Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 46)

— Фицджеральд… — Дуглас устремил взгляд куда-то в пространство, — Фицджеральд, друг мой, это деньги.

Как выяснилось, мой новый знакомый был младшим отпрыском одной очень почтенной и богатой семьи из Пенсильвании, владельцев заводов, газет, пароходов – и много еще чего. Решив заняться делом, Ричард Ф. огляделся и пришел к выводу, что на Востоке заводов и всего прочего уже много, а вот на Западе – как-то на этот счет пустовато. Осесть он решил в Канзас-сити, понемногу разворачивал производство и находился в поисках товара, который мог бы конкурировать с продукцией восточных производителей. С разным сельхозоборудованием и заказами от железных дорог пока только что удавалось держаться на поверхности: Канзас-сити был, конечно, ближе к потребителю, но пока проигрывал по стоимости рабочего труда: иммигранты в восточных штатах нанимались работать за гроши, а если у них хватало финансов добраться до Миссури, они уже начинали подумывать о собственной ферме. Однако все же рабочих в Канзас-сити с каждым днем прибавлялось.

В отличие от Форт-Смита, который без железной дороги оказывался мало эффективным в экономическом отношении, у Канзас-сити и железные дороги были уже под боком, вот-вот к самому городу подойдут, и река Миссури по судоходным качествам оказывалась куда лучше Арканзас-ривер. В общем, с учетом транспорта, Канзас-Сити оказывался много ближе к Нью-Йорку и наиболее развитым районам Соединенных Штатов, чем застрявший на краю мира Форт-Смит. Правда, в ближнем окружении у Канзас-Сити были серьезные конкуренты: Ливенуорт в Канзасе и Индепенденс и Сент-Джозеф прямо под боком, в Миссури. Все эти города были воротами на Запад: именно здесь народ выгружался с пароходов, грузил свое барахло в фургоны и отправлялся в дальний путь искать счастья по знаменитым западным тропам: Санта-Фе, Орегонской и Калифорнийской. Само собой, точный маршрут этих троп зависел от многих факторов: погоды, настроений индейцев, знаний проводников и прочего, но на начало маршрутов больше влияла навигация на Миссури. Первое время лидерство держали Индепенденс и Ливенуорт, потом, обзаведясь железной дорогой, вперед вырвался Сент-Джозеф.

Фицджеральд задумал ход конем. В качестве коня должен был выступать железнодорожный мост через Миссури. Фицджеральд вел переговоры с молодым инженером Октавом Шанютом, который сделал проект Union Stock Yard – складов, где накапливался скот для грандиозных чикагских боен. Если будет мост – можно будет строить железную дорогу дальше на Канзас и перевозить в ту сторону – переселенцев и нужные им грузы, а обратно – скот, которым были богаты западные прерии. Для инвестирования строительства моста Фицджеральд мог привлечь не только местные миссурийские деньги, но и капиталы своих пенсильванских родственников.

— Ну и зачем я такому большому человеку?

— Сначала мы продадим ему вентилятор, — объяснил Дуглас.

— Я не имею права продавать вентилятор, — напомнил я, — он уже продан Джонсу и Шиллеру.

— Перекупит. А потом он купит писчую машину.

— Которой еще нет.

— Тебе нужны деньги, чтобы довести ее до ума. Вот у Фицджеральда мы их и возьмем.

— А он их так уж прямо даст.

— Эти самые машинки в твое время – насколько широко распространены?

— Нинасколько, — ответил я. — Последний завод закрыли лет пятнадцать или двадцать назад.

— И как же вы после этого писали? Ведь не ручками?

— На компьютерах, — сообщил я. — Это сложная электронная техника, я ее изобретение не потяну.

— Ага, — подвел итог Дуглас. — Но более ста лет писали с помощью машинок?

— Да.

— И сколько машинок приходилось на тысячу человек населения?

— А я знаю? — я попробовал сообразить. — Десяток… десятки…

— На население Соединенных Штатов, значит, потребуются сотни тысяч таких машин, а если удастся заинтересовать британский рынок – то речь вообще пойдет о миллионах. Имеет смысл заняться.

В дверь постучали. Я было подумал, что это вернулся приказчик с костюмами, но оказалось, хозяин гостиницы прислал нам обед. Скорее всего, он сделал это не из большого уважения ко мне, а для того, чтобы не шокировать нежную психику состоятельных постояльцев появлением у табльдота русско-арканзасца в потертой куртке. Нас, впрочем, это не обидело, мы перекусили, обсуждая гипотетические деловые планы Ричарда Фицджеральда, а потом появился приказчик из магазина с небольшим отрядом подростков, помощников и носильщиков, и я начал мерить костюмы, отгородившись от остальной комнаты яркой шелковой ширмой.

Первый же костюм понравился и мне, и, что не менее важно, Дугласу. Он одобрительно кивнул, и мы с приказчиком начали обсуждение, что там надо доработать, чтобы подогнать стандартный готовый костюм по моей фигуре. Вечерний вариант не понравился ни мне, ни Дугласу, но других все равно в Канзас-сити не было, пришлось брать, что есть. Или не брать? — я было попробовал отвертеться от покупки, но Дуглас сурово велел покупать. А поскольку покупать надо было не только костюмы (то есть штаны и пиджак), но и кучу всякой фигни, включая перчатки, к концу беседы с приказчиком я чувствовал себя разоренным вчистую.

