Сергей Лукьяненко – Наваждение. Лучшая фантастика – 2022 (страница 39)
В сказанном слове – веление выслушать, сказал один хиросиг. Кто такой хиросиг, посмотри в Википедии. Когда-то сказанное слово обладало абсолютной повелительной силой. Слушать значило слушаться. Теперь у него осталась только малая тень былой силы. Не слушаться, но хотя бы выслушать – сат сара би. А в написанном слове – веление ответить. Этого хиросиг не говорил, но мог бы сказать. Хотя какое там веление, не веление – просьба. Но – анторог урбудак – я не о том хотел, я хотел о конкретном… Если ты получила это письмо, значит, твои монахи не так уж тщательно контролируют твои контакты. А если сможешь ответить, это вообще будет прекрасно. В мультиверсуме есть вариант реальности, в котором я пишу и ты получила мое письмо, и есть вариант, в котором ты получила и ты отвечаешь. В мультиверсуме все есть. И есть вариант, в котором я пишу, а ты мне не отвечаешь – умбыдук, умбыдук, умбыдук, – не хочу знать, по какой причине. Но в одном из облачных технопарков недавно появилась машина, которая может отправить мое сознание в ту реальность, в которой ты мне отвечаешь. И сейчас еду туда, в технопарк. Поборов свою аллергию, или, как скажешь, фобию. Кроме того, я вступил в твое Общество добровольных доноров и даже подписался на акт самопожертвования. Не удивляйся. Когда мое сознание перенесется туда, где – анкерамагасита умбака – не знаю, когда ты соприкасаешься с абсурдом, чувствуешь ли ты, что в тебе начинает происходить некая трансформация сознания, или, может быть, начинаешь чувствовать что-то подобное священному трепету? – умбыдук антогас, умбыдук антогас – впрочем, для этого слова абсурда надо произносить громко, бия по земле копытом и размахивая умбдуком в руке… Когда мое сознание перенесется, то на месте, откуда оно перенеслось, останется безмысленное тело, которое не жалко принести в жертву, а баллы гражданского рейтинга получит хиросиг, который провернул эту комбинацию. Такова плата за услугу. Сат сара би ино. Мне кажется, Бакин тоже пишет тебе письмо. Если так, ты получишь оба. Наверное, будет правильно, если ты ответишь кому-нибудь одному. Впрочем, наверняка в мультиверсуме есть вариант, в котором ты отвечаешь обоим. К сожалению, в мультиверсуме есть все. Это жаль – не хочу думать об этом, – но есть ветвь событий, в которой ты сделала ту глупость, которую сделала. И я виноват, виноват… Сат сара би. Заканчиваю. Сейчас на экране передо мной высветилось слово «Букараманга». Букараманга, Букараманга – пункт назначения, где скоро будем. Букараманга-букараманга-букараманга – хочется произносить это, приплясывая, бия копытом и размахивая тем, что в руке. Букараманга сат бети. Букараманга – запомни слово. Там встретимся. Или в любом другом месте. Земля большая. Сат оки, сат лин. Сат сара би ино.
Юрий Бурносов
Вещички покойника
То, что сосед умер, я обнаружил совершенно случайно.
Илья Петрович был старичок незаметный, хрупкий и молчаливый, постоянно сидел дома. Я его видел, наверное, чаще, чем остальные обитатели нашей хрущевки, потому что периодически он просил меня купить ему продукты и кое-что по мелочи. Причем делал это довольно странным способом – присылал эсэмэс. Не звонил, не писал в мессенджерах, не стучался в дверь, хотя проживал в соседней квартире.
В свободное время я заходил к нему за деньгами и закупал все в ближайшем супермаркете, согласно полученному списку. Список был всегда разный – старичок оказался гурманом плюс получал, видимо, неплохую пенсию. Иначе как объяснить икру, вырезку, сыры с плесенью, всякие артишоки, односолодовый торфяной виски и испанские вина по три тысячи рублей за бутылку? Четырехслойную туалетную бумагу тоже не каждый пенс себе позволяет. Впрочем, люди бывают разные. Может, думал я, Илья Петрович поднялся в девяностые, что-то выгодно украв, или вообще киллер на заслуженном отдыхе. От стоимости очередного продуктового заказа я только выигрывал, потому что сосед платил мне стабильные десять процентов от общей суммы.
На покупки он выдавал новенькие пятитысячные купюры. Я как-то не задумывался, где он их берет, а ведь из квартиры старик выбирался только на балкон, а там банкоматов нету. Приходить к нему тоже никто не приходил, по крайней мере я гостей не видел ни разу.
Нет-нет, в том, что деньги соседа – не фальшивка, я был уверен. Еще в самом начале нашего маленького бизнеса отнес купюру в банк со словами «нашел на улице, а вдруг чего». Тетка в окошечке кассы откровенно позавидовала находке, но сказала, что бабло настоящее.
Как я уже сказал, Илья Петрович был молчалив. «Здравствуйте», «спасибо», «это вам, Владимир», «до свидания» – пожалуй, весь набор фраз, который он применял в общении со мной. Я к нему в друзья тоже не набивался – мне двадцать, ему восемьдесят или сколько там; платит, и ладно.
