Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 23)
Да оно и проще: придумать какую-нибудь тарабарщину, а не разыскивать носителя языка для консультации.
Индейцы предупреждают американцев, жаждущих приобщиться к истокам путем нарекания собственному ребенку индейского имени: не надо пользоваться этими списками.
Если у вас реально есть индейские корни, у вас должны быть старшие родственники, которые знают, какого рода имена приняты в вашем племени. У многих народов нельзя просто так взять понравившееся существительное и сделать его именем ребенка. Скорее, это будет что-нибудь вроде причастия с окончанием, обозначающим мужчину или женщину, а значит – длинное и, пожалуй, неблагозвучное по мнению белого человека. К тому же и переводиться имя будет скорее странно, чем поэтически, на европейский взгляд. Папекитаапама – глядящая на темное, например, или Хаапечихшимо – зовущий в спешке (имена шауни).
Если же у вас таких корней нет…
Ayita вовсе не означает у чероки «первый танцор», говорят индейцы. Возможно, это слово что-то означает в другом индейском языке, но скорее, это заимствовано из нигерийского языка, в Нигерии есть такой танец.
Chenoa вовсе не значит на языке чероки «белый голубь». Оно вообще ни на каком индейском языке ничего не значит. Да, есть такой город в Иллинойсе, но откуда взялось его название, неизвестно. Европейцы что-нибудь неправильно поняли и неправильно записали.
Дакота или Лакота вовсе не означает «друг». Это множественное число, означает «союзники», и индейцами в качестве имени, разумеется, не применяется.
Hinto из языка сиу подойдет в качестве клички для чалой лошади, но не для человеческого ребенка.
Kotori вовсе не означает сову на языке хопи. Это какой-то торопыга так записал
И нет, слово nidawi вовсе не означает на языке омаха «фэйри» или «фея». Словом nida, без женского окончания – wi, омаха и осейджи обозначали гигантские кости, которые находили в земле. В результате Нидави – это даже не мамонтиха, а скелет мамонтихи. Прекрасное имя для девочки, говорим мы, стараясь громко не ржать.
Но вишенкой на торте в этой коллекции можно считать имя Weeko. Оно вовсе не значит на языке сиу «красотка». Это разговорный вариант слова wikoska, означающего венерическое заболевание. Фэйспалм.
За все-все-все индейские языки поручиться нельзя (их слишком много и они, бывает, очень сильно различаются), но в среднем индейское слово длиннее английского слова. И если имя индейской девушки Кайя – у вас есть повод заподозрить, что что-то тут не то. На самом деле якобы индейское имя Кайя было образовано от имени одной литературной героини Kaya'aton'my из детской книжки. На языке не-персе это означает «расставляющая камни», и это реальное имя. Однако ни одной индейской девушке не пришло бы в голову сократить имя до Кайя. Это все равно, что называться «ющая».
Поэтому сокращать имена Ховешипемпто и Ваапаамиеепави автор будет как Бивер и Дуглас. И вам советует.
17
После того, как мы обнаружили пропавшую будочку, жизнь завертелась – только успевай поворачиваться. Уже на следующий день от мемфисской станции к будочке на теннессийском берегу подвели телеграфную линию. По нормативам «Вестерн-Континентал» в день следовало прокладывать по семь миль – при условии своевременного подвоза материалов и с обученными рабочими. Рабочие, увы, оказались необученными, но нам и не нужно было семь миль, от станции до будочки было меньше мили, и Норман обучал в основном нас с Джейком, а негры-рабочие незатейливо занимались неквалифицированным тяжелым трудом – то есть копали ямы и ставили столбы. На следующий день мы разделились: Джейк с неграми вел линию от хоупфилдской телеграфной конторы к облюбованному Норманом пригорку, на котором будет стоять мачта, если довоенный кабель годен, или новая будочка, если кабель негоден, а мы с Норманом тем временем проверяли, что там с кабелем. Оказалось, кабель в порядке, и еще к вечеру того же дня плотники очередного мистера Гутвика поставили на пригорке мачту: «А чего медлить? — пробасил этот мистер Гутвик. — Раньше поставим, раньше деньги получим». Мачту на острове поставили утром следующего дня, а для того, чтобы помочь натянуть провода над протокой, военные выделили нам паровой катер.
— Ну вот, — с удовлетворением сказал Норман, оглядывая протянутый над протокой провод. — Осталось дождаться идиота, который попрет в эту протоку на пароходе и порвет нам всю эту красоту.
— Не попрет, — уверенно сказал Джейк. — Не в этом году.
