Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 6)
Зал загудел. Тут было много тертого народа, который хорошо представлял, что такое маршрут по западному Канзасу в последнюю пару лет, когда в тех краях начались волнения среди индейских племен.
— Господа, — воззвал полковник Миликен, стукнув молотком по столу. — Соблюдайте тишину, а то прикажу провост-сержанту очистить зал суда.
— Последние недели, — дополнил Норман, — мы вместе с обвиняемым составляли проект телеграфной линии до Форт-Гибсона и в Форт-Смит вернулись только вчера вечером.
Дуглас спросил, не было ли разногласий между обвиняемым и работниками «Вестерн Континентал» на политической почве, не высказывал ли обвиняемый ненависти в адрес работников фирмы, которые в войну служили на стороне Союза.
— Нет, никогда. И по другим поводам никаких разногласий не было. Льюис – исполнительный и не склонный к пререканиям работник.
— Благодарю вас, — сказал Дуглас. — Теперь, если позволит суд, я бы хотел опросить свидетелей обвинения. Мистер Дэвис был свидетелем двойного убийства на городской пристани…
— Да многие были свидетелями!
— Господа!.. — напомнил полковник Миликен.
Мистер Дэвис был приведен к присяге и рассказал, где находился в момент убийства: стоял в пяти шагах позади обвиняемого (это если смотреть со стороны подходящих от Первой улицы Такманов) и ждал, когда подъедет его экипаж. Поэтому он видел одновременно и Такманов, и обвиняемого, который стоял около наемной повозки и ждал, когда грузчик перенесет вещи с плота. Смотрел обвиняемый в сторону реки, на плот. Того, что сзади подходят будущие жертвы, обвиняемый не видел, признал свидетель. До самого момента, когда один из Такманов не закричал: «Ну, Льюис, тебе конец!».
— То есть, сначала Сэмюэл Такман крикнул: «Льюис, тебе конец!», — уточнил Дуглас, — а только после этого обвиняемый обернулся и увидел Такманов?
— Да, сэр, — подтвердил мистер Дэвис. — У меня еще мысль мелькнула, что сейчас стрельба начнется, и меня пристрелят, как пить дать.
— То есть, сначала обвиняемый услышал угрозу, а только потом выстрелил?
— Да, сэр.
Дуглас поблагодарил этого свидетеля и вызвал следующего.
Сержант Верман был свидетелем того, как в мае этого года обвиняемый застрелил Ричарда Такмана.
— Прежде чем мы перейдем к обстоятельствам смерти Ричарда Такмана, — сказал Дуглас, — мне бы хотелось спросить вас, не слыхали ли вы от Ричарда Такмана до того дня каких-либо слов о присутствующем здесь Фоксе Льюисе или о каких-либо других людях с фамилией Льюис.
— Да, сэр, — ответил сержант. — До того дня, как лейтенанта Такмана убили, он неоднократно заявлял, что будет уничтожать всех Льюисов на свете, потому что у них, Такманов, с Льюисами кровная вражда.
— Всех Льюисов? В том числе и солдат армии Союза?
— Доказательств нет, сэр, если о наших Льюисах, — доложил Верман. — Поэтому утверждать ничего не буду. А что конфедератских Льюисов убивал – да, я это видел.
После этого Дуглас расспросил о том дне, когда Ричарда Такмана убили, установил, что Фокс собирался сдаваться вместе с остальными конфедератами ровно до той секунды, как увидел лейтенанта Такмана, а стрелять начал только потом.
Я видел, как менялось настроение в «зале» суда. Сначала многие были настроены резко против Фокса, и их устраивало только одно решение судьи: повесить. Потом у многих из этих зрителей появились скептические улыбочки: «Как же! Неужели вы в это верите?».
Но когда Дуглас начал задавать вопросы Фоксу, все притихли: уже появилось желание услышать правду о том, что произошло.
— Вы родились в Кентукки?
— Да, сэр.
— Когда вы покинули штат?
— Незадолго до войны, после смерти отца.
— Куда вы переехали?
— Сначала в Сент-Луис, сэр. Там мне повезло наняться курьером в Пони-Релай. А дальше уже куда начальство пошлет.
Те из зрителей, кто раньше Фокса не знал, пожалуй, зауважали подсудимого: молодые парни, в любую погоду доставлявшие почту через огромное пространство между Миссури и Калифорнией, уже были легендой. Люди видели перед собой ангелоподобного юношу, пытались представить, каким он был четыре года назад, а уж потом представить, как этот мальчик скачет через дикие земли, кишащие индейцами, вооруженный лишь легким револьвером, на норовистой, полуобъезженной лошади – сто миль за рейс, лошади меняются каждые десять-пятнадцать миль, а всадник скачет, и на отдых у него есть только те минуты, когда его седло перекидывают с усталой лошади на свежую.
— Где вы были, когда началась война?
— В Техасе, сэр. Нас, курьеров, мобилизовали чуть не в самую первую очередь.
— Понятно. Скажите, а этих Такманов вы, когда жили в Кентукки, знали?
