Сергей Линник – Обменный фонд (страница 16)

Завтрак как завтрак, особенно после поллитровой кружки чая. Меня даже разморило немного.

— Ты так и не сказал, как вчера в театр сходил? Результативно? — словно между прочим спросил Михаил.

— Смотря что считать результатом. Балет не понравился, точно не моё. С музейщицей погуляли, домой проводил, просила не исчезать. Кстати, слушок о Минске в их среде уже пошёл. Но нет даже версий, зачем вынесли Левитана с Айвазовским.

— Культурно отдохнул, короче.

— Можно сказать и так. Когда назад планируешь?

— Вечером. Всё равно идти придется, почему бы не сегодня?

— Я схожу, прогуляюсь.

— Охота тебе? По такой погоде?

— По любой хорошо. Воля-то у меня только здесь, там никуда не пускают. Может, перекушу где по дороге.

Ходил я по принципу «куда ноги несут». Достопримечательности мне не интересны, никогда не придавал значения, кто жил вот в этом самом доме, да что делал. Тех людей уже нет, а жизнь у человека всегда складывается из разных мелочей, о которых лучше не говорить. Потому как любой деятель с мемориальной доски дома ел, спал, и сидел в сортире. Временами пил водку и ругался с домашними. Мало чем гордиться можно.

Интересны мне только расстояния, все эти кренделя по местности, которые я выписываю по городу. Когда-то прочитал, что в Лондоне один фраерок на велосипеде проехал по всем улицам города, не пропустил ни одной. Уважаю. Вот я бы, появись такая возможность, пешком обошёл. Лет за пятьдесят с Москвой справиться можно, наверное. И не бросил бы, я упорный. Но вечно что-то мешает — то посадят, то некогда.

Сегодня ноги понесли меня на Арбат. Пройдусь по Староконюшенному, через Сивцев Вражек выйду на бульвары, там и поем где-нибудь. А потом назад вернусь.

Вот ведь люди! Что ж вам всё другим настроение испортить хочется? Рядом Арбат, по которому вроде как Сталин частенько на дачу ездит, а тут шпана малолетняя пытается у меня последнее отобрать. Не совсем мелочь, лет по шестнадцать, наверное. Трое перегородили дорогу в проходном дворе, четвёртый сзади шаркает, вроде как не дает сбежать.

— Слышь, дядя, отстегни трояк, — начал самый наглый.

Во все времена есть такие хлопчики, которые сильно хотят стать блатными. Наслушаются сказок, и вперед — кепочка, походка, руки в карманы. Эх, детвора бестолковая, нет там никакой романтики, только узнаете вы об этом, когда поезд уйдет.

— Ты кто? — лениво спросил я и сунул руку в карман. — Обзовись. Чей будешь?

Вот еще упущение — Вероника слишком мало давала уголовного жаргона. Думаю, он сильно отличается от привычного мне. Так что лучше выезжать на гоноре. Вот и сейчас — пареньку надо представиться, старшего своего назвать.

Молчит. Замялся, переглянулся с товарищами. Понятно: никакого «старшего» у них нет. Просто шпана, решившая испытать удачу.

Один из троицы, самый щуплый, вдруг шагнул назад и пробормотал:

— Слышь, братан, извини… Мы не знали, что ты…

Грамотный, который сзади в засаде таился, судя по звукам, решил скрыться. Кто ж его знает, за чем я в карман полез?

Обошлось. Но я вот такие встречи не люблю. Эти деятели слишком часто считают себя бессмертными. Сами в блудняк лезут и других за собой тянут.

И гулять расхотелось из-за них. Я вышел в Большой Афанасьевский, да и зашагал назад.

Возле дома я увидел дворника. Он возился у второго подъезда. Вот кто обеспечит нас обедом!

— Равиль! Ходь сюда, чё скажу! — позвал я его.

— Здравствуйте, Леонид Петрович.

Отчество он у меня сам спросил, так что никаких Леонидов. Скоро и чемоданы таскать начнет, никуда не денется.

— Михаил Николаевич вызывал сегодня?

— Нет пока, — чуть испуганно ответил он. — Надо зайти?

— На вот тебе, — я достал из кармана деньги, — двадцать рублей. Сбегай в «Националь», возьми там две порции солянки, два шницеля с гарниром, любым, и шесть, нет, восемь пирожков из слоеного теста с мясом. Запомнил?

— Да, Леонид Петрович, сейчас всё сделаю.

— Давай, не задерживайся.

Вот и стукачок при деле. Зато пообедаем на славу.

Сборы много времени не заняли. Михаил надел свою форму, которая точно послужит пропуском куда угодно, тубусы запихали в мешок. Принесенное останется здесь, потому что тащить назад барахло бессмысленно. Пойдем почти налегке.

Свой набор инструментов я спрятал в вентиляционном отверстии на кухне. Так себе тайник, но хоть такой. Это на случай, если вдруг Равиль страх потеряет и полезет в наше отсутствие пошарить в вещах. Событие маловероятное, он Михаила боится до дрожи, но лучше поберечься.

