Сергей Леонтьев – Язва (страница 19)
– Здесь дисциплинарные наказания в «Биоресурсе», нас это не касается.
Взял следующий лист:
– Теперь про нас. Комиссия выявила ряд упущений и недоработок.
– Кто бы сомневался, – пробурчал майор Сазонов.
– Попрошу без комментариев, майор.
– Извините, товарищ полковник. Вырвалось.
Савельев помолчал, сделал несколько затяжек, продолжил.
– У меня строгий выговор по служебной линии, у подполковника Макеева строгий по партийной линии.
Массивное лицо Макеева налилось краской. Схватив бутылку «Нарзана», он сорвал крышку, выпил из горлышка.
– Как вы знаете, начальник лаборатории подполковник Ярошенко был отозван из очередного отпуска и временно отстранён от должности. Ему вынесено предупреждение о неполном служебном соответствии. Вчера я получил приказ о переводе Ярошенко в другую часть.
Собравшиеся посмотрели на исполняющего обязанности начальника лаборатории майора Белявского.
Снова пауза. Савельев перебрал оставшиеся листы:
– Начальник службы биологической защиты майор Гилёв – предупреждение о несоответствии. Начальник особого отдела майор Сазонов – предупреждение о несоответствии. Заместитель по тылу подполковник Иваницкий – строгий выговор.
Полковник отодвинул бумаги, достал новую папиросу.
– Я не разделяю мнение комиссии, но обязан поставить вас в известность. Проверяющие учли активное содействие майора Белявского в установлении причины аварии. Мне предложено представить командованию рапорт о назначении Белявского на место подполковника Ярошенко.
Высеченное из гранита лицо начальника особого отдела майора Сазонова, как обычно, ничего не выражало. Но направленный в сторону Белявского взгляд нельзя было назвать дружеским.
Глава 15. Белый танец
«Биолог» ждать себя не заставил, вышел на связь уже в субботу. Правда и повод был серьёзный: друзья поставили в эфир гордость Колиной коллекции, новый альбом «Джудас Прист», купленный на толчке за сумасшедшие деньги. Название Stained Glass переводится как «витражное стекло», но на самом деле это игра слов, объяснял Неодинокий, довольный своей ролью знатока. У английского stained есть второе значение – запачканный. «Запачканным» основатели хеви-метал назвали класс эксплуататоров – буржуазию.
Неведомым образом проникшая за «железный занавес» из классово чуждой Великобритании пластинка с абстрактной чёрно-красной картинкой на обложке была отобрана для предстоящего контакта в результате бурной дискуссии.
– Завтра утром встречаемся у Коли, – сказал Андрей после пятничного успеха. – Будем вместе музыку выбирать. Для расширения плацдарма и закрепления на позициях. – Добавил он тоном строевого офицера.
В субботу Колина квартира сотрясалась от различных направлений рока и тяжёлого металла: друзья крутили на «Электронике» виниловые диски, решая, что взять для эфира. Музыкальные предпочтения Николая и Оксаны оказались диаметрально противоположными. Девушка предлагала что-нибудь новое из отечественной эстрады: «Тренд», «Аракс» или «Лучшие годы».
– Неправильно только импорт крутить, – убеждала она. – Во-первых, непатриотично, во-вторых, у нас тоже есть современная музыка, и исполнители не хуже западных.
Николай горячился и настаивал на импортном «металле», уверяя, что, во-первых, наши такое играть не умеют, во-вторых, на советское Чернов не отзовётся, решит, что это «Комсомольский прожектор» или того хуже, подстава КГБ. Андрей в споре участия не принимал, слушал аргументы. В итоге скомандовал почти поссорившимся друзьям «брек», отложил Stained Class и ещё один диск, фирмы «Мелодия», с названием «Ансамбль Урия Хип».
– Вот эти возьмём, – посмотрел на поджавшую губы Оксану. – Коля прав, Чернов «западник», на отечественные не отзовётся, потеряет к нам интерес.
– А я что говорю! – торжествовал Неодинокий. – Stained Class само собой, и Uriah Heep ты, старик, правильно выбрал, хоть и «Мелодия». Альбом только-только в продаже появился, в грампластинках за него драка была, всего пять штук выбросили.
