Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 194)
— Доктор Мирош! Доктор Мирош! Нолуана! Коллега!
— Что?!!
Я открыла глаза. Джакч. Так и уснула за столом, головой в лабораторный журнал. Спасибо, что кто-то накинул на плечи одеяло…
В дверях стоял доктор Камре.
— Извините, что бужу…
— Всё правильно, а то бы я тут сдохла.
— …но я понял, что вы должны увидеть это первой…
— Что?
— Кажется, мы нашли фактор «Н»…
Фактором «Н» — «неизвестный» — мы недавно стали называть между собой гипотетическую субстанцию, делающую человека восприимчивым к НАИ. И, надо полагать, эпидемически передающуюся неведомым пока путём.
Он подошёл к столу и сел напротив меня.
— Я хотел прогнать ещё раз тесты с серебряными нанокластерами, там вроде бы что-то получалось — и случайно нашёл в наборе неодимовые. В списке их вроде бы не было, или я не заметил… В общем, решил попробовать. Провёл импрегнацию, поместил препарат в МРСТ — и вот…
Он подал мне несколько планш-карт с трёхмерными моделями, воссозданными из двухсот сорока трёх томограмм. Я стала всматриваться. На фоне разноплотных структур мозга отчётливо выделялось странное ветвистое образование, которое сначала показалось мне похожим на верхушку декоративной травки, которую добавляют в букеты, потом — на какую-то водоросль, а потом — на скелет глубоководной морской губки, подобный тем, которые я видела в комнате академика Ши. Основание «скелета» лежало рядом с латеральным краем клиновидной пазухи, а оттуда паразит прорастал через ленту свода, огибал боковой желудочек — и дальше прихотливо распространялся по белому веществу височной доли, но некоторые веточки проникали и в лобную…
— Вот, — показал Камре, — тут он подходит вплотную к слёзному протоку…
Я это видела и всё поняла. Спора — или что там ещё? — попадает со слезой в носоглотку и оттуда с чиханием или кашлем вырывается наружу, влетает в нос незаражённому, оседает на слизистой… ну да, а потом заползает в клиновидную пазуху — самую труднодоступную из пазух…
— Вы сможете выделить паразита? Или хотя бы взять образец ткани?
— Образец взял. Сейчас он лиофилизируется, потом…
— Вы молодец, коллега, — сказала я. — Напоминайте мне, когда я включаю стерву.
— Постараюсь не забыть, — улыбнулся Камре.
— Сколько вы исследовали препаратов?
— Вы их все держите в руках. Шесть.
— Так это все разные?
— Ну да.
Я просмотрела остальные.
— И все слева…
— Да. Я определил бы общую форму образования как трёхмерную пространственную спираль, причём левонаправленную…
— На взгляд различий никаких.
— Никаких. Все препараты взяты у военных…
— И?
— Я прошу вашего разрешения на препарирование доктора Киши. Насколько я знаю, он из тех, кого называли выродками.
Я помолчала. Какое-то время назад мы обсуждали этот вопрос и решили по возможности не использовать для исследований тела научников. Не потому, что научники лучше военных, а потому, что существует Указ «146/23», вводящий уголовную ответственность за опыты на людях, и как одна из мер, исключающих злоупотребление, был запрет на вскрытие в научных целях лиц, находящихся в контрактных отношениях с департаментами науки, здравоохранения и образования; предполагалось, очевидно, что доктора-потрошители, теша научное любопытство, не остановятся перед тайным умерщвлением студентов, лаборантов и младших сотрудников…
— Хорошо, — сказала я. — Как много времени потребуется?
— Три часа, — сказал Камре. — А, ну да — ещё забор препарата… Четыре.
— Тогда я посплю здесь. Будите сразу, не стесняйтесь.
— Хорошо.
— Спасибо, Камре. Похоже, это настоящий прорыв.
— Боюсь даже думать…
И он ушёл.
Я подкрутила регулятор электропечки, чтобы грела получше, и легла, не раздеваясь, на кушетку, которая тут же, в кабинете, и стояла. Наверное, не стоило этого делать…
Потому что я вдруг ощутила себя в объятиях Князя. Он водил пальцем по моей руке, по плечу, по шее, по здоровой щеке. Изуродованную я пыталась от него прятать. Зачем я тебе такая? Какая? Битая. Кости и сухожилия. Злая и уродливая. Ты ничего не понимаешь в женской красоте. Зачем? Для счастья. Я так долго был без тебя, что теперь всё время оглядываюсь, где ты. А кстати — у Зораха вот здесь такое же клеймо. То есть я думал, что это клеймо «Скалы». А он сказал, что это у него с детства — родимое пятно. Но очень похоже… А где это ты видел Зораха голым? Ну почему голым? Впрочем, да, голым. В душе. А ты что подумала? Я могу подумать что угодно, потому что я девушка испорченная и с фантазией, а ты будешь виноват, понял? Так точно, понял…
— Доктор Мирош! Доктор Мирош! Там раненого принесли…
Джакч! Джакнутый джакч!..
