Сергей Ленин – Профи высший класс. Светлана Булкина (страница 5)
Выпили ещё, потом ещё. И наш герой тоже стал погружаться, только не в воспоминания, а в сладко-хмельную мечтательную дрёму. Перед ним всплывал образ Зои Петровны. Она была обнажена. Игнатий прижимался губами к роскошной груди своей возлюбленной. Целовал её карие очи. Наслаждался прикосновениями к прекрасному телу своей смоковницы. Он и не заметил, как Фёдор, дотащив до квартиры, положил на диван опьяневшего от принятого на грудь спиртного и разомлевшего от любовных грёз Игнатия. В памяти нашего героя запечатлелась только финальная фраза собеседника:
«Слушай, братан, если тебя кто-то захочет обидеть, скажешь, что он будет иметь дело с Фёдором Делимом. Меня все в Иркутске знают, и никто против не попрёт. Это однозначно!»
Проснулся Игнатий Прокопьевич глубокой ночью. В горле сухо. Во рту будто бы кошки насрали… Он, кряхтя, посеменил на кухню. На столе стояла ваза с цветами, которые он недавно в сумерках нарвал с клумбы своего двора. Рядом стояла непочатая бутылка «Солнцедара». А на блюдечке скромно пристроился плавленый сырок «Дружба», немного надкушенный с одной стороны.
Игнатий проверил исправность своего городского телефона. В трубке звучал длинный гудок. Он был длинным, как внезапно нахлынувшая на Игнатия тоска. Тоска по несбывшейся мечте. Тоска по несостоявшейся счастливой семейной жизни. В голове нашего героя звенело тягостное предчувствие чего-то неведомого, страшного.
– Если бы Зоя Петровна позвонила по телефону или постучалась в дверь квартиры, я бы непременно услышал, – горько подумалось Игнатию. Спал-то наш герой очень чутко.
Только потом он узнал, что его Зоеньку внезапно и бесцеремонно перехватил Борис Дубович – новый сантехник их института. Ему, холостому кабану, уж очень приглянулись выдающиеся женские формы Зои Петровны. В тот вечер, когда должна была состоятся встреча Игнатия и Зои, Борис проводил ремонт батареи отопления в библиотеке. Как бы случайно он облапал трепетную женщину. Зоя Петровна, истомившаяся в ожидании активных действий от Игнатия, не смогла устоять перед напором молодого кобеля… Потом они сыграют свадьбу. Но это будет потом.
А сейчас Игнатий Прокопьевич чувствовал себя зверски обиженным. Его самолюбие было ущемлено и даже растоптано. Но на Бориса и Зою Петровну он жаловаться своему новому другу Фёдору Делиму не стал. Ни к чему это. Сам дурак. Зое Петровне надо было устраивать свою личную жизнь, и она сделала выбор не в пользу учёного. Тут уж не до поэтической любви. Женщина выбрала более решительного и предсказуемого мужика. Ничего тут не поделаешь…
И тут в сознании Игнатия всплыли стихи, которые читал Фёдор, когда его собутыльник уже начал впадать в забытьё.
Наш герой горько заплакал. Опять одиночество, опять холодная постель…
PS. Игнатий Прокопьевич вскоре все же нашел свое счастье. Некоторое время спустя к ним на работу пришла лаборанткой молоденькая красавица Екатерина. Открытая и искренняя, она горячо полюбила неудачливого ученого. Теперь они муж и жена. В их семье уже двое детей – мальчик и девочка.
Твори, пока молодой
Если ты не ходишь на выборы, значит, управлять твоим городом может совсем не тот человек, который нужен. Который не сможет привести его к процветанию.
В Иркутске избрали нового мэра. Звали его как положено – Остап Ибрагимович. Но фамилией не удался – не Бендер, понимашь, а Байкальский. Зато созвучно с названием священного моря – озера Байкал. Это уже радовало. Было мэру 25 лет от роду. Энергия перла у него изо всех щеле… Ой, изо всех извилин.
Первым делом он добился признания Государственной думой России города Иркутска «территорией стремительного перерождения в Светлое будущее». Присоединил к Иркутску поселок Листвянка, города Шелехов и Ангарск, соединил их между собой метрополитеном. Не только все налоги, но и все доходы расположенных на территории предприятий в порядке экономического эксперимента шли в казну города Иркутска.