– Отлично! Теперь расскажи про эти группы, только коротко: историю, музыкальные направления, солистов. Чтобы Оксана могла разговор поддержать.
– Да знаю я, – ещё больше обиделась Оксана. – Вы меня за невежду не держите!
– Оксаночка, милая, – Андрей взял девушку за руку, – Коля в этом давно варится, давай вместе послушаем, мне тоже интересно.
Неодинокий просиял, расправил плечи и прочитал лекцию. Сыпал терминами: спид-метал, трэш-метал, прог-рок, джаз-рок, бэк-вокал, рассказывал о спившемся вокалисте Дэвиде Байроне, о бас-гитаристе Треворе Болдере и новом вокалисте Джоне Лоутоне… Оттаявшая Оксана внимательно слушала и отдельные моменты даже конспектировала. Севший на любимого «конька» Коля мог говорить ещё долго, но Андрей безжалостно прервал друга, заявив:
– Достаточно, теперь давайте обсудим главное.
– Что главное? – удивился Николай.
– Мы в эфир зачем выходим? – вопросом на вопрос ответил Андрей.
– Ну… Чтобы Чернова на связь вытащить.
– И дальше? Машины радиопеленгатора, как ты сказал, у нас нет.
– Но ты говорил, что он сам Оксане свой адрес скажет!
– Скажет, только сначала Оксана должна «белый танец» исполнить.
– Чего исполнить? – вытаращил глаза Неодинокий.
– Белый танец. Дамы приглашают кавалеров. Короче, к Чернову на встречу напроситься.
Музыкальный выбор оказался правильным. Уже на второй композиции в эфире появился Чернов, засыпал Оксану вопросами: какого года запись, чьё производство, что на обложке нарисовано, где пластинку взяла. Колина лекция пригодилась, Оксана бодро отвечала, добавляла подробности. На вопрос «откуда пластинка» сымпровизировала, сказала, что папа дипломат, работает в Англии. Андрей беззвучно аплодировал. Неодинокий поднял вверх оба больших пальца. В голосе Чернова уважение перемешалось с откровенной завистью. Обсудили ещё несколько альбомов, договорились, что в следующий раз девушка поставит недавно купленный всего за два с полтиной в грампластинках Uriah Heep фирмы «Мелодия».
В воскресенье на волне радиолюбителей вновь звучал не одобряемый отечественной музыкальной цензурой хэви-метал с контрабандной Judas Priest. Звучание было неровным. Звук «плавал», периодически пропадал, иногда появлялись посторонние хрипы. Это Андрей попросил дежурившего начальника узла связи изобразить неисправность оборудования. Антон удивился, но поскольку к странным просьбам доктора уже привык, сказал: «Сделаем», – и действительно, покрутив ручки настройки, сделал.
Сценарий предстоящего решающего разговора не был заранее отрепетирован. Мужская часть команды сделала попытку Оксану проинструктировать.
– Ты ему скажи, что одиноко тебе, хочется с кем-нибудь вместе музыку слушать, – говорил Николай.
– Ещё скажи, что давно родственную душу ищешь, – добавлял Андрей.
– Слушайте, вы! – возмутилась девушка. – Не учите меня к мужикам на свидание напрашиваться.
На этом подготовку закончили. Договорились только события не торопить, чтобы не спугнуть, сориентироваться по ходу разговора.
– Но и тянуть нельзя, – заметил Андрей. – Скоро его контора накроет.
Неровное звучание «Джудас Прист» прервал уже знакомый друзьям грубый голос:
– Что со звуком у тебя, Незабудка?
– Это ты, Биолог?
– А то кто же!
– А что со звуком?
– Плывёт, хрипит. Волну подстрой.
– Подстраивала уже, не помогает. И передатчик чего-то греется.
– Накроется скоро.
– А что делать?
– Спецу какому-нибудь покажи.
– Не могу, мой спец болеет. В запое.
Раздался смешок.
– Это бывает у спецов.
– Сама я ничего в рациях не понимаю.
– Само собой. Ты обещала новых «Хипов» поставить.
– Сейчас поставлю.
– Не надо. С таким звуком только всё впечатление испортишь.
– А что делать?