Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 25)
Автор призадумался, а не написать ли ему книгу с броским названием «The man who killed Napoleon», но вовремя вспомнил, что для этого надо знать английский язык в немного большем объеме, чем «знаю со словарем». А по-русски такое название уже не получится. Оно, в принципе, и по-английски-то не совсем правильно, но сойдет для книжной обложки. Наивные читатели подумают, что там какое-нибудь конспироложество про смерть Наполеона Бонапарта, а там про город Наполеон, который стал жертвой Гражданской войны. Ну как жертвой… В тот момент, когда пароход, на котором плывут Дэн и его друзья, свернул в протоку между Уайт-ривер и рекой Арканзас, город Наполеон еще преспокойно стоял на своем месте.
Стоять ему, однако, оставалось недолго, а виноват в этом был лейтенант Томас О. Селдридж-мл (хотя в англо-вики стоит ссылка на его папу).
Впрочем, начнем с самого начала.
До войны город Наполеон мечтал сравняться славой и богатством с Сент-Луисом и Новым Орлеаном, и кое-какие задатки у него для этого были: удобное место (аккурат у слияния Миссисипи и Арканзас-ривер), федеральный госпиталь, один из трех на всей Миссисипи, гостиницы и магазины для окрестных плантаторов и прочих проезжающих, а также места для развлечения. Развлекались в Наполеоне до самозабвения: утверждали, что убийство каждый день – это здесь правило, а не исключение. Так что он уверенно был чемпионом долины Миссисипи по убийствам, дракам, грабежам, мошенничеству и прочим безобразиям, особенно в пересчете на душу постоянного населения. Постоянного же населения в городе было по самым нескромным подсчетам всего две тысячи человек, из них около трехсот негров.
Наполеон уже начал было мечтать, что заживет еще богаче и веселее, когда через него проведут трансконтинентальную железную дорогу, но тут началась война, население стало разбегаться, и юнионисты заняли полупустой город в 1862 году, после чего обнаружили, что развлечениями их теперь будут обеспечивать партизаны – по-местному, bushwhackers.
Надо сказать, что перед устьем Арканзас-ривер Миссисипи делала тогда большую петлю – Вираж Бойла. Мыс, образованный этой петлей, был такой узкий, что не сходя с места конфедератские партизаны могли обстреливать юнионистские корабли, идущие севернее мыса и идущие южнее.
Вот тут лейтенант Селдридж-младший, командующий канонеркой
Русло канала было направлено в сердце Наполеона, как ствол ружья. И река била и била по городу в упор, пока наконец не смыла его. В настоящее время от него сохранился лишь кусок кладбища с несколькими надгробными камнями.
В памяти потомков город Наполеон остался разве что благодаря Марку Твену и его «Жизни на Миссисипи». Он там долго и упорно рассказывал историю одного клада, чтобы в конце концов ему сообщили, что города, где клад спрятан, больше не существует.
2
Я мог бы порассказывать о красотах Арканзас-ривер, но, на мой взгляд, это река как река: много воды, заросли по берегам и кувшинки в тихих заводях. Порой кто-то из пассажиров показывал пальцем в какой-нибудь ржавый остов, мешающий судоходству, и рассказывал что-нибудь о славной битве, из-за которой этот остов тут прилег. Поскольку Арканзас-ривер помимо всего прочего была известна своими битвами на воде во время недавней войны, можете представить, что достопримечательностей такого рода было много.
Мне было более интересно слушать об арканзасских партизанах. Партизан этих имелись две разновидности: bushwhackers – это которые за Конфедерацию, и jayhawkers, воюющие за Союз.
— Это еще в Канзасе началось, — поделился воспоминаниями Джейк. — Вдруг раз – и образовалось словечко: такая наглая шумная птичка, не то сокол, не то сойка. Ну и потом пошло-поехало: спрашиваешь иной раз – э, ребята, где топор? Джейхаукнули, отвечают. Сперли, то есть, не побрезговали.
— А бушвакеры?
— Ты же читал Вашингтона Ирвинга, — поднял голову от книжки Норман.
— Я его по-русски читал, — ответил я.
— Дровосеки, — коротко объяснил Норман и снова уткнулся в книжку.
— Сидят по кустам и трусливо нападают, — объяснил Джейк.
— А джейхаукеры? Не трусливо?