В самом деле, стало очевидно, что уровень реки пошел на спад, так что у нашего провода были все шансы погибнуть не от парохода, а от какого-нибудь шквалистого ветра. Торнадо, к примеру. Мемфис и окрестности находятся в так называемой Аллее Дикси, в которой торнадо проходят не так часто, как в знаменитой Аллее Торнадо, но наносят гораздо больше ущерба, потому что местность здесь значительно более населенная. Собственно, из-за торнадо и изобрели прокладку через реки кабеля вместо возведения мачт, рассказывал Норман. Если столбы с проводами восстановить после разрушительного ветра сравнительно легко, то с мачтами гораздо труднее. Мы вон через небольшую протоку с какими трудами провод навесили, а если представить, что нам надо расставлять мачты через всю ширину Миссисипи? Нет уж, кабель лучше. Правда, у кабеля свои недостатки, он, например, требует тщательной изоляции, но в чем-то кабель и удобнее. Его можно проложить по дну океана, а попробуй там мачты расставь!
— Побыстрее надо изобретать беспроводной телеграф, — ляпнул я.
Норман завис.
— Это как – беспроводной? — спросил он, обдумывая концепцию.
— Посредством электромагнитных волн, — сказал я неуверенно. Блин, а как у них тут дело обстоит с электромагнитными волнами? Их уже открыли?
Норман подумал еще немного.
— Это вы имеете в виду статью мистера Максвелла? — спросил он с сомнением. — Мне что-то такое пересказывали в прошлом году, но у меня не было возможности тогда это прочитать, а потом я забыл.
— Да, — сказал я более уверенно. — Именно ее.
— Интересная идея, — сказал Норман. — Но с практической точки зрения… — он снова глубоко задумался.
Джейк без особого одобрения вслушивался в наш разговор.
— Потом обсудите, — сказал он. — А сейчас пойдем, а то вон катер щас без нас уйдет, и будем тут до утра куковать.
Поскольку накануне Норман выдал мне первую зарплату, по дороге домой я заскочил в книжный магазин. Оценив мой внешний вид (пыльные сапоги, джинсы и рубашка с закатанными рукавами), продавец направил было меня к стеллажу с бульварными романами, но я спросил про книги по электротехнике. Выбор был не особенно велик, но парочку брошюрок я отобрал, и теперь хоть буду знать, о чем можно говорить с Норманом, а о чем лучше не заикаться.
Дуглас, увидев мои приобретения, поинтересовался, купил ли я себе подштанники.
— Не купил, — признался я. Вообще-то смена белья мне бы не помешала, но против допотопных моделей у меня было какое-то детское предубеждение. Смешно, конечно. Трусов-боксеров мне в этом веке не купить, придется переходить на кальсоны.
Дуглас рассмеялся. Он вообще был сегодня в хорошем настроении: сидел, писал и пил кофе. Натуральный, так что у меня от запаха аж голова закружилась.
— В этой стране есть настоящий кофе! — воскликнул я и сбегал за чашкой.
— Кузен поделился своими запасами, — сообщил Дуглас, наливая мне из большого кофейника. — А то здесь я даже боюсь кофе покупать – вечно какие-то подделки, ну их нафиг.
— Хорошо-то как!
Мы посидели, попивая кофий. Я рассказал про мачты и паровой катер. Дуглас про Джефферсона Дэвиса и дамское пальто. По случаю восстановления телеграфной связи Дуглас сделал выходной и гулять не пошел: интересные новости и сами к нему на дом придут, а несущественные отсеются по дороге.
Потом я, с сожалением посматривая на кофейник, засобирался мыться. Дуглас успокоил, что за время моего омовения кофе не закончится, и я, взяв на кухне ведерный чайник с кипятком, удалился к сараям, где за развешенными после стирки простынями можно было спокойно вымыться с ног до головы. На дворе стоял май месяц, солнце пекло уже по-летнему и отсутствием в доме настоящей ванной комнаты можно было не заморачиваться.
Первым делом я постирал трусы и повесил на веревку: может, подсохнут, пока моюсь. Увы, но трусы за последние две недели начали превращаться в унылую тряпочку, несомненно, благодаря стирке с помощью здешнего мыла. Момент вынужденного облачения в кальсоны стремительно приближался.
И явно надо было просить у Джейка мастер-класс обращения с опасной бритвой, потому что мне нравилось быть гладко выбритым. Собственно, саму бритву тоже надо было бы приобрести. И вообще пора обрастать барахлом. Кой-какое барахлишко уже завелось: штаны, рубашка и куртка, в которых я вернулся домой после убийства майора. Шмотки надо было, наверное, кому-нибудь вернуть, но Дуглас посоветовал не беспокоиться: самому майору они уже не пригодятся, а наследников у него нет.
После мытья я протянул руку за трусами, удивился, что они уже сухие и собрался было надеть, когда обнаружил, что это не мои трусы. Это было, если так можно выразиться, нечто боксероподобное из синего сатина в белый горошек. Поскольку бельевую резинку, похоже, еще не изобрели, вместо нее была протянута тесемочка.