Но зато я был готов, не краснея, отправиться общаться с Фицджеральдом. Поймите меня правильно, если б игра велась на моем поле, на Пото-авеню или хотя бы в Форт-Смите, я бы такими проблемами не заморачивался, потому что меня весь город знает, и нет нужды рядиться в павлиньи перья, чтобы показать, что я чего-то стою. Здесь же приходилось жить по чужим правилам, а правила пока диктовались на Востоке. Демократичный стиль, когда миллионеру не стыдно появиться на людях в джинсах, был пока не в моде. А я и тем более миллионером пока не был.

Фицджеральд, который допускал возможность, что я явлюсь на ужин в неподобающем костюме, был приятно разочарован. Дуглас оказался прав: для нашего возможного спонсора одежда была важной деталью для характеристики человека.

Молодожены жили на втором этаже, в тупике, где оказалось возможным отделить дверью несколько комнат от общего коридора. Помимо спален и парочки гостиных в их распоряжении была еще комната, где устроили столовую, куда подавали блюда с гостиничной кухни, и другая комната, поменьше, где расположился кабинет Ричарда. В этом кабинете мы трое и посидели примерно с полчасика, пока в столовой накрывали стол. Ричард должен был пока развлечь нас разговором, но явно не находил общей темы, так что беседа направлялась в основном силами Дугласа.

Я рассказал Фицджеральду, каково быть телеграфистом на Индейской территории, потом Дуглас непринужденно вывел разговор на мою нелюбовь писать от руки, я похвастался вечной ручкой, купленной полгода назад в Новом Орлеане, но признал, что намного удобнее писать мне не стало, и тут Дуглас закинул информацию об изобретаемой мною пишущей машинке. Фицджеральд даже глазом не моргнул. Я признал, что пока еще ничего не получается, хотя клавиатура сама по себе вполне работоспособна, я ее на телеграфном аппарате испытывал.

— А что, — спросил Фицджеральд как бы между прочим, — у вас уж есть доведенные до рабочего состояния изобретения?

— Вентилятор, — сообщил я. — Это что-то вроде механического веера для жаркой погоды.

Тут в кабинет вошла Оливия, которая пришла звать нас к столу. Мою фразу она услышала и заинтересовалась: у них в Луизиане жара влажная, душная, изнуряющая, и всякие устройства, хоть немного облегчающие жизнь, Оливии были весьма интересны, так что уже за столом мне пришлось немного рассказать о вентиляторах, производимых Джонсом и Шиллером, и о том, что я привез один экземпляр для показа.

Присоединившаяся к нам за ужином мисс Томпсон, тетка Ричарда, такой темы для застольной беседы не одобрила, и беседу пришлось перевести в другое русло, в основном о погоде и климате (нет, в России зима не всегда, лето тоже бывает), о знакомых (нет, у меня как будто нет друзей и родственников на тех русских кораблях, что пару лет назад заходили в Нью-Йорк) и о том, все ли русские – князья (нет, не все; я вот ни с одним князем до сих пор не знаком). Между делом я узнал, что делала Оливия после моего отбытия из Нового Орлеана: как и собиралась, поехала в Сент-Луис разузнавать о кузине Юджинии, у знакомых встретила Ричарда. Возможно, со свадьбой не стоило торопиться, но мисс Сент-Люк было неудобно надолго зависать в гостях у знакомых, а Ричард, похоже, сообразил, что на свидания придется ездить за тридевять земель, поэтому они поженились, и мисс Томпсон, которая приехала из Пенсильвании устраивать холостяцкий быт племянника, неожиданно для себя оказалась в роли наставницы молодой хозяйки.

После ужина хозяева устроили для гостей немного развлечений в духе времени. Поскольку радио и магнитофоны еще не изобрели, а пианино Фицджеральды пока не купили, на музыкальной части программы пришлось поставить крест. Насколько я понимаю, карточных игр мисс Томпсон тоже не одобряла, поэтому занялись невинными настольными играми, к двадцать первому веку выжившими разве что в детских садиках: ага, вот этими, когда кубик бросают и передвигают фишки, и подобными им. Оливия вспомнила о волшебном фонаре и заявила, что обязательно купит аппарат, чтобы смотреть слайды. Дуглас сообщил, что у нас есть свой волшебный фонарь, каких ни у кого нет. Тут же все загорелись посмотреть, я сходил за анимаскопом, пока Дуглас командовал натягиванием простыни. «Приключения червяка», несмотря на то, что длились несколько секунд, произвели оглушающий эффект, и я несколько раз повторил его на бис. Конструктор имел успех не меньший: все, включая мисс Томпсон, сидели на полу и с воодушевлением собирали разные машинки, воруя друг у дружки детали. Потом мы сообща построили для Ричарда мост, и договорились, что завтра во второй половине дня они всем семейством придут полюбоваться на вентилятор.