Сергей Линник – Обменный фонд (страница 14)

Бронь и тут сработала без осечки, и мы практически запрыгнули в отходящий поезд. Минут десять до отправления оставалось. Третье купе спального вагона, я знаю, ты нас ждало.

Проводник предложил чаю, но я отказался следом за Михаилом. Не хочется пока. Наверное, гонка последнего часа всё же дала о себе знать.

Да, решение самое лучшее. Уйти, пока не начали искать. А я дальше «зашёл и унёс» не планировал ничего. Даже не думал. Готовился, что придётся сидеть в Минске, пока горячка первых дней поиска не схлынет. Или выбираться на машине, допустим. Короче, расписание поездов не изучал. С другой стороны, не нервничал и не думал, успеем ли. Во всём надо искать хорошее. Даже в собственной недальновидности.

Михаил молча лёг на свою полку, но вскоре снова сел.

— Что, мандраж колотит?

— А ты как думал? Я такой хренью никогда не занимался.

— Значит, можно вести отсчёт с этого дня. Хвалиться тут нечем, но иной раз люди и похуже вещи делают, при этом никакой выгоды даже не ищут.

— Ну, а ты? Как у тебя было?

— Никак. Дурак был малолетний, магазин продуктовый подломили с дружбаном. Разве что не расписались «Здесь накосячили Лёня и Коля». Нас и приняли в тот же день. А у меня уже приводы в детскую комнату, да и следаку, видать, палки для отчёта не хватало. Сразу на малолетку и сплавили. Одлян. Весёлое место. Помню, даже книжку про эту зону написал один.

— А потом?

— Суп с котом. Не будем об этом. Я же тебя не спрашиваю, с какого перепугу ты в эту петлю голову засунул?

— Давай водки выпьем, а? Сейчас снаряжу проводника, пусть сгоняет в вагон-ресторан.

— Ну посылай гонца, раз такое желание.

Сам я бухать не люблю. Плыву быстро с непривычки. Самое большое — бокал сухого, и хватит. Но раз напарнику захотелось, одного не брошу. Мне с ним еще на девять дел сходить придётся.

Проводник вернулся быстро. Принёс бутылку светло-зелёного стекла с простой этикеткой и тарелку с бутербродами. Насчёт выпивки не знаю, а хлеб и колбасу оценил. Вроде свежие продукты, а то как-то отравиться не очень хочется.

Михаил сдернул пробку, разлил по принесенным стаканам водку. Запашок резковатый, но у нас тут не пьянка, а лечебная процедура.

— Ну что, за расстрельную статью, — поднял я стакан.

— В смысле? — удивился напарник.

— В прямом. Хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Но мы ведь попадаться не собираемся?

— Ну тебя в болото, — сказал вдруг побледневший Михаил. — Умеешь ты поднять настроение. Но да, попадаться нам незачем. Хоть так, хоть иначе, жизни не будет никакой.

Похоже, напарник до самой Москвы не спал. Пару раз я просыпался, видел, что он лежит с открытыми глазами. Конечно, мы с ним это дело слишком по-разному ощущаем. Что для меня обычная работа, ему — чуть ли не крах мироустройства.

Наверное, он до самого конца не воспринимал наше дело как кражу. А сейчас подумал, что из-за нас пострадают совершенно непричастные люди: директор музея, которого в лучшем случае уволят, сторож и завхоз, которые реальные сроки получат с гарантией, ещё кого-то приплетут. Всё зависит от того, сколько голов хватит начальству, чтобы успокоиться.

Но я не психолог и не поп. Мне волнения Михаила как-то как-то побоку. Взрослый дядька, переживёт. Лишь бы бухать не начал. Пьяницы — они ненадёжные. Я с ними дела старался не иметь. Так что если напарник с катушек слетит, придётся задействовать местные кадры. А это долго и с неизвестным финалом. Здешние воры получше меня знают, куда лезть можно, а куда не стоит. Понадобилась целая война, чтобы начали сколачиваться банды из вояк, которым расстрельные статьи пофиг.

А вечером мы прибыли в Москву. Никто нас не встречал, и мы спокойно вынесли свои вещи, вручили их носильщику, сели в такси, которое довезло нас до дома в Хлебном переулке. Осталось только отправиться назад и отдать заказ Сахарову.

Но мне что-то стало не до того. Какая-то слабость напала и делать ничего не хотелось. Даже поесть желания не возникло. Поставил на керосинку чайник вскипятить. Вон, печенья пачка лежит, хватит нам двоим. Утром думать начнём. Сейчас мозги напрягать совсем неохота.

— Чай? Хорошо, — зашёл на кухню Михаил. — И я буду. Ты знаешь, я вот что подумал: нас же никто не гонит? Предлагаю отдохнуть пару дней. Просто отлежаться. А то, как вспомню, что опять по голове жахнет в этом портале, тошно становится.

— Я только «за». И рожи эти видеть не хочется. Подашь заварку? За тобой в шкафчике.

Утром я сходил в магазин и купил косточку с мясом, картошку, вермишель и лук. Сварю супчик. Повар из меня тот ещё, но уж простые вещи почему бы и не сделать? Ума много не надо — сначала кипяти косточку медленно, потом бросай туда картошку, а за ней вермишели горсть. Посолить, есть горячим.

