Сергей Лукьяненко – Девятый (страница 15)

– Для трансфера использовать не более одного истребителя! Это важно. Прошу поспешить. Есть ровно одни земные сутки. Если Святослав Морозов не прибудет на корабль, весь экипаж и пассажиры погибнут.

И экран погас. Очень резко, я не заметил, чтобы Дюваль отдал какой-то приказ или шевельнулся.

– Бруно, анализ сообщения, – сказал генерал. – Без рассуждений, заключение.

– Мятеж на борту, – сообщил искин. – Капитан Дюваль находится под принуждением. Святослава Морозова с большой вероятностью требуют на борт, чтобы уничтожить, пользуясь отсутствием у него годных к возрождению тел. Угрозу уничтожения людей на борту капитан Дюваль считает абсолютно реальной.

– Бруно, рекомендации.

– Учитывая число членов экипажа – двенадцать человек, а также гражданских лиц в количестве восемнадцати артистов, было бы разумно подчиниться и отправить Святослава Морозова на корабль. Существуют определенные шансы, что цель мятежников определена ошибочно и он выживет. Однако подчинение требованиям экстремистов противоречит политике Небесного воинства и морально-этическим нормам человечества. Можно попытаться атаковать корабль и высадить десант морских пехотинцев. Можно использовать комбинированную тактику. В любом случае окончательное решение должен принимать лётчик Святослав Морозов.

Искин замолчал. Уотс развёл руками.

– Вот такая ситуация, пилоты. А ещё есть слова серафима, которая просила оберегать вас. Поэтому я информирую, но не настаиваю. На принятие решения чуть больше часа.

– Может, вы что-то знаете? – впервые заговорил Гиора. – Или от нас что-то ускользнуло?

– Ух ты, круто! Ровно одни сутки – это не техническая неисправность, – сказал Боря. – Ультиматум! Мятеж! Ха-ха-ха!

Он очень невежливо заржал, и я слегка двинул его локтем.

– Полетишь? – спросил Эрих с любопытством.

– А ты бы полетел? – огрызнулся я.

– Нет, пожалуй. Никакой гарантии, что заложников пощадят. Да они уже могут быть мертвы! Но я – не ты, вот и спрашиваю.

– Никто не будет осуждать тебя за любое решение, – торжественно сказал Илай. – Я предлагаю всем помолчать и помолиться…

– Тип истребителя не указан, – неожиданно сказала Анна. – Если взять «осу»…

– «Овод», – меланхолично поправил Гиора.

– Если взять «осу», – с напором повторила Анна, – то можно лететь вдвоём. А если «шершень»…

– «Шмель», – упрямо заметил Гиора.

– …то втроём.

Эрих пожал плечами:

– Да Слава ещё и не ответил!

– А я знаю, как он ответит, – отрезала Анна. – «Осу» или «шершень»?

– «Осу», – сказал я, подумав. – «Шершень» – это словно заорать, что летит группа. «Оса», может, и проскочит.

– Кого берёшь? – продолжила Анна.

– Разумеется, морпеха! – сказал Уотс. – Кстати, Фанг Ву тоже предложил «овод» и себя как кандидата. Он достаточно молод, в прекрасной форме и не слишком крупный физически, тесно не будет. Вы действительно готовы лететь, Святослав? Это ваше осознанное решение?

Ну что тут скажешь?

– Я не в восторге, – сказал я. – Но да, я лечу. Один. Возьму «пчелу».

Эрих вытаращил глаза.

Глава шестая

– Святослав!

Вообще-то так у нас не принято, не говоря уж о том, что неприлично. Когда ты большую часть времени живёшь в ограниченном пространстве, очень важно иметь место, где можно укрыться и тебя никто не побеспокоит!

Я уж не говорю о том, что посетить туалет на взлётной палубе – обязательная часть подготовки к полёту.

– Ты совсем олух, Святослав? Ты чего уши развесил? Какой ещё мятеж?

Это Анна.

– Это же французский экипаж. Французы не умеют играть в мятеж, только в революцию или беспорядки.

А это Эрих.

