Сергей Лукьяненко – Наваждение. Лучшая фантастика – 2022 (страница 48)
Когда шел назад, увидел в дюнах отощавшего пса. Рыжеватый спаниель. Меня он испугался и сбежал, хотя я и пытался с ним подружиться.
Собаки умнее большинства людей. Им новые знакомства в наше странное время ни черта не нужны.
Сегодня ничего интересного не произошло. Писать не о чем.
Ночью была сильная гроза. Океан бушевал. Я просыпался несколько раз от ощущения, что в доме кто-то есть. Знаете, как в детстве. Лежишь, открыв глаза, смотришь в потолок, а пошевелиться боишься. Чтобы не привлекать к себе внимания.
Дурацкий страх! Давно пора привыкнуть. Давно пора его из себя изжить! Сейчас утро, и я злюсь на себя. Марвин – ты идиот.
Опять видел пса. Он крутился возле отеля, наверное, искал, чем поживиться. Надо думать, почувствовал, что я жарю рыбу. Я окликнул его. Он меня издали облаял и ушел.
Вот и поговорили.
Пес пришел сам. С утра ждал меня возле крыльца. Глаза несчастные. Голоден как черт. Мадлен бы окружила его своей заботой, она это умеет. Я все же принес ему еды. Никогда не видел таких худых собак.
Пока он ел, все время на меня косился, но не рычал. Потом даже вильнул хвостом. Но не остался. Я назвал его Дасти (мою первую собаку так звали). Он не возражал.
Ходил на рыбалку. Все как обычно.
Всю вторую половину дня сажал батарею в рации. Как оказалось, совершенно бесполезное занятие. Сплошной треск на всех волнах. Мадлен говорит, что главное не терять надежду. Она верит. Я – нет.
Дасти вернулся под вечер, я дал ему тушенки. Вроде он остался доволен и даже позволил себя погладить. Но через порог переступить не решился.
Ну, что же. У нас много времени.
Сегодня был потрясающе красивый закат. Жаль, нет фотоаппарата.
Два дня ничего не писал. Вот тебе и регулярность! Дасти пришел в дом. Он оказался дружелюбным малым, правда, страшно грязным и отощавшим. Теперь отъедается за двоих и спит на кухне, под столом. Безропотно дал себя вымыть, это пошло ему на пользу.
Я как следует рассмотрел его ошейник, там было написано его настоящее имя: Леопольд. Дасти мне нравится больше. Ему, кажется, тоже.
Пес смышленый и воспитанный, хотя, конечно, еще тот непоседа. С утра носится следом за мной по берегу, любит волны. Хватает их зубами и звонко лает.
Последнее пока проблема. Я постоянно оглядываюсь через плечо.
Проснулся ночью от рычания. Несколько секунд не понимал, где нахожусь, затем схватился за дробовик. В доме с ним удобнее, чем с винтовкой. Дошел до лестницы, ведущей вниз, но фонарь зажигать не стал и спуститься тоже не решился.
Если честно, покрылся холодным потом, боясь, что пес привлечет ненужное внимание. Черт знает, кто там ходит.
Не спал до утра.
Кажется, все же это была ложная тревога. Специально изучил песок вокруг дома. Никаких следов. Мне все время приходится убеждать себя, что здесь та еще дыра. До городка неблизко, и они вряд ли сюда придут. Я их сто лет уже не видел.
Обычные ежедневные дела. Сходил к Мадлен. Дасти тоже. Ему у нее, кажется, понравилось.
Вечером видел два столба дыма. Но далеко. За мысом. Что бы там у них ни происходило, меня это не касается. Пусть сами выкручиваются.
Я попытался сегодня составить список того, чего мне теперь не хватает. Довольно длинная ерунда вышла. И если положить руку на сердце, я легко живу без всего этого. Как быстро цивилизация вгрызается в наши кости, и как легко она из них вымывается!
Раньше кто-то уродовался на работе, чтобы купить себе дорогую сумку или туфли. А кто-то дня не мог прожить без ставок на скачках. Или новостей о том, как одна музыкальная звезда вмазала по роже другой. Или вот… я всегда мечтал купить билет и полететь в Европу. Где она теперь, эта чертова Европа? Угу. Где и все мы.
В заднице.
