Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 71)
— Как прикажете, мой господин! Слушаюсь и повинуюсь.
— Света!
— Это в качестве бонуса! Ну люблю я своего начальника, что ж теперь? Про Никитину поняла: респект и уважуха! Отличное решение!
— Позови ее, пусть зайдет.
— Курс один-два-три? Тет-а-тет?
— Пожалуй.
— Штрудель или чизкейк?
— Второе. Только не семафорь.
Никитина жевала чизкейк в кабинете начальника и причмокивала от удовольствия. Курс один-два-три (тет-а-тет) оказался верным. Света плохого не посоветует. Сначала Никитина пыталась дуться, но когда перед ней появился кофе с чизкейком, сдалась на милость победителя:
— Однако! Интересный поворот. Последнее желание смертника? Так меня еще нигде не провожали! Оно конечно, бойтесь данайцев, но уж больно вкусно пахнет. Не откажусь! Ого! Еще одна чашка такого кофе — и я захочу остаться!
— Ирина Владимировна, — осторожно начал Казаченко. — Я вас недооценил. Прошу меня простить.
— Не вопрос! — отмахнулась Никитина, жуя чизкейк. — Я не злопамятная.
Казаченко дождался, пока Никитина доест.
— Спасибо за угощение!
— Ирина Владимировна, что вы обо мне думаете?
— Ха! Вопросик. Я подлизывать начальству не умею. Поэтому у меня и диплом синий, и увольняют меня быстренько отовсюду. Может, не будем ругаться? Я сразу заявление по собственному на стол — и свободна. Могу неделю отработать. Или две. Сколько там надо?
— И все же я хочу знать ваше отношение ко мне.
— Ладно. Сами просили. Самодур как самодур, не хуже, не лучше других. Понтанутый алкоголик. Мозги уже заспиртованы. В зеркало-то смотритесь? Вам сорока еще нет, а мешки под глазами вот-вот лопнут. Одышка вон… Шмотки дорогие, да. И вкус есть, одеваться умеете. Но культура на уровне «я начальник — ты дурак». Только для нормальных людей это анекдот, а для вас руководство к действию.
— Еще кофе?
— Хватит, пожалуй. Аппетит пропал.
— Ирина Владимировна, я только что от Оракула.
— Что ж меня не взяли?
— Самодур потому что. Он, кстати, передавал вам привет.
— Надо будет зайти, поблагодарить.
— Держите распечатку. Самое интересное на последней странице. Вы должны знать. — Он передал ей толстую папку с листами.
— Нет… — пролепетала Никитина.
— Увы!
— Но… Это же… Я думала, это невозможно! Мы не могли просчитать такое на наших машинах. Слишком большая погрешность. Стало быть, «Острие иглы»? Семь человек? И как же мы их найдем?
Казаченко закашлялся.
— Одного Оракул нашел, а других можно и не искать.
— И кто же этот один?
Казаченко снова закашлялся.
— Да ладно! Нет!!!
— Увы, — обреченно выдохнул Казаченко.
— Может, это ошибка? Вы уверены?
— Ваш экзафлопсный друг уверен, а я просто чувствую себя жуком на булавке энтомолога. Ощущения неповторимые. Будто на куски рвет. Наш «коридор позора» — детский сад.
— А вот теперь мне страшно.
— Мне уже три часа страшно.
— Что будем делать? Вы же не угробите нас всех?
— Зарплату повысить не смогу. Даже не проси. Не сразу!
— Понятное дело! А то ж на куски разорвет!
— Может быть, пока премиями ограничимся. Пару месяцев. Потом повышу. Наверное.
— Для начала неплохо. Тут первые шаги самые трудные, дальше легче пойдет. Дышите глубже. Вы главное — не останавливайтесь, продолжайте, продолжайте.
— Все.
— Как же все? — Никитина поднялась и стала мерить кабинет шагами. — Вы только начали. Думайте, думайте! Что вы еще можете хорошего сделать для людей?
— Кофемашину могу поставить. Хорошую. Для сотрудников — кофе бесплатно. Зерна дорогие куплю. Как себе.
— Кофемашина есть. Зачет. Продолжайте. Что вы еще можете для людей сделать?
— Все! — признался Казаченко. — Нет больше мыслей. И так уже перебор!
— Дышите, Игорь Витальевич, дышите.
— Пусто в голове.
— Значит, сгинем? Одна кофемашина нас не спасет. Можно и не покупать.
— Да погоди ты! Нет, убежала мысль! Не смотри ты на меня так! Сама предлагай! Видишь — не получается! Стараюсь, но не выходит. Помоги!
Никитина будто только этого и ждала.
— Все очень просто, — затараторила она, продолжая разгуливать по кабинету. — Задача изменилась: нужны не прогнозы, а воздействие на социум. Это принципиально новые алгоритмы. Я одна не справлюсь, нужна команда. Сейчас в Бауманке на фундаментальной математике хороший выпуск. В Физтехе есть толковые ребята. На мехмате в МГУ тоже умный выпуск. Подобрать бы ребят, пока не растащили. Человек семь-восемь для начала. Я могла бы их пригласить. Многих по олимпиадам знаю.
— Прощай, новенький «Бентли».
— И офис придется сменить. Тут нас весь район проклинает из-за фанатиков. Это плохо для творчества. Попросторнее что-то нужно. Чтоб все уместились. Сыночков оставим. Связи в Управе нам еще пригодятся. Найдем пацанчикам занятие. Свете будут с оформлением офиса помогать. Числа Фибоначчи на стенах рисовать и все такое…
— Прощай, домик в Италии!
— Я с новой командой займусь алгоритмами. Тебя тоже привлечем к процессу. Но твоя главная задача — телевидение и пиар. Будете с Олегом всячески продвигать нашу контору и наработки. Семинары, форумы, интервью… С Ашмановым, конечно, придется сотрудничать. Он в этом деле гуру. Лучше объединить усилия.
— Ты к нему не уйдешь? Решила остаться?
— Ашманов и без меня справляется. Здесь я нужнее. Мы…
Она продолжала озвучивать свои планы. В какой-то момент под щебетанье Никитиной у Казаченко родилась надежда: «Если этой девчонке подвластны обелиски Оракула, может, она и из меня человека сделает?» Но он тут же испугался собственных мыслей:
— Бред!
Никитина чуть не споткнулась.
— Почему?
Казаченко только покачал головой. На автомате потянулся к нижнему ящику стола и вытащил пачку тысячерублевых купюр в банковской оплетке. Одно движение — и оплетка отправилась в корзину под столом. Казаченко сдвинул несколько купюр, будто карты в колоде, глянул на Никитину, сглотнувшую слюну, сдвинул еще несколько купюр, снова глянул на Никитину, разочарованно покачал головой, выдохнул, выровнял пачку ударом о столешницу и, скрепив купюры денежной резинкой, положил «котлету» на угол стола.