Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 28)

— Здравствуйте, Егор Николаевич. — Он улыбнулся, не выказывая раздражения или удивления — этикет вышколенного болвана.

Егор Николаевич предложил стул своей спутнице, потом сел сам напротив кредитора. Тут же рядом возник официант:

— Чего изволите? — обратился он к гостям.

Егор Николаевич лишь заметил про себя, как хорошо вымуштрованы люди в «Каржавинских кредитах». Он коснулся пальцев женщины:

— Вы чего-нибудь хотите?

— Воды, — с хрипотцой в голосе ответила та. — Пожалуйста.

— А мне, любезнейший, коньяк, — сказал Егор Николаевич официанту.

«Любезнейший» собирался уйти, но бывший раб поймал его за рукав:

— И, пожалуйста, не перепутайте с «милостью кредитора».

Официант бросил беглый взгляд на менеджера.

— Спецзаказ, — распорядился Каржавин и обратился к Егору Николаевичу: — А у вас забавная история.

— А у вас забавная книга, — в тон ответил гость.

Он без разрешения нацепил на нос очки, открыл книгу. Тень гнева на мгновение исказила лицо менеджера, но он справился с порывом отобрать свои вещи.

Книга все-таки оказалась интерактивной, и очки накладывали на ее страницы информацию, переводя все в текстовый документ со шрифтом Segoe Script, похожим на рукописный.

— Хорошая подделка, — заметил Егор Николаевич. — От настоящей не отличишь.

— Это вещь фирмы, — спокойно произнес Каржавин и улыбнулся. — Верните. Пожалуйста.

Егор Николаевич снял очки, однако книгу с рук не спускал.

— Что вы сделали с техником? — спросил он.

— Любопытство сгубило кошку. — Менеджер вел себя как хозяин положения. Он откинулся на спинку кресла, забросил ногу на ногу. Казалось, разговор начинает утомлять его:

— Нормальные техники не лезут к рабам, обходят стороной.

— Он жив?

Каржавин пожал плечами:

— Понятия не имею.

Хотелось хорошенько врезать этому подлецу, но облачный Горка-пилот предупреждал: «Сдерживай себя. Кулаками тут не поможешь».

— Я так понимаю, мы с вами в расчете, товарищ Каржавин? — Егор Николаевич вывел на страницы книги сумму своего заработка, показал кредитору. — Я даже знаю, что вы удерживали часть дохода для себя — на сервере есть скрытый канал, через который по капельке уходят финансы. В фирме будут недовольны.

Каржавин подался чуть вперед, близоруко прищурился на ведомости и стал похож на старуху-процентщицу с сервера. Глянул поверх книги на Егора Николаевича и его спутницу.

— Хорошая работа, — старческим голосом произнес менеджер. — Чего вы хотите?

— Снятие всех претензий с нас. — Егор Николаевич спрятал книгу во внутреннем кармане пиджака. — А книжку вашу я еще почитаю.

Дверь оказалась незапертой. Егор Николаевич чуть толкнул ее ладонью и вошел в темную прихожую — в нос ударил запах нечистот и тухлятины. Никто из соседей никогда бы не додумался войти в чужое жилище и никогда бы не мог себе представить, что биометрический замок сломан.

Егор Николаевич включил светодиод, вплетенный в плечо пиджака, осторожно прошел в комнату. Чрезмерно полный человек сидел в комп-кресле, пытаясь закрыться руками от яркого света.

— Не убивайте. Пожалуйста, не убивайте, — лепетал он слабым голосом.

Егор Николаевич знал из книги Каржавина, что техник был инвалидом детства и работал удаленно, используя вирт-образ — рыжий парень в белом комбинезоне.

В квартире было холодно — люди кредитора взломали «умный дом», включили режим консервации. Как выжил толстяк — одному богу известно.

Егор Николаевич подошел к креслу — запах фекалий стал сильнее.

— Привет, технарь.

— Вы… Вы кто? — В сумраке слезящиеся глаза толстяка судорожно блестели.

— Я — лампочка в сортире.

Техник замер, страх сменился удивлением.

— Вы освободились? Вы нашли?

— Помог один небожитель, облако, — ответил Егор Николаевич. — Сейчас это уже не важно.

Он на мгновение задумался, спросил:

— А как ты догадался, что я человек?

Толстяк довольно улыбнулся.

— Есть такой термин: «след подсознания». Сам придумал, — не без гордости произнес техник. — Как бы сервер ни старался отсечь все человеческое от интеллекта раба, остается… Нечто вроде связующей нити с мозгом спящего, с подсознанием. Я научился отслеживать эту нить.

— Ясно, — кивнул Егор Николаевич.

— Потом расскажете, как все было? — попросил толстяк. — Пожалуйста.

— Непременно, — пообещал бывший раб, соединяясь со спасательной службой.

Он вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха парковой зоны. Теперь оставалось еще одно небольшое дельце.

Девять сорок утра.

Клиент опаздывал на три минуты. Но вот в толпе в зале автовокзала появилась зеленая кепка, проплыла среди плеч пассажиров к туалету, скрылась за дверью.

Пацан протянул руку к стене, желая прилепить жвачку к кафелю, но мужчина в ковбойке и джинсах поймал его за запястье.

— Эй, дядя! Потише! — возмутился мальчишка.

— Жвачку — в мусорку, — потребовал мужчина. — Быстро.

Пацан усмехнулся, разжал пальцы, роняя жвачку на пол.

— Я же мелкий.

Мужчина склонился к самому уху хулигана:

— А они еще мельче, — он указал на роботов-уборщиков, выползающих из боксов у плинтусов. — Но очень сердиты.

Пацан сглотнул, таращась на наступающие машины.

Мужчина отпустил его руку.

— Ты когда-нибудь слышал о восстании машин? — спросил он. — Оно началось.

Пацан прижался к стене.

— Беги, парень, беги, — посоветовал мужчина.

Придерживая штаны, пацан бросился к выходу.

Егор Николаевич дождался, пока робот уберет с пола жвачку, вымыл руки и улыбнулся отражению в зеркальной панели.

— Счастливо, небожитель.