Сергей Лесин – Чужая сила. Часть 2. Раскол (страница 2)

– Однако, – продолжил Протол, – новый сектор развивается успешно. Добывающие комплексы уже работают, производственные линии запущены. Строятся орбитальные форпосты, планетарные щиты, оборонительные сети. Некоторые миры пригодны для колонизации.

Он сделал паузу, его голос стал жёстче.

– Но границы ненадёжны. Пираты. Контрабандисты. Был даже контакт с неизвестным малым флотом – примитивным, но наглым. Наши силы растянуты. Дальнейшее продвижение… затруднительно.

Крон медленно кивнул. Голос его был спокоен, но в нём вибрировала сталь.

– Подобные доклады я слышал и от других. Возможно, пришло время не расширяться, а закрепиться.

Он повернулся к следующему советнику.

– Наместник Норлич. А у вас какие новости для ликующего народа?

Норлич, высокий и жилистый, со шрамом через левый глаз, хрипло ответил:

– Флот адмирала Борука отступил из той солнечной системы. Сейчас перегруппировывается, модернизируется. На остальных фронтах – стабильно.

Губы Крона сжались в тонкую, бледную линию.

– Это не просто «досадное недоразумение». Эта система ключевая. И для стратегии, и для сдерживания Конфедерации.

Он окинул совет ледяным, замедляющимся взглядом, давая каждому прочувствовать вес своих слов.

– Я уже принял меры. Надеюсь, все понимают, что отступление – временное.

Тишина в зале стала густой, как смола.

Глава 3

Планета Земля. Один из укреплённых узлов кахар.

Тишина была обманчива. Она не была мирной – она была выжженной, тягучей, как смола после пожара. Воздух в низких бетонных коридорах базы, которую кахары когда-то взяли за пару часов, теперь постоянно пах гарью, озоном от плазменных разрядов и чем-то едким – продуктами горения человеческого горючего и их же взрывчатки.

Приказ сверху пришёл ещё тогда, когда небо над планетой опустело. «Ожидать возвращения флота. Удерживать ключевые позиции. Подавлять сопротивление». На деле это означало медленное удушье в бетонных гробницах собственных же крепостей.

Кахары, эти хладнокровные завоеватели, недооценили главное: способность аборигена не просто выживать, а учиться. Молниеносно и безжалостно. Их тактика «пассивного подавления» – аккуратные вылазки патрулей и контролируемые удары по очагам сопротивления – разбилась о хаотичную, изворотливую партизанскую войну.

Патрули и те самые «пассивно атакующие» звенья теперь редко возвращались в полном составе. Люди научились воевать грязно и эффективно. По бронированным колоннам работали аналоги кахарских носителей дронов – «гнёзда», сваренные из каркасов обычных грузовиков. Из их кузовов в самый неподходящий момент высыпался рой примитивных, но смертоносных дронов. Они не пробивали броню – они ослепляли, оглушали, запутывали. И в этом хаосе из-под земли, из канализационных люков, из окон давно брошенных домов летели выстрелы из гранатомётов и тяжёлых снайперских винтовок.

Плановая тактика отхода и перегруппировки превратилась в кошмар. Дороги, только что объявленные чистыми, внезапно оказывались наглухо заминированы. Кахары несли чудовищные потери. Их безупречная военная машина, лишённая тыла, начала гнить изнутри. Многие отряды, исчерпав ресурсы, попросту завалили входы в свои бункеры и перешли в полную, отчаянную оборону, экономя каждый джоуль энергии и каждый патрон.

В этой мясорубке свою роль сыграл и Дикий. Оказавшись среди захватчиков, он первое время старался быть полезным: консультировал, объяснял психологию своих бывших сородичей, а однажды даже лично выманил группу солдат на открытое место, подставив под уничтожающий огонь плазменных пушек. Ему казалось, что он выбрал сторону силы, сторону победителей. Некоторых кахар, вроде младшего офицера Зурка, это даже забавляло. Тот как-то даже пытался научить Дикого своей игре в кости – сложной, с инопланетными символами, к которой у землянина не было ни способностей, ни интереса.

Но теперь всё изменилось. Положение кахар ухудшалось с каждым днём, а его собственная ценность в их глазах таяла на глазах. Его перестали звать на советы, игнорировали его присутствие на базе. Он стал призраком, бесхозным грузом, который терпели, пока хватало своих проблем. И этот факт заставлял его крепко задуматься: ту ли сторону он выбрал? И чем ему обернётся эта ставка, когда чаша терпения его новых «хозяев» переполнится?

Последние сутки его базу в восточном секторе города сотрясали непрерывные взрывы и перестрелки. Дикий сидел в своей каморке, бывшей кладовой, и прислушивался. По накалу боя он понял – это не просто стычка. Это штурм. И кахары проигрывают. Несколько часов назад стрельба внезапно стихла. Эта напряжённая, давящая тишина была страшнее любого гула боя.

БА-БАХ!