Дверь в кабинку недостаточно толстая, чтобы заглушать голоса. Изнутри на ней написан маркером непристойный стишок и нарисована ещё более неприличная картинка. Хорошо, кстати, нарисована, да и стишок смешной. Я смотрел на картинку и размышлял о том, что на Каллисто у нас нравы построже, да и болваны убирают тщательнее – через сутки бы всё закрасили.

Наши толкались в туалетной комнате (только Хелен застеснялась войти) и ругали меня на все лады.

– Ребята, да вы что? Святик не дурак!

Спасибо, Борька.

– Он наивный, конечно, но не настолько же.

Выйдя из кабинки, я громко хлопнул дверью и встал к умывальнику – тому, что пониже, для недавно воскресших пилотов. Пустил воду посильнее. Анна и Эрих подошли с двух сторон.

– Ты понимаешь, что это подстава? – спросил Эрих негромко.

– На девяносто девять процентов, – так же тихо ответил я. – Один оставлю на то, что круассаны кончились, и экипаж взбунтовался.

– И капитан затребовал тебя испечь новые? – Анна слегка успокоилась.

Я пожал плечами.

– А что мне остаётся? Сказать, пусть на буксире всех убивают? А вдруг и впрямь убьют?

– Зови серафима.

– Не хочу, – отрезал я. Сунул руки под сушку. – Просто убить меня можно куда проще. Тут что-то совсем другое.

– Он прав, – сообщил Боря, оставшийся стоять у дверей. – Мятеж, наверное, возможен, но не по естественным причинам. А вот если падшие перехватили буксир и свели с ума экипаж…

– Никогда такого не было, – сказал Эрих, но задумался.

– Или просто захватили буксир. Разве экипаж справится с падшими? – Боря развёл руками. – Ну или Кассиэль. Решил уединённо поговорить со Святославом, а как это сделать, если Слава на базе заперт? Ну и появился на буксире, зыркнул строго на капитана, велел…

– Давайте не станем гадать, – попросил я. – Я полечу. Пойду на контакт. Надеюсь, всё хорошо будет. В самом крайнем случае – взмолюсь о помощи.

– И всё-таки глупо, – сказал Эрих, но уже спокойнее.

– Позволь мне быть с тобой, – попросила Анна. – Поместимся в «пчеле».

Я чуть-чуть об этом подумал, потому что представлять нас с Анной, поделивших один комбинезон, было интересно. Потом сказал:

– Зачем? Тех, кто требует меня, это насторожит и разозлит. А бойцы из нас всё равно никакие.

– Ну и дурак, – только и сказала Анна. Развернулась и вышла – за дверью мелькнула встревоженная Хелен.

Эрих стоял, размышляя. Мы больше не пытались скрыть наши голоса. Да и вряд ли шум воды заглушит их для современных микрофонов, такое только в старом кино бывает.

– Цугцванг. Безвыходная ситуация, – решил, наконец, Эрих. – Если ты отказываешься – на тебе клеймо трусости и бесчестия. Если ещё убьют хотя бы одного-другого пассажира, то всё… никто с тобой и не заговорит. С другой стороны, тебя могут убить в полёте или на борту буксира. Ну или сделать какую-нибудь гадость. Хорошего не жди.

– Я и не жду, – признался я. – Потому никого и не тащу с собой.

Титан по сравнению с Каллисто живой и шумный. Оба спутника пойманы в приливном захвате своих гигантских планет-хозяев, оба огромные, больше Меркурия, оба выморожены дыханием космоса. Но на этом сходство кончается, потому что Титан покрыт густой азотной атмосферой с хорошей примесью метана и этана. Будь Титан ещё чуть похолоднее, азот бы загустел и покрыл его сплошным океаном.

Но Титан всё же теплее, там в жидкость превращается метан. В небе плывут метановые облака, из них идут метановые дожди, метановые реки текут и впадают в метановые озёра – чтобы чуть-чуть согреться, испариться и вознестись в плотную азотную атмосферу.

В общем, углеводороды на Титане – как вода на Земле. Всякие газовые корпорации рыдать должны – тут природный газ можно вёдрами черпать.