Сергей Лукьяненко – Наваждение. Лучшая фантастика – 2022 (страница 46)

Ну что, девочки-мальчики… Получалось так, что вот эта машина – мой дом. И не скажу, чтобы крепость.

Надо наведаться к Таньке. Вдруг что-нибудь объяснит.

Однако я жутко хотел спать. И мне совсем не хотелось спать возле помойки.

Я потихоньку выехал из двора и свернул налево. Тут должны быть две автостоянки…

Оба-на… На месте первой был пустырь. Просто пустырь. Я доехал до второй. Там машины стояли, но не было ни шлагбаума, ни будки. Я зарулил куда-то в уголок, под деревья. И тут понял, что мне совсем нехорошо. Не так, как было прошлый раз, но я проехал меньше километра, а устал, как будто пробежал пятнадцать. Пот, руки дрожат… На всякий случай пошарил в «бардачке» – там я всегда храню витамины и концентрат редбула. Вместо них была Танькина косметичка из полупрозрачного пластика, а в ней бутылочки и коробочки со всякой ерундой для похудания, был у Таньки такой пунктик (подозреваю, что и ее стервозность подогревалась этими же безвредными пищевыми добавками), – «Спортсила», «Ань-жунь», «Бессон»… помню, по ошибке раз вместо витаминов проглотил несколько капсул и потом трое суток не спал. Я всыпал в ладонь несколько штук разных, запил из термоса холодным сладким чаем – и провалился куда-то.

Вот честно – падал, падал, падал, спиной вперед, ноги задирались, что-то пролетало мимо…

Проснулся от солнечного зайчика в глаза. Лежать было удобно до такой степени, что я не чувствовал тела – словно в теплом море. Надо мной был белый потолок, рядом что-то уютно фаркало, и только прозрачная маска, закрывающая рот и нос, немного давила на скулы. Я хотел ее поправить, но оказалось, что обе руки мягко привязаны к чему-то, и из двух капельниц в них льется – в одну руку прозрачное розоватое, в другую – как молоко.

Тут же раздались тихие ватные шаги, и появился инопланетянин в белом скафандре. За прозрачным забралом шлема видны были только глаза.

– Что-то нужно, Константин Сергеевич? – голос был женский.

– А-а… Ну да. Маска давит.

– Поправим… Так лучше?

– Отлично. Я… давно здесь?

Инопланетянка наклонилась к ногам кровати – наверное, там было что-то написано.

– Не очень. Две недели. Да, просили, как проснетесь, сразу ответить на сообщение…

Она освободила мне правую руку и поднесла к глазам планшет.

– Только осторожнее…

Я разблокировал его, щелкнул по иконке. Тут же пошел видеоролик.

Вадим и Саша, мои компаньоны по схеме. Немножко навеселе. Перебивают друг друга.

Короче, мы выиграли. Пятилетний контракт на пять ярдов. Осталась моя подпись. Появился документ. Я выщелкнул стилус и расписался по экрану. Планшет преобразовал подпись в электронную, сверился с оригиналом и отправил.

Кто молодец? Я молодец. Все мы молодцы.

Новое сообщение.

Танька. Подпрыгивает, строит рожи, всячески меня веселит.

Помахал ей в ответ.

Устал.

Пока инопланетянка уносила планшет, залез в карман пижамы, вытащил несколько капсул с Танькиными снадобьями – они всегда мне помогали при такой вот внезапной усталости. Сунул под маску, попытался проглотить. Одна встала поперек горла, я потянулся за водой, что-то уронил, разбил, кажется. Поднял маску, глотнул кое-как, облился – но все нормально, проскочило. Откинулся на подушке и правой рукой вдруг схватился за какую-то железную трубу. И тут от этой трубы потек в меня холод. Пытаюсь отцепиться – нет, пальцы примерзли. Кричу, зову, но понимаю, что ни звука не издаю. Какой-то звон в ушах, будто сигнализация автомобильная или сирена «Скорой». Следующее, что вижу, – надо мной пробегают лампы, и кто-то кричит: быстрее, быстрее!

И снова я вижу себя, прозрачную чуть светящуюся оболочку, и руки со мной что-то делают, переворачивают…

И все.

Лежу на животе. В мокром, в холодном, в липком. Приподнимаюсь… стою на четвереньках… потом, цепляясь за что-то, выпрямляюсь.