Князь
Не оставалось ничего другого — только ждать. Я курил одну за другой, Динуат отказался. Я коротко как мог рассказал о встрече с экспедицией архи и о том, как на обратном пути наш отряд попал в паводок на горной реке и погиб почти весь — спасся я и спасся Эхи, биолог; на Островах биологию понимают несколько иначе, чем у нас, эта такая наука о жизни
Страшнее всего было ждать, что вот сейчас выйдет Рыба и скажет…
Они там у постели Чака заперлись с шаманом и Зорахом. Я так понял, что простая медицина была бессильна, и требовалось призвать на помощь
Время от времени подходил Лимон, понимал, что ничего не изменилось, возвращался к отряду.
По дороге сюда, когда гвардейцы перенимали у нас носилки и мы с ним бежали налегке, он рассказывал мне о том, что произошло — и тогда, давно, после моего ухода к побережью, и вот только что, перед моим — надо сказать, очень кстати — возвращением. И что это за странное место с полосатым небом…
Оно находится непонятно где, к нему нельзя подойти по земле. Зато из многих — по крайней мере из шести — мест туда ведут проделанные когда-то и кем-то туннели. И время от времени по этим туннелям приходят разные люди. По одному можно прийти из фермерского края, и приходят. В тех местах сейчас неспокойно (а где спокойно?), и то мирные бегут от бандитов, то бандиты бегут от солдат. Долгое время Динуату с отрядом удавалось контролировать ситуацию — практически без кровопролития. В отряд, кстати, принимали и кое-кого из пришедших… может, и зря — проверить-то человека было практически невозможно, кто он и откуда; так что определялись на глазок да по собеседованию. В гвардию, конечно, их не определяли, но приписывали к отделениям в звании волонтёров; оружие давали, да… Приходили — хотя много меньше — и из Пандеи, и откуда-то из-под Гиллемтага, и с самого дальнего юга. Бывало, и уходили куда-нибудь, но такое случалось реже.
Кроме таких вот «дальнобойных» туннелей были и местные, в разные места Долины. Откуда-то все знали, что один вёл в такое специальное место, где можно было исправить одну свою самую страшную ошибку в жизни. Вход в него был в труднодоступном месте, но ко входу вела очень натоптанная тропа. Никто, разумеется, обратно не возвращался…
Впрочем, по большинству туннелей обратного хода и не было. Вернее, идти-то было можно, но никто не знал, куда попадёшь. Во всяком случае, вернуться обратно можно было только по двум туннелям. Может, таких туннелей было и больше, однако как-то не хотелось проверять.
Издавна существовала очень закрытая каста старателей-проводников, обычно из горцев, которые знали если не все, то многие туннели — и водили людей либо в разные места Саракша, либо туда, к месту исправления ошибок. Собственно, один из них, Гор, и показал в своё время Динуату этот кратер. Он примкнул к отряду, некоторое время помогал — но потом куда-то таинственно исчез. Сапог тогда был с ним — вернулся один…
Какое-то время назад из фермерского края заявилась целая банда — с приличным количеством оружия и с вождём. Вождь выдавал себя за полугорца и звался Белым Волком. Поначалу они предложили нейтралитет, наши посовещались и согласились. Похоже, это было ошибкой. Но за нейтралитет с Белым Волком активно выступал Гор, а к его мнению тогда все прислушивались…
Кроме того, у Белого Волка была карта кратера и карта Долины с нанесёнными входами, выходами, тайными ориентирами и прочими важными вещами. И пока жили мирно, наши разведчики — Шило со своими ребятами — многое из этой карты почерпнули. Всю её им никогда не показывали, конечно, но за определённую мзду делали нужные кроки.
Из пришедших в кратер и осевших в нём многие — больше сотни человек — присягнули Динуату, решив впоследствии за ним последовать куда угодно. Просто потому, что там, откуда они пришли, было уже невмоготу. Так возник народ Динуата. И когда бандиты начали обижать некоторых из народа, пришлось вмешаться. И тоже — поначалу удавалось всё решать словами. Но однажды пропали две девочки, и поиски привели к бандиту по кличке Лось. Лося взяли, судили и должны были повесить… В общем, его попытались отбить, и пролилась первая кровь. С этого началась затяжная война с бандой. Императорская Гвардия была многократно сильнее в схватках, бандиты лучше знали местность и могли появляться неожиданно и неожиданно исчезать.
Судя по тому, что Шило опознал в госпитале одного из пропавших (да ладно, чего уж там — дезертировавших) волонтёров — бандиты нападали и на старателей. Они нападали на воспитуемых и конвоиров из «Птички», добывая «пушнину» и оружие. В последние дни устроили несколько засад на научников и солдат (это уже я догадался сам)…