Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 30)
Фокс глянул на меня с усмешкой:
— А чем предложишь на жизнь зарабатывать?
Тут я завис: а действительно, чем?
— Четыре года назад мне повезло, — сказал Фокс. — Сто долларов в месяц мальчишке, который только и умеет, что на лошади удержаться, — мечта. Ну, на самом деле, не такая уж легкая работа – быть курьером, зазря ведь деньги платить не будут, но работа оказалась временная: компания разорилась из-за телеграфа, как только первая телеграмма с востока в Сан-Франциско прошла. Ну, по югам телеграфа почти не было, но там большей частью и новостей никаких срочных не было, чтобы держать такую службу, как «Пони-Релай». Да тут война началась, а я в тот момент был в Техасе – ну то есть, в какой армии курьером служить, вопросов не было. И носился с эстафетами между Техасом и Арканзасом. А в прошлом году весной крепко простудился и заболел. Хорошо так заболел, думали, не выкарабкаюсь. Тем временем дикси ушли, янки пришли – куда деваться, когда оклемался? Украл я у янки лошадь и попробовал уйти на Запад. Да хрен уйдешь: дороги перекрыты, а где дорог нет – можно на банду нарваться. Ну я и нарвался. И спросили меня: а что это ты, Фокс, от войны за правое дело линяешь? Дезертир?
Я быстро глянул на девичье лицо Фокса: да уж, нашли дезертира.
Фокс хмыкнул:
— Ну я и сейчас не очень солидно выгляжу, а тогда после болезни вообще был тощенький и бледненький задохлик. Какой из меня дезертир – так, одно недоразумение. Но к банде пришлось присоединиться. Лошадей для них у янки воровал, в основном. Или вот еще посылали телеграфные провода резать. И чем мне сейчас заниматься, если все, что я умею, — лошадей воровать? Это ведь только во время войны кража лошадей – удаль, а на Западе за это вешают.
— Ковбоем? — промямлил я.
Фокс очаровательно улыбнулся:
— Ты себе вообще как работу пастуха представляешь? Это на востоке парочку коз пасти – особой силы не надо, а чтобы со стадом полудиких техасских бычков управиться – там мужики нужны, кто меня наймет? Разве что табунщиком – за рабочими лошадьми присматривать. Десять долларов в месяц. А Джейк вон только потому, что знает, как два проводка соединить – восемьдесят долларов получит. И что, я совсем тупой и такой работы не освою?
— Освоишь, — согласился я. — И вообще, за электротехникой будущее. Но читать много придется.
— Выучусь, — легкомысленно сказал Фокс.
8
Что там Джейк сказанул о Фоксе в свое время мистеру Поттсу? «Пусть лучше валит в Техас или Калифорнию, где его никто не знает»? Ха-ха!
Мы еще не успели выгрузиться в Форт-Смите, как услышали:
— Фокси, живой?
Фокс приветственно помахал рукой:
— А что мне сделается?
— Кто тебе такой шикарный фонарь поставил? Этот длинный?
— Неа, — ответил Фокс. — Это так, на сучок налетел.
— Хороший был сучок, — посочувствовал знакомец.
И дальше пошло-поехало:
— Фокси, как жизнь?
— Ой, Фокс, ты ли это?
— Фокси Кид вернулся…
Перекинувшись парой слов с одним знакомцем, другим, третьим, Фокс направил наш фургон на какой-то знакомый ему двор. Город был переполнен, мест в гостиницах не было.
— Если что, сможем ночевать и в фургоне, — выразился Джейк, оглядывая окрестности. — Не зима.
Форт-Смит и до войны был по арканзасским меркам городом не маленьким – около полутора тысяч человек, а с началом войны народу начало прибавляться. Этот город был воротами на запад – сразу за окраиной начинались Индейские территории; на территориях тоже была война, но если их проскочить – дальше открывались вольные земли дальнего Запада, где войны не было, если, конечно, не считать индейцев, но индейцы там были уже не везде. «Проскочить» можно было двумя способами – налегке, верхом, небольшими незаметными отрядами, или же на фургонах, запряженных волами. Волы выдают офигительную скорость две мили в час, поэтому слово «проскочить» кажется неуместным. Понятное дело, одинокий фургон, тянущийся с такой скоростью – легкая добыча и для бандитов, и для индейцев; поэтому фургоны сбиваются в обозы. Сотня фургонов – это уже серьезно, и редко кто захочет с такой силой связываться. Вот и в прошлом году из Форт-Смита ушло на Запад полторы тысячи человек, а сейчас снова накопилось народу – еще полторы-две-три тысячи уйдет, а город все равно не опустеет: будет мастерить фургоны, упряжь и всякое добро, что понадобится переселенцам в долгом пути, будет покупать и продавать волов и лошадей, заготавливать провиант для переселенцев, которые наверняка поднакопятся к следующему году. Основной поток американских переселенцев на Запад шел много севернее, от города Индепенденс, но переселенцам с Юга – а их много сейчас было, стронутых с места войной, — подходил и южный маршрут. И потому в Форт-Смите можно было встретить и бывших конфедератов, и юнионистов, и беглых рабов, которые вообще-то беглыми уже не считались, а военные власти города не сильно интересовались, в каких отношениях человек находится с законом и на чьей стороне воевал, лишь бы этот человек не расхаживал по городу с оружием, не нападал на солдат, но только запасался бы снаряжением, чтобы свалить дальше на Запад.
