Сергей Лесин – Чужая сила. Часть 3. Ловушка (страница 2)

– Ловко у парнишки получается, – хрипло бросил Карр, не глядя на меня. – У меня… сыновья были. Двое. Давно. Выросли, разъехались по колониям. Считают, что старик со своим хламом им не нужен. – Он плюнул. – А тут твои… как будто в мастерской у деда копошатся.

Он отвернулся, скрывая что-то на своём обветренном лице, и заворчал что-то про «недотянутый болт». Но в его ворчании не было привычной злобы. Была странная, почти неловкая теплота. Шурик, фиксируя этот эпизод в журнале, добавил сухую пометку: «Поведение субъекта «Карр» демонстрирует аномальную эмоциональную вовлечённость, не соответствующую профилю. Рекомендую усилить наблюдение».

Деньги, вырученные от сделки с кахар, творили чудеса. Помимо баз знаний и модернизации корабля, они позволили нам сделать нечто, о чём мы даже не мечтали – обновить экипировку.

Мы всей семьёй пришли в лавку снаряжения, больше похожую на склад военного музея. Выбор скафандров занял целый день. Люда, к моему удивлению, выбрала не самый лёгкий, а прочный, модульный скафандр техника-кел-дари, аргументируя это «надёжностью и кучей карманов для инструментов». Лёша, конечно, метил на что-то грозное, «как у папы», но в итоге мы сошлись на лёгком штурмовом скафандре кахар для подростков – манёвренном, с хорошей защитой и кучей слотов для подключения внешних гаджетов. Его глаза светились, как у генерала, получившего новый танк.

Дима стал главной проблемой. Детских скафандров под его размер просто не существовало. Пока мы ломали голову, продавец-акварианец, хрипя смешком, предложил «доработать» сервисный скафандр для мелких рас – что-то вроде бронированного комбинезона с своим микроатмосферным контуром. Он был неуклюжим, похожим на игрушечного робота, но безопасным. Дима, увидев его, пришёл в полный восторг и тут же потребовал раскрасить его «как у Сыщика».

И, конечно, мы закупились припасами. Теперь наши трюмы ломились не от отчаяния, а от изобилия. Пищевые картриджи, концентраты, вода, медикаменты, запчасти. Всего хватит надолго. На очень долго.

Вечером, когда работы были закончены, а новые скафандры стояли на стойках в отсеке, мы собрались на мостике. «Гроза» – имя, которое я дал кораблю для конспирации на «Перекрёстке», – осталась позади. Перед нами снова был «Стальной Кулак», и он был готов. Не просто беглец, залатанный на скорую руку. Он был силён. Модернизирован. Полон припасов и знаний.

Я обвёл взглядом свою команду. Люду в её новом, чуть неловком, но решительном виде. Лёшу, который уже мысленно примерял свой скафандр к сиденью пилота. Диму, крепко обнимающего своего хомяка и что-то шепчущего ему про «большое путешествие».

Шурик, без команды, вывел на главный экран голографическую карту. Синий маршрут тянулся от мерцающей точки «Перекрёстка» к знакомой, израненной жёлто-голубой сфере. Земля.

Воздух на мостике стал густым, тяжёлым. Не от страха. От решимости. От осознания того, что бегство кончилось.

– Все системы в норме, – доложил Шурик своим ровным голосом. – Запасов на шесть месяцев активного функционирования. Вооружение и защита модернизированы на 87% от плана. Экипаж… – он сделал микроскопическую паузу, – экипаж готов.

Я положил руку на штурвал. Новая, бионическая ладонь мягко обхватила рукоять, чувствуя каждую микронеровность.

– Тогда поехали, – тихо сказал я, но слова прозвучали на весь мостик. – Пора домой.

И огромный, обновлённый «Стальной Кулак», тихо отстрелив магнитные захваты, поплыл прочь от гнилого зуба «Перекрёстка», разворачиваясь носом к далёкой, зовущей и страшной точке. К месту, где нас ждала не просто планета. Нас ждала война. Переговоры. И тень Верховного Вождя, протянувшая нам свою холодную, зелёную руку.

Глава 4

«Стальной Кулак» отдал последние маневровые импульсы и мягко отплыл от ржавого бока «Перекрёстка». Его больше нельзя было назвать просто кораблём. Это был феникс, восставший из металлолома и чужих технологий. Свежие бронепластины на месте старых пробоин отливали тусклым матовым серым, сливаясь с оригинальным кахарским чёрным. По бокам, где раньше зияли пустые амбразуры, теперь грозно выступали стволы новых орудий – угловатые, орионские, с характерными охлаждающими рёбрами. Два новых щитовых генератора, вживлённые в корпус, пока молчали, но датчики фиксировали их стабильный, мощный гул – песню спящей силы.

Я стоял у главного иллюминатора, наблюдая за удаляющейся станцией. Эта кособокая куча ржавого металла, эта вонючая, подлая дыра стала для нас на время домом. Здесь мы выжили, починились, набрались сил. Здесь Лёша впервые откалибровал плазменную батарею, а Дима раскрасил сервисный дрон в сиреневый горошек. Здесь Люда впервые за долгие месяцы рассмеялась, выбирая «базу по вышиванию инопланетных крестиком». «Перекрёсток» был адом, но нашим адом. И сейчас мы покидали его, чтобы лететь в другой, куда более страшный.