Как стемнело, так и пошли. Напарник впереди, я на полшага сзади. Освещение на улицах никакое — лампы в фонарях здесь маломощные, одна видимость блестит на мокром асфальте.

Борисоглебский переулок в это время обезлюдел. Да и зачем здесь ходить в воскресенье вечером? Магазинов нет, театров с ресторанами тоже. А жители по домам уже сидят, готовятся к новым трудовым свершениям прямо завтра с утра.

— Открывай, — кивнул Михаил на замок, висящий на двери трансформаторной будки.

— Держи, — подал я ему мешок и достал ключ.

Висячий замок — фикция, для отвода глаз. Настоящий-то поискать надо, если не знаешь, где он. Вот его я и открыл.

Внутри ожидаемо сухо и прохладно. Я вытащил кирпичи и запустил портал. Трансформатор сразу загудел громче. Наверняка в окрестных домах сейчас мигают лампочки. Ничего, потерпят.

Ну вот, я вернул стене прежний вид, и встал рядом с Михаилом. Потом, вспомнив последствия переноса, сел. Сколько секунд еще?

Глава 10

На этот раз свет перед глазами выключился на довольно короткое время. Я услышал, как кто-то громко топает по полу, а потом резко включился свет. В голове шумело как после удара телефонным справочником. Есть такое развлечение у органов дознания.

Конечно же, прибежавшие сразу бросились к Михаилу, но он их сразу послал. На меня, пытавшегося справиться с головокружением, никто даже не глянул. Так мне показалось. Утверждать не стану, мне тогда не до того было.

Вскоре нас бережно отвели в какую-то комнату и усадили в кресла. В настоящие, мягкие и удобные. Самое странное, что мешок с тубусами у меня из рук никто не пытался взять, так я и остался с ним.

— Ты как? — спросил Михаил.

— Терпимо. Даже не тошнит почти. Слышь, дружок, принеси-ка нам чаю, — обратился я к неизвестному охраннику, или кем тут этот шнырёк работает.

Мозг у фраерка явно заскрипел: смотрел он на меня как на внезапно заговорившего кота.

— Чаю, две кружки. Горячего. Мне зелёного, без сахара, Михаилу Николаевичу чёрного. Быстро. Что непонятно? — повторил я.

Тут он встрепенулся, выглянул из кабинета и повторил мою настоятельную просьбу кому-то. Наверное, не охранник. Да мне всё равно, хоть директор. Меня вот больше волнует сухость во рту и какой-то странный запах.

— Здесь картины? — вдруг спросил неохранник и протянул руку к мешку.

— Руки убрал! — гаркнул я на него. — Ты кто такой? Я тебя не знаю. При передаче должен присутствовать либо кто заказ передал, либо его представитель, которого тот сам назвал. Давай, зови Андрея Дмитриевича, Ивана Максимова. А сам пока сходи, за чайком проследи.

Незнакомец изобразил строчку из песни «то краснею, то бледнею» и вышел, довольно-таки резко хлопнув дверью.

— Хорошо ты его, — хохотнул Михаил. — Насколько я знаю, он тут один из самых главных.

— Он не представился. Но я бы всё равно не отдал заказ. Это не оговаривалось. Так что им придётся поискать нужных людей. Сами виноваты, не обсудили передачу.

За косяк с музейной темой подготовки они мне ещё будут должны. И немало.

Чай принесли минут через пять. С печеньем и баранками. Старались.

Нас оставили в покое. Наверное, вызванивали тех, кто присутствовал при нашем отправлении в прошлое. Я не радовался. Это так, притирка. Они меня, я их. Где-нибудь посередине остановимся. Всё равно, когда это кончится, дружбы с ними я водить не собираюсь. Как и они со мной.

В основном мы молчали. Михаил нашёл пульт от телевизора и листал каналы, не останавливаясь нигде. Я тоже посматривал на экран, ничего даже не пытаясь запомнить. Мне эти шоу никакой радости не доставляют. Фигня, короче, вот как раз для убийства времени.

Дверь открылась и вошёл Сахаров. И часа не прошло, примчался. А за ним — тот самый хрен, которого я не подпустил к мешку. Вторая серия начинается.

— Добрый вечер, поздравляю с успешным прибытием, — произнёс он совсем равнодушно.

— Добрый, — сказал Михаил. А за ним и я угукнул.

— Давайте сразу, чтобы в будущем не возникало недоразумений, — продолжил Сахаров. — Станислав Игоревич обладает теми же полномочиями, что и я. Это наше упущение, надо было довести до вас весь состав лиц, имеющих необходимые права. Теперь давайте посмотрим, что же вы… доставили.

Я отдал мешок Михаилу. Пусть демонстрирует. Кстати, это вовсе не значит, что он главный. Немного наоборот, но я об этом никому не скажу.