Ни белого потолка, ни стен. Гора мусора, из нее углом ржавый контейнер, и это моя опора. И что-то еще нужно сделать… да. Оглядываюсь. Вот она, моя сумка. Черная с красным. С трудом подцепляю ее, чуть не падаю снова. В сумке брякает стекло.

Бутылочки. Сегодня улов скудный…

В общем, доплелся я кое-как до киоска, сгрузил. Сто двадцать рубликов монетами в карман спрятал поглубже. Надо бы еще одну ходку сделать, в лесопарк, там часто у костров народ выпивает и не убирает за собой. Идти далеко, да и собаки… Нет, надо идти. Есть такое слово, Костя: «надо». Вот это оно и есть.

Когда дорогу переходил, тормознули меня: девчонка с микрофоном и парень с камерой. Оба в марлевых повязках по самые уши.

– Здравствуйте, телевидение «Обводный». Можно вопрос?

– Если за деньги, то можно.

– Двести рублей.

– Задавайте.

– Как вы считаете, борьба с пандемией идет успешно?

– А что надо ответить?

– Да все равно.

– Скажу тогда так: я не могу об этом судить, потому что не знаю полной статистики. Насколько заполнены стационары, есть ли очередь на госпитализацию, сколько человек находится на стационарном лечении и сколько на амбулаторном, какая смертность у тех и других, в какой возрастной категории. Понимаете? Без этой информации делать какие-то выводы… ну, нелепо. Я вот полежал, меня с температурой выписали, документы в больнице потеряли, родственников у меня нет, домой ехать не на что – да и ночевать негде. Ну, вот и как мне ответить, успешно идет борьба с пандемией или не очень?

Сказать, что от моего выступления они охренели, – ничего не сказать. Полный когнитивный диссонанс.

Дали пятьсот рублей.

В общем, в лесопарк можно не ходить.

Подошел я к знакомому киосочку, спросил сначала какой-нибудь бумаги костюмчик обтереть, а потом – две баночки «русского йогурта» и сырок. Во дворе на детской площадке расположился, выпил, закусил, вспомнил, что надо принять лекарство, принял, снова выпил. Сначала стало мне хорошо, потом все равно, а потом вдруг разом – очень плохо. Я еще попробовал сблевать, но не получилось.

И все.

– Осторожно, – сказали мне.

Я открыл глаза. Какой-то парк, песчаная дорожка, разноцветные скамеечки.

– Здесь все оступаются. – Меня поддержали под локоть. – Незаметная ямка, и все оступаются.

– Спасибо, – сказал я.

Старушка с сиреневыми волосами и палками для скандинавской ходьбы. Кажется, я ее где-то когда-то видел. Наверное, здесь и видел, в этом парке. Мы сюда с Танькой часто вечерами гулять ходили.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросила старушка. – А то что-то лицо бледное.

– Нормально, – сказал я. – Поджелудочная шалит. Надо что-то сладкое съесть.

– К сожалению, у меня ничего с собой нет, – сказала старушка. – А вы к врачу давно обращались? Поджелудочная – это очень серьезно. Особенно когда рак. Мой сосед за месяц сгорел. Рак поджелудочной. Здоровый был совершенно, ни на что не жаловался. А потом раз – и нет его. Так что вы обратитесь, пожалуйста.

– Я уже записался, – соврал я. – Послезавтра прием.

– Ну, тогда здоровья вам и всего наилучшего, – сказала старушка и зашагала размашисто, как по лыжне.

Я смотрел ей вслед. Что-то меня насторожило в ее виде, но я сразу не понял. Пока не осмотрел себя.

На мне были мои обычные летние джинсы, хэбэшный пуловер, мокасины. На обеих руках выше локтей – зеленые повязки. Такие же, как у старушки.

Зеленые повязки…

Что-то мелькнуло в голове и пропало.

Куда же я шел? Я ведь определенно куда-то шел.

Ладно, вперед. По пороге вспомнится.

Эта аллея… там дальше круглая площадка со скамейками… оттуда направо. Почему направо?.. В общем, не знаю почему, но направо.

Человек семь мне попались по дороге – кто-то с собаками, кто-то с детьми, кто-то парами, кто-то просто так. И у всех были зеленые повязки.

Свернул, дошел до конца парка. Аллея упиралась в прозрачную пластиковую стену. Высокую, метров десять. Через дорогу на всех домах на уровне верхних этажей тянулись красные полосы.

И тут я вспомнил, что не позвонил.