Короче, теперь все наши мечты отправились на свалку истории. Сумки, скачки, машины, интернет, отпуск, карьерный рост… Мы хотим лишь спокойствия, еды и тепла. Для этого требуется не слишком уж много.
И… очень много.
Парадокс новой жизни.
Пес совсем прижился. Ходит за мной хвостом. Поселился в ногах, возле кровати. Ко мне не лезет. С утра первым несется вниз, ждет еды. Запасы есть, так что мне не жалко.
Мадлен бы одобрила мою щедрость.
Во вторую половину дня, после очередной рыбалки, я обошел весь наш поселок по периметру. Восемнадцать домов, кафе с выбитыми стеклами и старый отель. В последнем поживился туалетной бумагой и зубной пастой. Пес носился по комнатам как сумасшедший. Обои на него, что ли, так действуют? Мадлен говорит, что это самая безвкусная вещь после того музея, который мы с ней видели, когда прорывались на восток.
Уже собираясь уходить, я задержался в холле. Увидел краем зрения движение и просто взлетел. Мне кажется, допрыгнул до потолка, так сильно испугался, не ожидая никого здесь встретить.
А это всего лишь пес погнал крысу.
Чертова, проклятущая крыса! Когда я уже вышел, было ощущение, что кто-то наблюдает за мной со второго этажа. Обернулся, посмотрел в окна, но никого не увидел. Разыгравшееся воображение.
И только.
Но вечер вышел каким-то тревожным. Я заперся и прислушивался к каждому шороху.
Он снова рычал ночью. Негромко и зловеще, не вставая с пола и обратив морду в сторону, где находился отель. Уши у него были напряжены, шерсть на загривке дыбом.
Я зажег свечу. Так мы и просидели где-то с час, пока пес не успокоился.
Я заснул, но под утро меня вырвали из дремы выстрелы. Далеко. Несколько одиночных, а затем две короткие злые очереди.
И тишина.
Когда рассвело, взял винтовку, насыпал полные карманы патронов. Еще три пачки кинул в сумку, вместе с кольтом «Анаконда». В барабане последнего еще оставалось четыре патрона, и я не очень-то стремился его использовать. Очень громко, и отдача такая, что запястья ноют.
Но зато как оружие последнего шанса – вполне. Два потраченных патрона без труда уложили хвача, когда он выскочил на нас с Мадлен на той безымянной заправочной станции у холмов.
К отелю я подбирался с осторожностью и на другой его стороне, у дороги, увидел следы на песке. Они вели к полю, в противоположную от города сторону.
Подумал, что, выходит, уже полгода не видел никого, кроме Мадлен. Одиночество – то еще испытание. Сперва считаешь, что тебе никто не нужен, а потом ищешь хоть кого-нибудь, любого незнакомца, лишь бы перекинуться с ним несколькими ничего не значащими фразами о какой-нибудь глупости вроде погоды.
Останавливался через каждые сто шагов, изучал местность в бинокль, поэтому сразу увидел чаек. Отсюда до океана недалеко, так что стервятники тут как тут.
Близко к телу подходить не стал, мало ли. Сюрпризы – вещь непредсказуемая. Остановился в десяти шагах, а пес распугал негодующе орущих птиц. Я окрикнул, и он, послушавшись, не стал подходить к мертвецу. Сел у ног, лишь раздувал ноздри, чуя кровь.
Черный. Бродяга. Хотя теперь мы все похожи на бездомных. Лежит на боку. Клетчатая рубаха, выцветшие джинсы, стоптанные ботинки. Щетина на впалых серых щеках с сединой. Глаза открыты.
Полагаю, это он был в отеле, видел меня, но подойти не решился.
Оружия не видно, вне всякого сомнения, забрали, да и карманы, думаю, обчистили. По счастью, те, кто его убил, уже далеко. Интересно, чем он насолил им? Нас не так много, чтобы воевать за ресурсы. Точнее, ресурсов (воды, еды и тех же патронов) пока еще завались, чтобы ради них поднимать шум.
Сейчас мало кто рискует шуметь без нужды.
Полагаю, убийца или убийцы, постреляв, бросились наутек. Местность они не знают, иначе бы поняли, что здесь мало кто есть. Разве что несколько хвачей, да и то в городе.