Вот этим я и занимался до полудня. Поели, снова полежал. Лениво полистал книгу «Безобразная герцогиня», которую так хвалила Вероника. А тут увидел в книжном магазине, и купил. Ещё до Минска, после библиотеки и Лидии. Руки дошли только сейчас. Мне книга откровенно не нравилась. Сочувствия эта Маргарита не вызывала ровным счётом никакого.

Мысли вернулись к Лидии. Может, позвонить? Наверное, она должна уже домой прийти. Договориться, встретиться, пообщаться просто. Блин, да я с нормальными людьми сто лет не разговаривал. Даже если у меня с ней не выгорит ничего, так хоть живого человека услышать. Ну и симпатичную женщину заодно.

Я отбросил романчик автора с трудночитаемой фамилией, оделся, и пошёл на улицу. Телефон-автомат есть возле нашего дома, на углу. Послушал — гудит. Бросил в прорезь гривенник и набрал номер. Взял трубку какой-то мужик, который на просьбу позвать к телефону Лидию Васильевну что-то прохрипел, но связь не прервал. Спустя минуту она ответила:

— Комарова, слушаю вас.

— Здравствуйте, я Леонид. Помните, в библиотеке?

— Как же хорошо, что вы мне позвонили! Только сегодня вспоминала о вас. Слушайте, вы завтра свободны? Приглашаю вас вечером в Большой театр! На работе предлагали билеты, будут давать «Кавказского пленника» Асафьева. Балет. Вы согласны?

— Большой театр? — удивился я. — Никогда не ходил туда. Но с вами, Лидия, готов даже на балет.

— Вот и хорошо! Я сейчас позвоню и скажу, что забираю билеты! Встречаемся завтра… давайте в половине шестого, в скверике.

— Хорошо, Лидия, завтра в половине шестого, скверик у театра, — повторил я.

Вот те на. Поход в театр — это круче ресторана? А если в Большой? Никогда даже не собирался туда. Балет к тому же… Там куда ни плюнь, одни меньшинства. Но ладно, я же на них смотреть буду, не обниматься.

Костюм у меня есть. Рубашки тоже имеются. Ботинки хорошие, хоть и без галош. Но это я куплю. Вот галстука нет.

— Слушай, у тебя есть галстук? — спросил я Михаила.

— Есть, — удивлённым голосом ответил он. — Тебе зачем?

— Завтра в Большой театр пригласили. На балет «Кавказский пленник». Композитора не помню.

— Да какой нахрен композитор, Лёня? Кто позвал хоть? Ты здесь без году неделя всего!

— Музейщица из библиотеки, я же говорил.

— И ты ей позвонил?

— Да, а что такого?

— Лёня, ты сам подумай! Вот ты с ней в театр сходишь, а потом вы решите попрактиковаться в других танцах. Ты штаны снимешь, а там иконостас тюремный! Это же палево!

— Миша, извини, но тебе надо поменьше смотреть сериалы на НТВ. Честно, они сильно искажают действительность. Давай забьёмся на щелбан, что у меня нет татуировок. Ни одной. Согласен?

— Что, правда?

— Щелбан, Миша. Или тебе так хочется меня без штанов увидеть?

— Да ну тебя! Нет, я всё понимаю, живые люди. Но с бабой этой лучше только про погоду и театр. Про музеи — не надо. Мол, удовлетворил любопытство, больше не интересно.

— Галстук дашь?

Глава 9

Встретились мы… да обычно. Я сразу заметил музейщицу. Она пришла раньше и стояла чуть в стороне от основной толпы театралов. Я пробрался сквозь толчею ожидавших своих спутников и жаждущих лишнего билетика, и поприветствовал её:

— Добрый вечер, Лидия Васильевна.

И вручил букет белых хризантем. Не бог весть что, но лучше цветочный магазин у метро «Арбатская» предложить не мог. Очень я предусмотрительно не понадеялся купить цветы у театра. Вроде бы и должны продавать — если не даме вручить, то хотя бы артистам подарить, но не заметил я ни одного продавца по дороге.

— Здравствуйте, Леонид. Спасибо за цветы, — улыбнулась она и с явным удовольствием прижала букет к груди. — Но мы же договаривались без отчеств. Когда я слышу это «Лидия Васильевна», то мне кажется, что я в одну минуту постарела лет на тридцать.

— Каюсь, больше не буду, — кивнул я. — У нас еще много времени? Когда начало спектакля?

— Примерно час. Но мы можем сдать пальто в гардероб, взять там напрокат бинокли, и сходить в буфет.

— Согласен. Особенно насчет буфета.

Что сказать о театре? Дорого-богато, это не отнять. Сразу видно, имперское заведение. Местами позолоты как у цыганского барона в доме, но всё равно красиво.

Буфет, кстати, так себе. Во-первых, очередь. Вся эта публика в костюмах и вечерних платьях как с голодного края вырвалась — лимонад и бутерброды сметали влёт. Пришлось постоять среди ценителей балета, которые натощак никак не собирались наслаждаться прекрасным. Причем почти все они делали вид, что не голодны, а так, зашли случайно. Но еду поглощали при этом довольно-таки жадно. Показушники, одно слово.