Два оглушительных удара, будто гигантские кувалды врезались в стальные двери где-то совсем рядом, в соседнем блоке. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурная пыль. Дикий инстинктивно пригнулся, заложило уши. Не плазма, не их оружие. Что-то мощное, земное. Фугас?

Тишина на полтакта. Потом – короткая, яростная очередь. Не шипящий разряд плазмы, а сухой, рвущий душу треск крупнокалиберных патронов. Тра-та-та-та-та! Ещё одна. Ответный плазменный залп, крик на гортанном языке кахар – не команда, а вопль ужаса. Потом – гробовая тишина.

Сердце Дикого колотилось где-то в горле. Он, не дыша, уставился на свою дверь. Всё кончено. Он знал. Это не случайный налёт. Это штурм. Чистка.

Дверь в его комнату не открылась. Её вышибли с одного удара. Прочная створка, с треском оторвавшись от косяка, повисла на последней петле и распахнулась внутрь. В проёме, в клубах пыли и дыма, стояли две низкие, приземистые фигуры.

Не люди. Роботы. Но не те чудовищные, обтекаемые машины смерти кахар, от брони которых отскакивали снаряды. Это были подобия китайских промышленных гуманоидов – те самые, которые он мельком видел на старых роликах, где они мирно работали на складах. Только теперь вместо пластиковых панелей их покрывала стальная камуфляжная обшивка, а в манипуляторах сжимали короткоствольные, зверского вида автоматы с дульными тормозами-лопастями. АШ-12. «Молот». Оружие для ближнего боя, для зачистки помещений, для превращения всего живого на пути в решето.

Два красно-белых световых пятна – лазерные целеуказатели – дрожали у него на груди, сойдясь в одной точке прямо над сердцем.

Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Руки взметнулись вверх, ладонями вперёд, в универсальном жесте капитуляции. «Не стрелять! Я сдаюсь!»

В промежутке между роботами, в развороченном дверном проёме соседнего командного пункта, он успел мельком увидеть картину, которая врезалась в память навсегда. На полу, в неестественных позах, лежали два зелёных тела в потрёпанной броне. Никакого величия, никакой холодной отваги – только груда плоти и пластика. И чуть дальше, у стены, под прицелами ещё двух таких же роботов и человека в потрёсканной, закопчённой тактической разгрузке, стояли пятеро кахар. Их длинные пальцы были заложены за головы, а в жёлтых, вертикально-зрачковых глазах читалась не ярость, а животный, всепоглощающий страх и унижение. Одному из них – тому самому Зурку? – солдат уже надевал на запястья пластиковые стяжки.

Они берут пленных, пронеслось в голове Дикого с дикой, невероятной надеждой. Они берут пленных!

Его взгляд скользнул с кахар на ближайшего робота, на чёрный, бездушный ободок его объектива. Он попал. Попал ровно туда, куда катился все эти месяцы – в самую гущу разгрома той стороны, которую сам же и выбрал. Только теперь он был по другую сторону прицела.

– Я сдаюсь! – хрипло выдавил он, всё ещё держа руки высоко. – Не стреляйте! Я… я могу быть полезен!

Человек в разгрузке, закончив с пленным, медленно обернулся. Его лицо, покрытое слоем грязи и пота, было непроницаемо. Взгляд, уставший и острый как бритва, оценивающе скользнул по Дикому, по его потрёпанной, но явно не кахарской одежде.

– Очень на это надеюсь, – тихо, но отчётливо сказал солдат. Голос был хриплым от дыма, но в нём не было ни жалости, ни злости. Только холодный расчёт. – А теперь пошевеливайся. Выходи. Медленно.

Лазерные точки на груди Дикого не дрогнули. Путь к спасению, к новой жизни или просто к отсрочке смерти, оказался очень, очень узким. И лежал он прямо между двумя стволами, нацеленными ему в сердце.

Глава 4

В настройках я ограничил детские браслеты до базового функционала – голографические проекции, медицинский мониторинг и простейшие обучающие программы. Но с каждым днём, разбирая опции, мы осторожно добавляли новые возможности, если они действительно могли принести пользу.

Люда скрипя зубами осваивала интерфейс. Её пальцы неловко скользили по голографическим меню, а губы плотно сжались в тонкую линию.

– Ну и когда они будут учиться по-настоящему?..

Она кивнула на ребят, беззаботно растянувшихся на диване. Лёша сосредоточенно водил пальцем по проекции, собирая виртуальный пазл из созвездий, а Дима, высунув язык, пытался на ощупь управлять голограммой робота-уборщика.

Хотя бы не в игры играют, – мелькнуло у меня в голове.

– Шурик сказал, что через пару прыжков есть станция, – я аккуратно обнял Люду за плечи, – там закупимся нормальными учебными базами. Но для этого нужны финансы. Я обещаю, что-нибудь придумаю.

Она демонстративно отвернулась, перебирая спасённые с дачи вещи – потрёпанный фотоальбом, детские рисунки, бабушкину скатерть.