Сергей Лукьяненко – Лигр (страница 64)
– Помнишь, ты говорила, что хочешь увидеть море? – Слова вырвались сами. Яста не хотел их говорить. Но теперь отступать было некуда. – Я покажу тебе.
– Море? – удивилась Юлла. – Какое… Как?!
– Любое, какое пожелаешь.
Девушка замедлила шаг.
– Яста, с тобой все в порядке? Ты сегодня странный…
– Просто я тебе не говорил, что мой отец, – он перешел на заговорщицкий шепот, – маг.
Девушка засмеялась. Стукнула его в плечо:
– Так сказал, что я почти поверила!
Яста, повинуясь порыву, взял ее за руку. Голова начала кружиться. Осталось сделать шаг.
– Сейчас сильно закружится голова. Закрой глаза, Юлла. – Видя, что девушка на грани того, чтобы вырваться, попросил тихо: – Пожалуйста.
Юлла долго смотрела на него, потом сомкнула ресницы.
Так далеко с одного шага он еще не забирался. Вместо тысячи в него вместилось, наверное, миллион шагов.
Ветер бросал в лицо соленые брызги. Они с Юллой стояли на краю утеса. Под ногами ревело. Казалось, что от ударов волн содрогается земля.
– Шуу, – перекрикивая ветер, сказала Юлла. – Как мы здесь…
– Я же говорил – мой отец маг!
С одной стороны – на каменном острове, окруженном волнами и белой пеной, торчал костяной маяк. С другой, через пролив, расстилался невероятный, будто парящий над землей, город. Яста сразу узнал его. В книге он упоминался как Летающий Город.
Яста смотрел на бирюзовые и розовые арки мостов, на сотни кораблей, спрятавшихся от шторма в гавани… На самом деле он думал отвести Юллу на поле, но в последний момент шагнул сюда – почему? Решил порадовать напоследок? Или – оттянуть тот момент, после которого он навсегда превратится в послушное орудие отца-некроманта?
– Ты тоже? – спросила сбоку зачарованная девушка. – Тоже – маг?
Яста вздохнул:
– Нет. Я всего лишь сын мага.
И совсем не доброго, добавил он про себя.
Почему так тяжело взять сейчас ее под руку и шагнуть снова, только на этот раз куда положено? Юлла даже ничего не поймет. И, наверное, не почувствует. Дурман затуманит голову, она будет лежать и смотреть в небо, незаметно уснет. Он видел сотни раз, как братья приводили людей и оставляли в жуй-траве. А потом Яста собирал белые кости и одежду, тащил к яме…
– Здесь красиво, – сказала Юлла. – Почему ты сразу не сказал, кто твой отец? Он сильный маг?
– Да.
– Очень?
– К сожалению, очень, – машинально ответил Яста.
Юлла посмотрела ему в глаза. Ветер трепал ее волосы, в этот момент она выглядела очень красивой.
У парня перехватило дыхание от восторга.
Яста, плохо соображая, что он делает, обнял девушку и прижал к груди. Ему померещилось, что дурман жуй-травы достает сюда. Было так хорошо и легко, что, казалось, он может взлететь.
Море грызло берег. Двое стояли на утесе. Замерев, как каменные статуи.
Следовало довести дело до конца, но Яста не мог заставить себя пошевелиться. Собирать кости на поле – это одно, приводить туда живых людей – совсем другое…
– Он злой маг, да?
Юлла говорила тихо, ветер подхватывал слова и уносил прочь, но Яста слышал каждое ее слово.
– Ты не представляешь – насколько…
– Ты его боишься! – ахнула от догадки девушка.
Она прижалась к нему сильнее, и тут вдруг словно прорвало плотину в его душе. Он заговорил: об Отце, о жуй-траве, о своем детстве, о человеческих костях. В конце Яста храбро заявил:
– Я останусь жить в городе! Пойду учеником к какому-нибудь мастеру… Вырасту и возьму тебя в жены!
– А потом твой отец превратит меня в жабу…
– Скорее всего он будет держать нас в страхе, – признался Яста. – Но если мы уйдем далеко от его владений, вряд ли он сможет сделать что-нибудь серьезное… Иногда братья или сестры отправляются на охоту и не возвращаются. Об этом не принято говорить. Я всегда думал, что их ловят и казнят. А теперь понимаю, что некоторые из них просто убегают…
Он отстранился от девушки и взял ее за руку:
– Пойдем.
– Куда?
Яста улыбнулся:
– В город.
– В этот?! – Юлла обернулась в сторону Летающего Города.
Ясте тоже хотелось бы отправиться туда прямо сейчас и начать новую жизнь. Но из книги он знал, что в этом городе нужно много денег. Их, как каких-нибудь попрошаек, выпрут оттуда еще до захода солнца.
– Нет, пока что не в этот… Но однажды, я обещаю тебе, мы вернемся сюда и останемся здесь жить!
Мир помчал навстречу. Впервые за последнее время на сердце было легко. Хотелось дышать полной грудью.
От осознания свободы голова кружилась сильнее обычного.
Промелькнул лес. Парень чувствовал в себе силы за один шаг покрывать такие расстояния, что волосы становились дыбом.
И тут произошло то, чего раньше никогда не случалось – он споткнулся. Мир покачнулся, отчего Ясту замутило. Перед глазами поплыли темные круги. Яста схватился за голову, но последствия прерванного волшебного шага быстро сошли на нет.
Парень убрал руки – и его прошиб холодный пот.
Они стояли посреди красного поля.
Далеко впереди торчала мрачная Башня. Яста знал, из верхнего окна в их сторону смотрит Отец.
– Если хочешь что-то сказать, – прилетел голос из-под земли, – говори это сейчас.
Яста стоял, вцепившись в ладонь Юллы.
– Я могу сказать одно… папа. Если ты нас отпустишь, я буду жить как простой человек и никому никогда не расскажу про тебя. Ни одно войско не придет к твоим рубежам, все останется как прежде…
Под землей хмыкнули.
Ощущение беды навалилось, как тяжелый мешок. Яста потянул девушку в сторону леса. Но теперь его шаги были обычными человеческими шагами, а лес был далеко. Яста всей кожей чувствовал, что магия отца больше не защищает его.
Вокруг колосилось бесконечное красное поле. Сладкий запах окутал голову: она стала ватной и чужой…
Было легко. Сейчас он не мог понять, почему так боялся идти сюда. В душе бродили какие-то смутные тени, которые волновали его в прошлом, совсем недавно, буквально два шага назад.
Парень помнил лица, которые теперь ни о чем не говорили. Хорошо Яста помнил только птиц. Неожиданно пришла мысль, что не всем людям везет стать птицами. И для этого нужно немного – всего лишь лечь. Здесь и сейчас. Просто лечь и ждать.
Трава была мягкой, как кровать. Парень лег лицом вверх. В яркой синеве быстро летели облака.
В последний момент неясная тоска пробралась в сердце. Яста вспомнил волосы на ветру… Он сделал попытку встать, но небо было слишком тяжелым. Оно давило на хрупкое человеческое тело и не было сил пошевелиться.
Так вот как это происходит, пробилась неожиданно трезвая мысль.