Сергей Лифанов – Сердце Запада (страница 12)

– Да, неплохое наследство, – согласился Квинта. – Сотня рабов, торговые посты, земля – кстати, сколько акров?

– Две тысячи, – ответил Саймон. – И еще в банке двести тысяч долларов.

Квинта присвистнул:

– Ого! Полвека назад это были хорошие деньги!

– Они и сейчас хорошие, – возразил Джемми.

– В свои одиннадцать лет, конечно, Ричи Джо не хозяйствовал, но как подрос – так взялся, – продолжил Саймон. – Дом немножко переоборудовал. Лестницу сделал… чудо, а не лестница, говорили: в воздухе висела, ни на что не опираясь. На самом-то деле, конечно, не висела, на консоль опиралась, но кого это волновало? Главное, ни у кого такого чуда не было. И комнат Джо больше понадобилось. У Джеймса на чердаке кладовые были, а Джо в детские комнаты переделал: чтобы, значит, для мальчиков большая комната была и для девочек поменьше.

– Детей много? – спросил Джемми.

– Одиннадцать. Не помню, кто из них в Джорджии родился, но и там много ребят уже было.

– А жен? – спросил я.

– Две, – ответил Саймон. – В большом доме Дженни Спрингстон жила, а за полем, в домике поменьше – Полли Блэкфут.

– Он разве не христианин был? – спросил Джемми.

– Он был чероки, – ответил Саймон. – И вот жил он себе поживал в Джорджии, когда вдруг белые решили, что индейцев в Джорджии быть не должно. И поместье у Джо отобрали: придрались к тому, что он нанял белого управляющего, а, оказывается, закон уже приняли, что нельзя индейцам белых нанимать. Джо попробовал судиться, да только ему всего 18 тысяч долларов компенсации выплатили, а против настоящей цены плантации это крохи, там только один дом в десять тысяч оценивался.

– Дом, милый дом, – с сарказмом пропел Квинта слова популярной сентиментальной песенки.

Саймон хмыкнул:

– Будете смеяться, а автор этой песни провел в подвале дома Ванна две недели – как раз в карцере для рабов.

– Это как?

– Да вот выступал против того, чтобы индейцев выселяли, его новый хозяин дома и посадил, чтобы охладился. А песенка, конечно, не про дом Ванна сложена, он ее много раньше сочинил. Ну и вот, потеряв поместье в Джорджии, Джо пожил год или два в другом своем поместье, в Теннесси, а потом собрал вещички – и переселился уже сюда, – Саймон ткнул пальцем куда-то на северо-запад. – Осел в Уэбберс-Фоллз и дом там поставил, точную копию прежнего, только этот дом в войну сожгли.

– И негров пришлось новых покупать… – вроде как посочувствовал Квинта.

– Зачем же? – возразил Саймон. – Негров-то не отбирали, так что все чероки своих негров сюда забрали. Не, ну докупили и еще, кому мало оказалось. Должен же кто-то на плантациях работать… – Саймон вспоминал о рабовладельческом прошлом своих соотечественников с явной ухмылкой. Я уже давно за ним такое замечал. И ведь не аболиционист же, ведь за конфедерацию воевал.

– А сколько у тебя до войны негров было? – спросил я.

– У меня? Ни одного. Зачем игроку негры? А у родичей были, да. Я же уже говорил, что я из «трехсот семейств». Ну, из тех чероки, что всё-всё-всё у белых старались перенять – и плохое, и хорошее.

– А я слыхал, все негры у Ричи Джо сбежали в Мексику, – сказал Квинта. – Восстание было, и сто негров подались в бега, по дороге убивая белых и освобождая рабов на плантациях…

Саймон хмыкнул.

– Лет через сто будут говорить, что негров была тысяча, – проговорил он. – Не было никакого восстания. Ну, вот такого, как вам рассказывали, точно не было. Было дело, сбежали негры у Ванна. Двадцать негров, но не только его, других хозяев тоже были. И пошли негры в Мексику, а Мексика в ту пору еще начиналась прямо за Ред-ривер, Техас еще их был. И рабство в Мексике к тому времени уже отменили, хотя, знаете ли, то, что там у них сейчас – ненамного лучше рабства. Но негров на рынках больше не продают, это да. Ладно, это уже подробности. Шли, значит, эти негры, шли, встретили по дороге еще негров пятнадцать, а эти сбежали от криков и тоже в Мексику направились. И все эти негры, понятное дело, по дороге малость грабили магазины или фермы, потому что им нужна была еда, ну и от лошадей или оружия они тоже не отказывались. И, конечно, так просто свое добро никто отдавать не хотел, да и ловчие команды за неграми выслали, – в общем, на территорию чокто дошли не все – кого убили, кого поймали по дороге. Но двадцать один негр дошел. И пошли они уже дальше по территории чокто, – Саймон сделал паузу, чтобы налить себе пива из бидончика. – А здесь уже встретили двух охотников на негров, которые как раз поймали семейку беглецов: трое взрослых и пятерых детишек. Ну вот этих охотников они и убили: один белый был, а второй индеец, из ленапе… делаваров по-вашему. И пошли негры дальше к Ред-ривер. Если б не детишки, так может, и переправились бы они в Мексику, но с детишками медленно двигались: настигли их. Всех вернули хозяевам, кроме пятерых, тех казнили за убийство. Джо Ванн своих беглецов отправил кочегарами работать на злополучный пароход «Люси Уокер», а чероки после того случая законы против негров ужесточили: отпущенным неграм на территории проживать нельзя, пусть убираются подальше, а за отлов беглых начали хорошую награду давать, так что многие чероки, у которых своих рабов не было, через ловлю чужих рабов даже разбогатели.

