Владычице душ.

– Ты говорил, нас будет пятеро, – продолжила Бертиль.

– Да, кстати! – оживился маг. – Где пятый?

– Где вор? – с любопытством спросил варвар и взмахнул обглоданной костью. – Я и сам немного вор, я хочу увидеть собрата.

– И впрямь! – подхватил слепой мальчик. – Где же вор?

– Если не будет вора, то я не… – Владычица Бертиль вздрогнула и уставилась на мальчика. – Что ты… как ты здесь оказался?

– Я пятый, – сказал слепой мальчик. Собака-поводырь у его ног жадно следила за костью в руках варвара.

– Ты ребенок, – сказал маг.

– Я вор. Я пил с нищими, которые подозрительнее стражников в храме Бхеда. Я сел за стол с вами, а вы не заметили, пока я этого не захотел. Что вам еще надо?

Маг прищурился, глядя на слепого мальчика. Тот был одет ярко, даже вызывающе для нищего побирушки: грубый свитер из желтой шерсти, голубой шарф на горле – и тем более странным было то, что никто не увидел его приближения. Белые слепые глаза мальчика слезились, нечесаные волосы патлами лежали на лбу.

– Ну да, – сказал вдруг маг. – Конечно. У тебя аура взрослого.

– Разумеется, – расхохотался варвар и бросил собаке кость. Устрашающего размера челюсти щелкнули, перекусывая подачку. – Он пахнет не как ребенок. Да и вообще не как человек!

– Твоя душа стара, – сказала Владычица Бертиль. – Почти как моя.

– Отец рассказал мне, как найти Атарда, – пояснил Гильнар. – Лучшего вора королевства… еще со времен северных войн.

– Но он не совсем человек, – заметил маг. – Нас это не смущает?

– Ты тоже не совсем человек, – сказал дорганец. – Меня – не смущает. Я имел дело с бастардами. Этот… еще ничего. Эй, Атард, твоя кровь красная?

Слепой мальчик повернул голову к варвару.

– Зеленая.

– Ну ничего, – дорганец не смутился. – Всякое бывает. Кто был твой папаша?

– Человек, – ответил Атард. – Демоном была мать.

– Затейник был твой папаша, – дорганец засмеялся. – Без обид, я ничего не имею против.

Владычица душ пожала плечами. Спросила:

– Слепота ему не мешает, остальное… остальное не важно. Мы готовы?

– Почти, – Гильнар поглядел на мага. – Тут людно…

– Нас никто не слышит, – сказал маг. – Говори.

Веки бога предательства Бхеда сомкнуты – ибо никто не должен читать в его глазах.

Во рту бога предательства Бхеда нет языка – ибо язык может случайно сказать правду.

Но никто, ни среди смертных, ни среди богов, не видит так зорко в человеческих сердцах, как Бхеда.

И никто, ни среди смертных, ни среди богов, не бывает так красноречив.

– Мы все знаем, что собираемся сделать, – сказал Гильнар. – И раз уж так вышло, что собрал всех я, то мне и придется спросить. Почему вы идете на это?

Владычица душ нахмурилась.

– Я не хочу погибнуть из-за предательства, – пояснил Гильнар. – Если вы не скажете настоящих причин, я не смогу доверять вам, а вы – мне и друг другу. Позвольте же мне сказать первому. Владычица душ подтвердит, правда это или ложь.

– Мне можешь не говорить, – маг скривился. – Ты молод, красив, богат. Я знаю черты лица итаманских принцев. Только одно могло заставить тебя приехать во Фрейдинг.

– Любовь, – кивнул Гильнар. – Анаис, девушка, предназначенная мне в жены. Король даже не взял ее в жены… только в нижний гарем.

– Ты хочешь отомстить? – уточнил маг.

– Отомстить и отобрать у короля Анаис, – сказал Гильнар. – Одно невозможно без другого.

– Он говорит правду, – кивнула Владычица. – Твое слово, маг.

– Почему я? – маг поиграл бокалом. – Хорошо. Мне плевать на короля, и на его баб – тоже плевать, уж извините. Я вообще предпочитаю юношей. Но Винрих перешел черту. Вдобавок к этому, – маг коснулся светящейся печати на лбу, – он обязал магов принести ему клятву жизни и смерти. Магия – не игрушка королей! Пока большинству магов удается уклониться, но с каждым днем отношения накаляются… если начнется война между королем и гильдией магов – запылает все королевство. На королевство мне тоже плевать, уж простите! Но магия не должна погибнуть. Даже… даже если для этого надо сгореть королевскому дворцу… или погибнуть одному магу.

– Камень не горит, маг, – сказал варвар.

– Смотря в каком огне, – ответил маг.

– Он говорит правду, – кивнула Бертиль. – Говори, дорганец.

– Деньги, – просто сказал варвар. – Блестящие золотые кружочки. Сверкающие разноцветные камешки. И то, что они дают. Сладкие вина, сочное мясо, молодые девушки… уж извини, Эглис, но у тебя странные вкусы.

– Он врет, – сказала Бертиль.

Варвар покраснел. Маг иронически приподнял бровь, но, поймав свирепый взгляд, спрятал улыбку.

– Слава, – коротко сказал варвар. – Слава и честь. Подвиг, который прогремит по всем королевствам! А может быть, кто знает… может быть и трон. А уже потом – вина, мясо, девушки! Золото – отрада слабаков.

– Вот это правда, – сказала Бертиль. – Атард?

– Мою мать сожгли на костре, – сказал мальчик. – Моего отца посадили на кол. Меня бросили в темницу лишь для того, чтобы маги решили, кто из них разрежет меня на части и разберется, нет ли чего ценного в моих потрохах. Это сделал отец короля… теперь я верну долг его сыну.

– Твоя душа темна и неправильна, – задумчиво сказала Бертиль. – Но ты не врешь. Теперь мое слово.

– А кто подтвердит его? – спросил дорганец.

– Я, – маг вытянул руку, и язычок пламени перепрыгнул на волосы женщины. – Говори, но бойся лжи, пламя почувствует ее.

– Винрих – мой сын, – сказала Бертиль.

Маг вздрогнул. Варвар что-то восторженно прорычал. Слепой мальчик положил руку на загривок собаки и замерцал, будто растворяясь в воздухе. Только Гильнар остался невозмутим.

– Винрих – мой сын, – повторила Бертиль. – Он убил моего мужа и своего отца, чтобы получить трон. Он обвинил в убийстве своего брата, чтобы получить трон… и казнил его. Он отдал свою сестру замуж за итаманского короля, отослал бедную маленькую девочку на край света… чтобы получить трон. Он отдал меня жрецам и повелел сделать Владычицей душ… чтобы получить трон. Я привела его в этот мир, я в ответе за то, что он совершил.

Красный лепесток пламени плясал на волосах женщины. В воздухе пахло жженой шерстью.

– Я не спрашиваю, как ты можешь пойти против сына, – сказал маг. – Тут все понятно. Но как ты можешь идти против своего господина? Владычицы душ связаны клятвой, ее нельзя расторгнуть при жизни!

– А я уже мертва, – сказала Бертиль. – Один из твоих… коллег… подарил мне три дня жизни после смерти. Они истекут к утру.

Маг поднял руку, и язычок пламени вернулся к нему.