Длилось это уже два года, с тех пор как старик тут поселился.
Вот и на этот раз я получил эсэмэс со стандартным текстом «Владимир, зайдите ко мне, пожалуйста, когда будет время». Время у меня было прямо сейчас – сессию я сдал, сидел себе дома. Хотел рубануться в Elder Scrolls онлайн, но ради заработка можно игру и отложить.
Через пару минут я нажимал кнопку звонка квартиры номер тридцать шесть. Обычно вслед за этим раздавались шаркающие шаги (дверь была старенькая, из крашеной ДСП, без звукоизоляции), и старичок открывал. На этот раз мне пришлось подождать. Шагов не было слышно, я позвонил еще раз, а потом толкнул дверь и обнаружил, что она открыта.
– Илья Петрович! – осторожно позвал я, заглядывая внутрь. Прихожую я видел и раньше, обычная прихожая с древними бумажными обоями под кирпич, вешалка деревянная, мутноватое зеркало.
Старик не появлялся.
Может, ему плохо, подумал я. Сердце прихватило, дело секундное – написал мне эсэмэску и свалился. Потому я смело двинулся дальше и увидел, что сосед в самом деле лежит ничком на полу в большой комнате возле дивана.
Покойников я и раньше видел – когда бабушка умерла, когда с Саней Жуковым на крыше электрички катались, и его током убило, когда во дворе какой-то пьяный на тачке сбил дворника. Почему-то я совсем их не боялся (хотя поджаренный Саня выглядел не очень), а тут еще надо было проверить, вдруг старик живой. Искусственное дыхание «рот в рот» я делать ему вряд ли взялся бы, а вот «Скорую» отчего бы и не вызвать. Тем более, как ни крути, источник постоянного дохода…
Я потормошил лежащего соседа со словами:
– Илья Петрович! Илья Петрович, вам плохо?
Сосед не отвечал.
Я без особого труда перевернул легкое тельце на спину. Открытые глаза смотрели в потолок совершенно безучастно, рот был полуоткрыт. Видны зубы – безупречно белые, искусственные, наверное.
На секунду я представил, как дед вцепляется мне в горло своими зубными протезами, но за окном взвыла автосигнализация, мгновенно вернув меня в реальный мир.
Я попытался найти пульс на тонкой старческой лапке. Безуспешно, нет пульса. Часы есть, дешевая электронная пластмасса. Надо вызывать «Скорую», хотя дед вроде склеил кеды, но порядок такой… Или участковому звонить? Блин, а телефон-то я дома оставил… Я сделал шаг к выходу из комнаты, как вдруг началось необъяснимое.
Сначала послышалось похрустывание, примерно как когда сминаешь в руке фольгу от шоколадки. Я обернулся и понял, что исходит оно от тела Ильи Петровича, которое притом не шевелится.
Затем – я так и стоял у выхода – труп начал съеживаться и рассыпаться. Ничего страшного в этом не было, никаких «зловещих мертвецов». Илья Петрович на глазах превращался в белый порошок, который в свою очередь беззвучно испарялся. Через несколько мгновений возле дивана осталась лежать лишь старенькая одежда – серый потертый костюм, розовая рубашка, носки…
– Фак… – сказал я с чувством.
В голове как-то ничего не складывалось. Куда труп подевался?! Что делать дальше?! Нет, в «Скорую» звонить уже точно незачем, как и участковому. Тела нет, а за мой рассказ меня скорее в дурку упекут на обследование или там в наркоконтроль. Этого еще не хватало. Тем более я вчера на вписке у Дениски немножко… впрочем, это к делу уже не относилось.
Наш сосед Илья Петрович попросту исчез. Бесследно. Я нагнулся и проверил – да, точно, именно бесследно. А главное, его совершенно необъяснимое исчезновение видел только я.
Как там говорится, «нет тела – нет дела»?
Поэтому я пошел и запер входную дверь.
Поскольку старик никогда не выходил из квартиры, его накопления хранились где-то внутри. И новенькие пятитысячные купюры, и мелочь, которой он скрупулезно отсчитывал мои десять процентов – от пятисоток до монет.
Родственников у Ильи Петровича, насколько я мог судить, не имелось. Ну или они его благополучно бросили и забыли.
Самым близким человеком для старика, как ни крути, являлся я, Владимир Павлов, студент-второкурсник Физико-технологического института МИРЭА. Пусть и небескорыстно, но я ему помогал. Перебрасывался с бедолагой парой слов. Пытался, точнее – как я уже говорил, сосед был неразговорчив и в собеседнике особо не нуждался.
Опять же, как ни крути, я получаюсь единственный наследник.
Я сел на стул и задумался.
В голове боролись два вопроса – что все-таки случилось со стариком и где он хранит деньги? На первый ответить я не мог при всем желании, ведь произошло странное. Мистика, о которой на Рен-ТВ рассказывают между ящерками с Нибиру и энергетическими вампирами. Но кем бы там ни был Илья Петрович, вреда мне он ни разу не причинил, а теперь и подавно не мог.