Мы помолчали. Джемми свистнул с улицы Шейна Келли и вручил ему бидончик. Мальчишка живо сгонял в салун за добавкой.

– А что это за злополучный пароход был? – спросил я. – Люси… как ее там?

После того, как я чуть не взорвался с пароходом «Султана» в прошлом году, истории с пароходами меня не то чтобы очень сильно интересовали, но таки пробуждали нездоровое любопытство. Но мои приключения на «Султане» наш «мужской клуб» уже отлично знал, а вот я про злополучную «Люси» слышал впервые.

– Пароход, который взорвался, – подтвердил мою догадку Саймон. – Люси Уокер – это не имя девушки. Это лошадь, которую Джо Ванн купил в Мемфисе. Славная, говорят, была кобылка, из той породы, что отлично пробегают четверть мили. Часто побеждала в соревнованиях, а жеребят ее Джо продавал аж по пять тысяч долларов. Вот когда Джо купил себе пароход – он его в честь кобылы и назвал. Думал, наверное, что железная «Люси» будет так же шустро бегать…

– И устроил гонки себе на гибель, – неодобрительно вставил Джемми. – И пассажиров погубил.

– Никто не знал, что пароход принадлежит индейцу, – сказал Саймон. – Да Ричи Джо на индейца-то не очень похож был. Вот у меня порой спрашивали приятели, нет ли у меня индейской родни…

Если б Саймон встретился мне вдали от Индейской Территории, я индейца в нем не заподозрил бы: ну да, волосы черные – бывает, но глаза-то голубые, и в покрое морды никакой типичной широкоскулости. Вот разрез глаз… а может быть, и на разрез глаз внимания не обратил бы, если б при знакомстве мне прямо не сказали бы, что Саймон чероки. Пожив на Западе, я все еще оставался несколько наивным в расовых вопросах.

– … а вот у Джо, возможно, и не спрашивали, – продолжил Саймон. – Обычный южный джентльмен. Да он людям и говорил, что из Арканзаса. Вообще-то в Уэбберс-Фоллс он редко бывал: что ему там на плантации сидеть? Любил общество и много путешествовал. И пароход у него был вместо любимой игрушки. Он новенький был, пароход этот… в сорок третьем году, когда семинолов из Нового Орлеана в Форт-Гибсон на нем перевозили – это один из первых рейсов, а катастрофа в следующем году случилась.

– А что там произошло? – спросил я.

– А никто не знает. Вышел себе пароход из города Луисвилля и вдруг взорвался. Негры из команды, кто уцелел, поговаривали: мол, хозяин решил гонки устроить. Там как раз другой пароход отчалил, «Минерва», и Рич Джо велел в топку бекон кидать вместо угля, чтобы котлы пожарче нагреть. Но это, знаете ли, негры говорили, а какие из негров свидетели? А те из джентльменов, кто выжил, ничего такого не видали.

– Много народу погибло?

– С «Султаной» не сравнится, конечно, – сказал Саймон. – Человек сто, а точно никто не знает. Тридцать шесть пассажиров и двадцать негров из команды опознали, а сколько всего на борту народу было – неизвестно. От Ричи Джо, говорят, только голову нашли – но вот тут не знаю, правда это или легенды. Я-то в то время совсем сосунком был, мне бы ничего такого и показывать не стали…

Глава 10

После вечерних посиделок вставать пришлось рано: по расписанию почтовая карета из Миссури приходила в Форт-Смит утром, а мы с Квинтой планировали встретить Фицджеральда прямо как он прибудет в город. Думали пройтись пешком, но Боб Келли-племянник всё равно отправился в город за пивом, и мы подъехали на его повозке до Третьей улицы. Потом Боб свернул к пивоварне, а мы сели на террасе ресторана напротив почтамта. Нам вынесли кофе и пончики, и мы коротали время за почти бессодержательным разговором, пока наконец на Второй улице вдали не показалась резво едущая почтовая карета.

Фицджеральд выскочил из кареты первым – не иначе, засиделся. Потом выбрались две немолодые дамы – я их знал в лицо, потому что встречал в Форт-Смите, но не знал фамилий. Фицджеральд галантно помог им спуститься из экипажа. Дам встречали, и они удалились, обсуждая с встречавшими новости. Затем наконец вылез Барнетт, очень неловко налегая на палку.

– Нога прямо окостенела, – пожаловался он нам раньше, чем поздоровался. Фицждеральд между тем распоряжался с багажом. Квинта жестом подозвал пару негров, и они поволокли саквояж Фицджеральда и чемодан Барнетта в лучшую городскую гостиницу «Сент-Чарльз», которая располагалась рядом с тем рестораном, где мы до того поджидали гостей – и снова сели поджидать, пока гости после дороги умоются и немного приведут себя в порядок.