— Да, сэр.
— Ричард Такман уже тогда относился с неприязнью к Льюисам?
— Нет, сэр. Не буду говорить, что он такой уж дружелюбный был, но вот чтоб с ненавистью к нам относиться – этого не было.
— То есть до того дня, когда вы покинули Кентукки, никакой родовой вражды между Такманами и Льюисами не было?
— До самого того дня – никакой вражды, сэр. У Такманов была вражда с Линделлами, но последнего Линделла они убили, когда мне семь лет было.
— И когда вы в мае этого года увидели Ричарда Такмана, это оказалось для вас неожиданностью?
— Да, сэр.
— А почему вы выстрелили?
— Само собой получилось, сэр. Он так на меня смотрел, что я даже не помню, как и выстрелил.
— То есть его взгляд показался вам угрожающим?
— Да, сэр.
— И пока длилось замешательство после выстрела, вы ухитрились сбежать?
— Да, сэр.
— Если бы вы не встретили Ричарда Такмана, вы сдались бы?
— Да, сэр. Кто не хотел сдаваться, те ушли с Даном.
Дуглас старательно создавал образ «хорошего мальчика», и хотя я точно знал, что Фокс на самом деле не такой паинька, даже я проникся. Что уже говорить о людях, которые Фокса как следует не знали! Некоторые женщины прослезились, мужчины, само собой, плакать не собирались, но поглядывали по сторонам: как, этого славного паренька мы собирались повесить? По рукам ходили листовки, которые мистер Делл всю ночь печатал: в них Фокс повествовал о своей сиротской доле и тяжкой трудовой деятельности. Само собой, Фоксу в жизни бы не написать такого трагически прочувствованного текста, это у нас Дуглас специалист бить по самым тонким и нежным местам читателей. С точки зрения двадцать первого века «повествование Фокса» было лютым трэшем, но в середине девятнадцатого века читатель любил поплакать над жизненными переживаниями героев, и чем более толсто эти переживания описывались, тем было лучше.
А что уж говорить о речи, которую Дуглас произнес в защиту Фокса! Я заслушался. Дуглас восславил меткость людей, выросших в Кентукки; раз уж зашла речь о Кентукки, рассказал пару баек про Дэниэла Буна; приплел каким-то образом генерала Гранта и о нем рассказал парочку историй; поведал историю смертельной вражды Такманов и Линделлов, возникшей из-за какой-то пустяковины вроде козы, длившейся десятилетиями – и завершившуюся только с убийством пятнадцатилетнего мальчика…
В общем, когда он свою речь закончил, судья уже преспокойно мог вынести вердикт: «Не виновен – самозащита» – и граждане, которые до заседания суда требовали смертной казни, сейчас заорали «Ура!» и выражали свой восторг иными способами. Фокса подхватили на руки и поволокли в сторону ближайшего кабака.
— Напоят ведь до полусмерти, — меланхолично заметил Норман, глядя вслед. — Парень молодой, меры своей не знает…
— Я прослежу, — пообещал Джейк и поспешил следом.
— Ну вот, — к нам подошел Дуглас. — А вы нервничали… Вы как хотите, а я домой и спать. Устал как собака, — он широко зевнул и помахал стоящему у ворот форта извозчику: – Эй, бой, сюда.
— Я тоже, пожалуй, домой, — решил Норман.
— А я в типографии дробовик забыл, — признался я.
Автор перечитал, что он тут написал, и жутко расстроился. Ну кто, кто так пишет? Суд, какие-то показания, всякое такое. А надо как?
Джейк с маузером в одной руке и маузером в другой руке стоит на стреме (и фиг с ним, что маузеров еще не начали производить)…
Дуглас в индейском прикиде и боевой раскраске снимает часовых…
Дэн и Норман, готовые встретить погоню огнем из гатлинга…
И мистер Квинта, направляющий погоню по ложному пути…
Вот как надо вынимать Фокса с кичи!
Правда, таких романов Автор все равно писать не умеет.
Поэтому Дэн просто заберет у мистера Делла дробовик и без приключений вернется на Пото-авеню.
Нечего и говорить, что следующие сутки-полтора прошли в конторе «Вестерн Континентал» на индейской территории под знаком расслабухи: Норман, конечно, ознакомился со всеми директивами, которые прислало за время его отсутствия руководство компании, но не проявил никакого энтузиазма, чтобы кинуться их исполнять. Дуглас, позевывая, накропал очерк для английского журнала и снова отправился спать, Дэн томно полистывал «Сайентифик американ» на веранде, Джейк приволок из города пьяненького Фокса и почему-то ушел на рыбалку вместе с Джейми Макферсоном. Как он там рыбачил, бог весть, если он трезвенник, а у Джейми ловля рыбы – это явно синоним выражения «наклюкаться»…
В общем, чтобы не поддаваться упадническим настроениям, Автор решил рассказать вам немного о «Пони Экспрессе», оглядываясь на который создал для Фокса «Пони Релай».