Сергей Лукьяненко – Лигр (страница 61)
Искушение послать к черту – пусть мучается, слушая за стеной! – слишком велико. Но дракон уже вышел из того возраста, когда красивый жест важнее собственного здоровья.
– Проходите, – сухо разрешает он.
На закате было лишь предвестие боли. Ломка начинается в полночь. Дракон ползает по ковру, шипит и судорожно выгибает спину. Лиза стоит на коленях и пытается его удержать, вцепившись в плечи.
Темно и тошно.
Дракон приходит в себя. Измученная спина прижата к ковру, голова лежит на чем-то теплом, не очень удобном, но приятном. Сильные пальцы разминают виски. Он открывает глаза. Ага, что-то теплое – Лизины колени. Ведьма вымученно улыбается.
– Уже утро.
– Я заметил. Но все равно, продолжайте.
Пальцы выдавливают последнюю боль. Хочется мурлыкать и чтобы почесали за ухом. Попросить? Дракон вздыхает.
– Скажите, Лиза, вы же ведьма. Что вам до людей, почему вы их защищаете?
Давно было любопытно, но все как-то не встречалась сотрудница ковена, готовая ответить.
– Я городская ведьма. А без людей город мертв.
Дракон поерзал лопатками по ковру.
– Продолжайте, что ж вы остановились? Хм… А разве мертвый город хуже? Мне кажется, совсем наоборот. Вы только представьте…
Ведьма вскакивает так быстро, что дракон стукается затылком об пол.
– А что я такого сказал? – лениво интересуется он. Боль ушла, и одним четвергом стало меньше.
Глаза у Лизы огромные. Смотрит, точно на первейшего преступника. Злодея всея веков.
– Вы… – Губы дрожат. Непонятно, то ли обругать хочет, то ли заплакать. – Вы… не смейте! Город, он такой… живой. Дышит, растет, говорит. Он… Пустой – это страшно! Это как…
Слов у нее не хватает. Ведьма убегает. Гулко хлопает дверь.
Снова четверг.
Дракон стучит в стенку. Говорит, чуть повысив голос:
– Соседка, пошли чай пить.
Из-за бетона сочится недоумение.
– А что? Я люблю чай. С вареньем.
Не идет. Затаилась.
Окно заливает темнотой. Дракон пьет чай, постукивая зубами о край чашки. Снова знобит, и он накидывает плед. Любимое смородиновое варенье кажется кислым, точно в него натолкали лимон.
Звонок отдается вибрацией в висках и позвоночнике.
– Твою мать!
Неловко поставленная чашка падает. Разлитый чай капает со стола.
Звонок повторяется.
– Да иду я! – кричит дракон.
Болит гортань. С трудом сгибаются колени. Пока дотащился в прихожую, взмок.
На пороге – Лиза. Смотрит виновато. Губы шевелятся. Дракон сквозь гул в ушах разбирает:
– …сказала, можно пользоваться. Малиновое.
В руках у ведьмы – банка с вареньем.
– Проходи.
Дракон плетется обратно на кухню, волоча плед по полу, точно хвост. Он кажется себе очень старым. И облезлым.
Легкие шаги, сбивчивые извинения. Дракон смотрит через плечо. Пристав Заельцовского ковена напугана и смущена.
Смешно. Даже перестает крутить позвоночник. Как, оказывается, мало надо – всего лишь ополовинить боль.
– Спасибо, – говорит дракон и забирает у Лизы банку.
Стекло нагрелось в ее ладонях. Его пальцы, сведенные судорогой, оттаивают.
Дни нервные, суетливые, точно людишки в час пик. Зам робко интересуется, не желает ли босс сходить в отпуск, развеяться. Рявкнул на него.
Вечера длинные, резиновые. Тянутся, тянутся, еле переползают полночь.
Скоро четверг.
Что же вдруг меняется? Чего не хватало до того? Пятнышка варенья на губе? Слизнула, язык розовый, как у отважного Филимона. Почему не замечал раньше: серая радужка обведена рыжим? Не видел, как отводит с лица непокорную прядку волос. Что изменилось?
Вопросы, на которые не может ответить даже дракон, а ведь они живут очень долго.
Лиза испуганно смотрит ему в глаза. Встает, задевая коленом стол. Звякает чашка.
– Я пойду, господин дракон. Мне еще писать отчет в ковен.
Дерзит. Намекает, мол, я – твой охранник.
Никто не знает, почему вдруг все меняется. Даже городская ведьма, которая умеет гадать по цвету светофора и видит будущее в радужных разливах бензина на поверхности лужи.
– Не провожайте меня, я помню дорогу.
Щелкает замок.
Дракон уходит в комнату, ложится на диван.
Бетонная стена. Ненадежная перегородка, извращение панельного строительства. Мечется за ней изумрудный огонек, не находит места.
– Лиза, – говорит дракон.
Огонек замирает.
– Ты же все поняла.
Исчез огонек. Скрылся в лабиринте комнат, отгородился дубовым шкафом. В шкафу – пожелтевшие от времени простыни, подписное издание Толстого и семь фарфоровых слоников, от большого к крохотному. Задрав хоботы, слоны идут за счастьем.
– Лиза.
Наивные слоны.
Болит десна, готовая выпустить клык. Сводит позвоночник зародышами крыльев. Дракон обводит взглядом офис, и сотрудники торопливо утыкаются в мониторы. Слышно пощелкивание клавиш. Наверняка обсуждают по скайпу, что это с боссом.
Дракон поднимется, небрежно бросает заму:
– Я уехал, сегодня уже не вернусь. Звонить, только если важное.
Машина заводится сразу. Низко гудя, выруливает со стоянки. Перед драконом асфальтовая река, перекрытая дамбами светофоров. Машина взревывает, разгоняясь. Иногда кажется, что это похоже на полет.
Но только не сегодня.
Дракон ухмыляется, глядя на себя в зеркало. Нелепо торчат клыки. Вот бы махнули полосатой палкой, заставляя прижаться к обочине. Хохочет во все горло, представляя картинку.