И Фокс, который в Арканзасе прятал свое девичье личико не хуже Гюльчатай, сейчас не стесняясь демонстрировал свой налитый синевой и зеленью фонарь всему окрестному населению.
Когда мы нашли удобное место для парковки, и Фокс определил наших лошадей на постой в небольшую конюшню (причем его волновало больше, чтобы лошадей и фургон не украли), можно было пойти посмотреть город. Норман сразу решил отправиться к начальству, чтобы знать, для чего, собственно, мы нужны, Джейк пошел с ним за компанию – явно познакомиться с людьми, отирающимися около начальства, чтобы узнать, какие подлянки нас могут ожидать, Фокс собрался повертеться в салунах, чтобы разузнать примерно то же, а я отправился с ним.
— Только если слишком много выпьешь, — предупредил меня на всякий случай Фокс, — я тебя тащить обратно не буду.
— Я и не собираюсь, — ответил я. — Пива разве что попробовать, а то не может же быть, чтобы в городе было полно немцев, а пива не было.
— Ну прямо полно… — протянул Фокс.
Я ткнул пальцем в ближайшую вывеску: «Отто Дитрих, бакалея», потом в другую: «Джон Райх, шорник», потом дальше «Хансен».
— Насчет Хансена ты врешь, — заметил Фокс. — Он швед. А кстати, зайдем к нему.
Мы зашли в салун Хансена и заказали пива. Фокс негромко переговаривался с барменом, обменивался новостями. Подходили другие посетители, тоже находили что сказать давнему знакомому. Фокс не был в городе около двух лет, событий накопилось много. Я помалкивал и к разговору почти не прислушивался. Обстоятельства жизни совершенно незнакомых людей были неинтересны. А когда Фокс начал расспрашивать о ценах на снаряжение и лошадей, я вообще из разговора выпал, потому что большей частью не понимал, о чем он спрашивает. Некоторые слова были знакомы, да, но смысл у них явно был такой, какого я не знал. Так что я на какое-то время отвлекся, а потом обратил внимание, что до Фокса начал доматываться какой-то парень. Я прислушался. Выяснилось, что парень, как и Фокс, был курьером в Пони-Релай, а теперь выговаривал ему за то, что Фокс переметнулся к конкурентам. Надо полагать, Фокс только что упомянул, будто работает на телеграфную компанию. А что, нельзя? Но парню почему-то телеграф жизни не давал, хотя если б вдруг Пони-Релай сейчас возобновила работу, его туда бы не взяли: за четыре года он вырос и нарастил на себе мяса, не то что наш Фокс, который все еще выглядел подростком. Ума, впрочем, кажется, парень не прибавил с годами, потому что был уверен, что все эти телеграфы – игрушки для городских белоручек, которым деньги некуда девать.
— Телеграф, — встрял в разговор я, — это не роскошь, а средство связи.
Я ухмыльнулся, поняв, откуда спер эту фразу, безжалостно ее переделав. Ну-ну.
— Да эти проводки – фигня полная, — сказал парень. — Их порвать – делать нечего. Первая же гроза весь ваш телеграф переломает, а места у нас здесь такие, что грозы часто.
Про частые грозы это он правильно сказал. Я не упоминал раньше – вроде как не к слову приходилось, — но от самого Мемфиса дня не бывало, чтобы гроза не собралась. Иной раз вроде как и солнышко светит, но посмотришь вдаль – а там нехилая тучка и молнии бьют. Климат такой, что ли?
— А что, — спросил я, — часто нет связи с Миссури?
— Бывает иногда, — сказал кто-то. — Но только вряд ли от гроз. Бушвакеры рвут. В прошлом году бабу какую-то арестовали – будто бы она провода резала, — мужчина призадумался: – Это как она резала, интересно? Не по столбам же ей лазить?
— Да все равно, — возразил парень. — Главное ж то, что сломать ваш телеграф – это пустяковое дело. Ломается. Так что люди на лошадках – они все равно будут нужны.
— Так телеграф не всегда будет по проводам идти. Скоро уже будет беспроводной телеграф.
— Это с зеркальцами? — спросил кто-то.
— Гелиограф, — подсказал кто-то тихо.
— Нет, не с зеркалами, — ответил я. — Существует такая волновая теория света… ну, это ученые пытаются объяснить, как распространяется свет, почему не обходит препятствия и тому подобное… — Я запнулся: и вот как мне это объяснить людям, если сам я не очень-то хорошо это представляю? Но люди слушали внимательно. — Недавно было высказано предположения, что существуют волны, похожие на свет. Но свет мы можем видеть, а это излучение – нет. Вот, например, магнит. Мы знаем, что он может притягивать к себе железо, а почему? Ну вот и предполагают, что магнит вроде как светится невидимым светом, и этот свет действует на железо.