Сергей Лифанов – Сердце Запада (страница 20)
Толпу оттеснили за веревки. Солидные приготовления шерифа вызвали в толпе обильные толкования: еще не был забит последний кол под ограду, а количество якобы найденных покойников перевалило за десяток – это при том, что пока о трупе в подполе было известно только Дугласу и шерифу.
Пока ставили ограду, Дуглас методично вел осмотр дома, диктуя одновременно лейтенанту Драйдену как самому грамотному. Он обратил внимание шерифа на гвоздики, между которыми была натянута занавеска, место, где стоял стол и табуретка – ныне увезенные, сбитую из досок лавку, которая должна была служить кроватью постояльцев, и расположение люка. В этом месте доски пола явно неоднократно скоблили.
– Бывали здесь раньше? – спросил шериф.
– Бывал. Только вот на табуреточке там не сидел. Переставил.
– Чутье сработало, – отметил шериф.
В прочих местах ничего примечательного не нашлось, если не считать кучки ветхой одежды, которая была не по размеру никому из Рейнхардов, да обрывка ситца, который Дуглас счел куском занавески. Все эти вещи были запятнаны чем-то бурым, и вот почему-то никто не начал предполагать, что это краска.
– …Ну и подпол, – перешел Дуглас к последнему пункту осмотра. – Лучше бы пару ламп, а то от лучины там немного толку.
Шериф выглянул из хижины, махнул рукой кому-то из своих подчиненных, и мигом появилась керосиновая лампа, не иначе позаимствованная у паромщиков. Шериф сперва посветил лампой в подпол, а потом поставил лампу на пол и полез вниз.
– А чего это вы тут покопать решили? – спросил он уже из подпола, забирая лампу.
– Да запах мне почудился… – ответил Дуглас, наклоняясь над люком. – Тухлятинкой потянуло. Ну и копали там, это заметно было.
– Ага, – согласился шериф. – Теперь-то запах точно есть.
Он полез наружу, вышел из хижины, долго просмаркивался в большой клетчатый платок, а потом послал двух своих помощников выкапывать тело.
Так что парень из подпола попал в протоколы под именем «Тело № 1, муж.», а тот, кого Дуглас откопал первым «Тело № 2, муж.»
Первоначальным складом покойников стал сарайчик Фостеров. Туда вскоре подвезли льда, а то на жарком воздухе вонь начала распространяться по округе.
Сам домик Фостеров заняли под штаб шерифа. Часа три спустя шериф загнал в штаб набежавших из города журналистов и зевак с заметным общественным весом и коротко рассказал о событии. Потом перекинул всю эту ораву на Дугласа, чтобы он рассказал малость поподробнее, а сам сбежал в сад координировать дальнейшие поиски тел.
Дуглас еще до собрания успел написать сообщение майору Драйдену в Лоуренс, а также довольно просторную статью, и отправил лейтенанта Драйдена на телеграф, чтобы отправил депешу брату, а статью – в газеты Сен-Луиса, Мемфиса, Цинциннати, Нью-Йорка, Филадельфии и Бостона, с которыми у Дугласа были налажены хорошие отношения. Своего литературного агента на Востоке Дуглас известил, что готов написать две книги: одну документальную про кошмарные находки в Канзас-сити, как непосредственный участник событий, другую приключенческую, но на ту же тему, и неплохо бы, чтобы агент нашел кому продать первую книгу подороже. Документальную книгу Дуглас собирался начать писать прямо сейчас, поэтому возвращающийся из города лейтенант Драйден должен был доставить стопку бумаги, прочие письменные принадлежности, а также двух стенографистов, согласных работать в полевых условиях. Мальчика-посыльного Дуглас планировал нанять на месте, благо их вокруг места происшествия все прибавлялось.
Землекопов было две команды. Добровольцев копать было больше, но шериф счел, что большое количество раскопов в садике будет скорее тормозить, чем ускорять работу, поэтому в садике работали четверо, а еще четверых шериф направил покопать в сарайчике Рейнхардов – потому что земляной пол в сарае выглядел тоже подозрительно. И подозрительность шерифа оправдалась: забегая вперед, можно сообщить, что там оказалось три тела. Огород пока не трогали, покопали только в том месте, где было свежевскопано, вроде как Рейнхарты недавно картошку копали – и точно, именно тут Кассиуса Брауна и нашли.
Дуглас с помощниками обосновался в будке обходчика около недостроенного железнодорожного моста: вроде как и укромно, и рядом. Стенографисты, молодые, как бы не сказать, юные ребята, студенты местного колледжа, работали в давно отработанном Дугласом режиме: один записывает, второй расшифровывает записанное, потом смена. Примерно каждый час-два Дуглас делал перерыв в диктовке, шел смотреть, что там еще нарыли. Около раскопов постоянно терся нанятый «мальчик» лет шестнадцати – по договоренности с шерифом его не гоняли, как прочую досужую публику, и в случае важных новостей он бегом бежал к нанимателю докладывать. Лейтенант Драйден был тоже вроде «мальчика»: во второй половине дня Дуглас вручил ему еще порцию депеш и отправил на телеграф. Транспортным средством для лейтенанта служил тот самый свидетель-извозчик, которого Дуглас тоже нанял, и который уже вздыхал, что продешевил: народ из города прямо повалил на место происшествия, как только услыхал про такие страсти. Так что ранее уговоренную цену найма пришлось задрать вдвое.