– Шурик, выход на гиперпрыжок. Курс – к Земле. Ведём себя тихо, как мышь.

– Запрограммировано. Сканеры чистые. Приступаю к расчётам прыжка, – отозвался голос ИИ.

Корабль набрал скорость, звёзды за иллюминаторами начали растягиваться в тонкие линии. Именно в этот момент, когда пространство уже начало искажаться для прыжка, мир снаружи разорвался не светом, а тишиной. Той самой, что громче любого взрыва.

Из-за кривизны пространства, из тени самого «Перекрёстка», выскользнули три корабля. Не кахарские угловатые монстры. Не имперские элегантные крейсеры. Это были орионские охотники – «Когти» Службы Разведки. Быстрые, как скорпионы, с обтекаемыми корпусами цвета воронёной стали, утыканные блоками активного зашумления и сканерами. Они возникли мгновенно, заняв позиции треугольником вокруг «Кулака»; их гравитационные захваты уже ловили наше поле, сжимая его в стальные тиски. Системы корабля взвыли тревогой.

– Обнаружено гравитационное подавление! Прыжок заблокирован! – Шурик не повысил голос, но каждый слог звучал как удар гонга. – Корабли неизвестной конфигурации, орионского происхождения. Запрашивают немедленную стыковку и приём инспекционной группы. Угрожают применением силы.

Люда вбежала на мостик, бледная.

– Это… кто? Конфедерация?

– Хуже, – сквозь зубы процедил я, глядя на тактическую голограмму, где три алые метки держали нас в мёртвой хватке. – СРО. Служба Разведки Ориона. Те самые, чей груз мы «позаимствовали» с «Шатара». Кажется, Зурак оказался болтливее, чем мы думали.

– Что нам делать? – в её голосе дрожал страх, но и злость.

– Тянуть время, – резко сказал я. – Шурик, отвечай. Скажи, что у нас проблемы с гермодверями, нужна диагностика перед приёмом гостей. Люда, забери детей в самое защищённое место – в сердцевину корабля, к основному реактору. И запрись.

– А ты?

– Я буду их принимать. В грузовом ангаре. Там больше пространства.

Пока Люда уводила испуганных, но послушных мальчишек, Шурик вёл холодный, бюрократический спор с орионцами. Они не верили. Их голоса звучали всё более нетерпеливо. Мои подозрения крепли с каждой секундой. Это была не инспекция. Обычная СРО не стала бы устраивать такой спектакль за трофейное железо. Они что-то знали. Возможно, о нашем контакте с Кроном. Мы были не просто воришками. Мы стали неудобными свидетелями в большой игре, где проигравших стирают.

– Командир, их шлюпка отстыковалась и движется к нашему кормовому шлюзу, – доложил Шурик. – Я… пытаюсь найти слабые места в их блокировке. Дмитрий помогает анализировать колебания гравитационного поля. Есть аномалии, но для прорыва нужны минуты, которых у нас нет.

– Делай что можешь, – бросил я, уже спускаясь по трапу в грузовой ангар.

Ангар был пуст и мрачен. Я активировал «Сыщика» и двух лучших боевых ботов, постоянно несущих пост. Они замерли, как каменные стражи, по обе стороны от массивного шлюза. Я занял позицию у контрольной панели, моя новая рука непроизвольно сжалась в кулак. Ощущение чужой, идеальной силы внутри неё было сейчас и благословением, и проклятием.

С шипящим звуком выравнивания давления переходной шлюз открылся. Вошли не чиновники.

Их было шестеро. Орионцы. Но не грузчики или торговцы, как Горон. Это были воины СРО. Их скафандры – лёгкие, чёрные, матовые, поглощающие свет – не имели опознавательных знаков. Шлемы с зеркальными визорами скрывали лица. Вооружение – компактные, смертоносные карабины с комбинированным плазменно-кинетическим блоком, предмет зависти любой армии. Они вошли не кучкой, а рассредоточившись, мгновенно оценив обстановку, их движения были синхронными и экономичными, как у хищного роя.

– Капитан «Грозы», – раздался голос из динамика ведущего. Голос был механическим, лишённым интонаций. – Вы задержаны по обвинению в пиратстве, укрывательству краденного имущества СРО и неподчинению законным требованиям. Ваш корабль конфискуется. Ваша команда будет передана для допроса. Сопротивление бесполезно.

Я знал, что это ложь. Допрос в СРО был синонимом исчезновения.

– У меня есть свидетели, что груз был брошенным, – начал я, пытаясь играть в их игру, отводя взгляд к панели управления. Моя левая рука, обычная, дрожала. Правая – бионическая – была холодна и неподвижна. – Мы можем договориться…

– Переговоры окончены, – перебил ведущий. И дал едва заметный кивок.

Два орионца развернулись к ботам. Их карабины выплюнули короткие, яркие очереди. Не плазму, а сгустки кинетической энергии. «Сыщик», мой верный, раскрашенный детской рукой страж, попытался поднять щит (который Дима со слезами выпросил из трофейной партии). Маленький, локальный барьер вспыхнул на долю секунды и рассыпался под шквалом ударов. Следующая очередь ударила ему в «голову» – оптический сенсорный блок. Стекло и пластик разлетелись на куски. «Сыщик» дёрнулся, сделал неуверенный шаг вперёд, его манипулятор беспомощно сжал воздух, и он рухнул на пол с глухим стуком, превратившись в груду бесполезного, любимого металлолома.