— Один хрен, — отмахнулся Джейк. — Ну, тут, конечно, надо еще смотреть, кто как воевал, но, знаешь, приятного мало, когда на тебя неизвестно кто из засады выскакивает. И что еще у него на уме. Может, он и в самом деле идейный, а может, просто разбоем промышляет. Но, конечно, от командира сильно зависит.
Бушвакеры бывали разные. Мне говорили о Джоне Сесиле, который до войны был шерифом и пользовался всеобщим уважением, а потом, когда начались военные действия, пользовался своим знанием местности, чтобы наносить удары по врагу и успешно скрываться. У него в семье был раскол и об его перестрелках с младшим братом, который сражался на стороне Союза, можно было сочинять эпические легенды. Да они, собственно, и начали уже сочиняться.
А вот о Джоне Уильяме Дарке хорошего не говорили. Года за три до войны его посадили на пять лет за убийство, а когда началась война, выпустили – с условием вступить в армию, хотя в тюремных списках он числился инвалидом с плохим поведением. После чего Дарк женился и начал терроризировать аж три округа грабежами, пытками и убийствами. Ну вот такой борец за независимость Юга. Конец его был красочен: он прознал, что некая вдова собралась забить борова, и пожаловал за свежатинкой. Вдова, понятное дело, сама бы с боровом не управилась, так позвала соседского парнишку пятнадцати лет, ополченца-юниониста. Мальчишка и влепил грабителю пулю между глаз из своего револьвера. И тут тоже начали сочиняться легенды: говорили, что вдова пнула покойника, а потом отрезала ему палец, чтобы забрать украденное кольцо. Хотя скептики уверяли, что парнишка в лучших партизанских традициях просто застрелил Дарка из засады, а никаких вдов и рядом там не было.
Столь юные вояки вовсе не были в диковинку. И на «Султане» я видел совсем безусых солдат, лет пятнадцати от силы, и конфедераты под конец войны начали призывать даже двенадцатилетних. Не так давно прославился Фокс Льюис, начинавший свою военную карьеру в качестве конного курьера, а потом примкнувший к партизанам. На последнее рождество Фокс Льюис раздобыл женское платье, переоделся этакой бойкой сельской мисс и отправился на бал, устроенный офицерами Союза. Танцевал всю ночь, флиртовал как записная кокетка, а под утро проник в конюшню и угнал оттуда всех лошадей.
Листая страницы арканзасского исторического сайта, автор набрел на историю Элии Цезаря Суонна и восхитился: ах, какая история! Об этом непременно надо написать. И автор написал. Вот здесь.
Элия Цезарь Суонн был сопляком, когда началась война. Солдаты Союза отобрали у его семьи продовольствие, а потому добрых чувств он к ним не испытывал. Ну и, понятное дело, подался к конфедератам, хотя ему не было еще и четырнадцати лет.
Два года спустя, когда Суонн был уже опытным солдатом, его оставили около города Кларендон для организации партизанского отряда. Вот так наш герой стал капитаном Суонном. Его банда действовала между Уайт-ривер и ее притоком Кэш, обстреливала корабли противника, нападала на обозы… И вдруг война закончилась. Совсем. Но упертый семнадцатилетний Суонн заявил, что не получил приказа о капитуляции от своего непосредственного начальника и продолжил партизанить. И партизанил аж до 1895 года, пока наконец кому-то умному не пришло в голову отыскать его командира (на счастье, он еще был жив) и привезти его в Арканзас, чтобы он приказал Суонну сдаться.
И он наконец сдался.
Стал, само собой, знаменитостью и начал делиться воспоминаниями и выживальщицкими лайфхаками: «Лучший способ съесть внутренности опоссума» или «Десять способов избежать медведя».
Умер в 1919 году и был похоронен с почестями.
Впечатлились?
А теперь можете перестать удивляться, эта история всего лишь первоапрельский розыгрыш. Поэтому, увы, в этом романе Элия Цезарь Суонн в качестве действующего лица так и не появится. Жаль.
3
Город Литл-Рок был малость поменьше Мемфиса и достопримечательностями вроде Гайосо-Хауса не обзавелся. А остальное было практически тем же самым: и расположение вдоль реки, и квадратно-гнездовая планировка, и даже домики мало чем отличались: так ведь практически в одно время строились. Газовое освещение появилось за год до войны, а телеграф сюда добрался только в 1861, как раз для того, чтобы граждане города вовремя узнали о заварушке и проголосовали за Конфедерацию.