В сумерках раскопки свернули. Шериф, само собой разумеется, оставил охрану: гонять зевак, нагло лезущих за ограду. «Мальчика» разрешил оставить рядом с охраной, Дуглас снабдил его одеялами и кое-какой провизией, купленными в лавке у переправы, и с остальным своим отрядом отбыл в город. Извозчика отпустили до утра, а Дуглас, Драйден и стенографисты поужинали в ресторане гостиницы «Париж», где он привык останавливаться, бывая в Канзас-сити.
После ужина Драйден опять ушел на телеграф – не только передавать депеши и статьи, но и узнавать, что там пишут насчет розысков Рейнхартов, а Дуглас увел стенографистов в нанятую гостиную и там мучил их еще до полуночи, пока бедняги не начали от усталости лепить в записи неопознаваемые каляки-маляки. Домой он их не отпустил, отправил спать в соседний номер; впрочем, это было оговорено еще при найме.
С первыми лучами солнца их разбудили и накормили завтраком. Новостей о Рейнхартах не было, ходили, как водится, слухи, что их видели там, видели здесь – но это были именно слухи.
Дуглас в сопровождении стенографистов снова попытался занять будку обходчика, однако оказалось, что она уже занята «Вестерн Континентал» – за последние сутки связисты в темпе провели линию до самого моста и устроили временный телеграфный пункт. С одной стороны, это было хорошо: теперь не надо было ехать в город, чтобы отправить телеграмму. С другой – надо было искать другое прибежище. Не долго думая, Дуглас послал «мальчика» к паромам нанять пустой фургон из тех, что возвращались со станции Армстронг. Фургон поставили за огородом Джона Коула, возчик распряг и увел лошадей, чтобы они зря не томились.
В таких обстоятельствах нанятый вчера извозчик был уже вроде и не нужен, и когда тот попробовал еще раз задрать цену, Дуглас его отпустил.
Толпа горожан вокруг участка Рейнхартов все росла. Выкопанные деревья из садика Лотты по веточке, по щепочке растаскивали на сувениры. Раздраженный шериф велел поставить еще одну веревочную ограду, так, чтобы вошел еще и участок Фостеров. К сараю, где в окружении тающих глыб льда лежали мертвые тела, начала выстраиваться очередь. Трезвый как стеклышко Джон Коул, временно возведенный в ранг помощника шерифа, вытаскивал из очереди совсем малолетних детишек и орал на родителей «Куда вы их тянете, идиоты? Тут взрослому смотреть тяжело!»
Ближе к полудню стали появляться журналисты из соседних городов – в Канзас-сити подошел поезд из Сент-Луиса и столицы штата Джефферсон-сити, а на северный берег по ветке Кэмерон – Либерти прибывали газетчики из Сент-Джозефа и Ганнибала. Из соседних штатов мало кто еще успел добраться, но можно было не сомневаться: приедут обязательно.
Дело получалось уж очень масштабным: за первый день выкопали шесть покойников, и можно было не сомневаться, что и сегодня выкопают еще.
К телеграфной будке у моста тоже начала постепенно очередь выстраиваться. Дуглас посмотрел на это дело, недолго подумал и нанял еще одного «мальчика» специально занимать очередь на телеграф.
Городские доктора приехали целым консилиумом: по полицейским делам их обычно никак не дозваться, важные люди, не кто-нибудь, а тут прибыли стаей произвести осмотр и сказать веское слово. Дуглас, впрочем, и без всякого медицинского образования, посмотрев на покойников, сказал шерифу, что убивали Рейнхарды своих постояльцев сзади, ударами молотка по голове, а потом для верности горло перерезали. И шериф, как человек кое-то в жизни повидавший, был такого же мнения. Так что пока доктора важно переговаривались по-латыни, помощник шерифа, который еще при прежнем шерифе служил, по описанию ран вспомнил: а ведь были, были такие покойники года два назад, всплывали в устье реки Кау и в Миссури дальше по течению. Этих покойников не то что не расследовали, но как бы не очень старались: война, бушвакеры, джейхоукеры… ну то есть, есть на кого покойника списать. В то время власти больше озабочены были, чтобы на паромных переправах не работали люди, сочувствующие южанам, и чтобы сочувствующей родни у них не было, так что большую часть местных тогда с паромов разогнали, на их место пришли люди новые, из северных штатов, аболиционисты… Вот Рейнхарды, например, из Иллинойса приехали и тоже вроде как против рабства высказывались… Так что, это от Рейнхардов те покойники плыли?