На втором этапе он резко омолодил возраст иркутян. Всех, кому больше сорока лет, выселили за город. Между Иркутском и Байкалом была организована геронтологическая зона, куда за счет бюджета переселились все «старперы» (прим. автора: сокращение от «старых пердунов») – в коттеджи с приусадебными участками. В освободившиеся дома и квартиры хлынул молодняк – самые мощные ученые и самые перспективные инженеры. Индустрия поперла в гору. Новые проекты, новые технологии пеклись как пирожки, тут же внедрялись и давали огромный финансовый прирост в бюджет города. Через пять лет совокупный валовый продукт Иркутска обогнал по финансовым показателям США и Германию вместе взятые.
При этом природные ресурсы использовались эффективно и рачительно. Даже на ровном месте, и на гористом тоже, Остап Ибрагимович Байкальский делал бешеные деньги. Например, гору, возле которой расположилась Листвянка, он отодвинул. Рыхлые древние горные породы срезали бульдозерами на три километра вглубь, предоставив при этом огромную территорию для застройки туристическими объектами.
С отвесной стены отрихтованного горного массива потоки чистой воды, закачиваемой из Байкала мощными насосами, падали вниз. Переливаясь в лучах подсветки, они были ярче и зрелищнее Ниагарского водопада. Огромные плавучие боны уходили вдаль по поверхности Байкала. Они образовывали причудливые искусственные острова с подъездными дорогами к ним. На этих рукотворных островах, на зеленых лужайках, заросших ароматным чабрецом, стояли огромные шатры.
Остап пригласил для декора восточного самоучку в образе шамана. К шаманизму он отношения не имел, а вот фигура была колоритная. Че ему без особой пользы бегать, яйцами трясти? Тут он как бренд: с бубном, голышом, а из-под бубна колотушка болтается. Туристкам на радость и удивление. Восемь снежных людей йети, из Армении, дожидаются своих клиенток для интимного массажа и других пикантных услуг. Вот и зачастили к нам разные арабские принцессы, молодые жены престарелых миллиардеров, да различные кинодивы, да и наши с Рублевки.
Кто же откажет себе в экзотическом удовольствии с восемью снежными человеками, да под бубен с колотушкой загадочного шамана, да посреди Байкала! Многие даже от полета в космос в качестве туристов отказались. Предпочли незабываемый секс на Байкале. Цена почти такая же, а удовольствий о-го-го! Рассказывали потом своим гламурным подружкам о своих приключениях, те восхищались и завидовали. Теперь запись клиенток на пять лет вперед.
Для обслуживания различных королевских особ и сопровождающих свит, на берегу за их бабки были построены всевозможные шикарные объекты инфраструктуры – казино, гостиницы, дворцы и замки. А на готовенькое тут же потянулись разного рода туристы: от королевских особ до мелких и простых людей. Все везли и оставляли свои деньги в Иркутске. Истощенных и отправленных на реабилитацию снежных людей йети заменили шахтеры из города Черемхово, которые стали работать привычным для них вахтовым методом.
В результате экономического бума добычу традиционных даров природы: нефти, газа, угля и разных других полезных ископаемых приостановили. Оставили для грядущих поколений. Денег и так уже девать некуда. А деньжищи прут и прут, бюджет распирает. За рождение каждого нового иркутянина давали уже безвозвратную ссуду в один миллион долларов США. Рождаемость стремительно поперла вверх. Местные жители начали жировать. Депутаты госдумы из Шмаровки предложили столицу перенести из Москвы в Иркутск. А депутаты из Сочи возражали, говорили, что зимой в Иркутске холодно и делать там нечего.
Но зимняя жизнь в Иркутске и на Байкале была такой же насыщенной. Водопад зимой не отключали. Возвращающиеся в Байкал потоки оставляли огромную прогалину, и вокруг рукотворных островов вода никогда не замерзала. С Ушканьих островов, обычного места пребывания байкальских тюленей, произошла миграция. Часть этих диковинных байкальских зверьков, называемых нерпами, перекочевала на искусственные острова. Они забавляли молодых миллиардерш, когда снежные человеки давали тем перерыв, или когда они в изнеможении не могли продолжать получать щедро оплаченную услугу байкальских «аборигенов».
По прозрачному, как стекло, толстому льду Байкала, недалеко от островов, любители экстрима гоняли на автомобилях, выписывая замысловатые кульбиты, переворачиваясь и снова вставая на колеса, продолжали свой бег. Любители дайвинга и других разновидностей водолазания бродили по дну священного озера, резвились среди дрессированных нерп и нерпят. Несколько крепких, специально обученных нерпячьих самцов: Вася, Федя, Адольф и Карл Маркс – подныривали под купающихся туристов и, упершись в их задницы, своими мордами выбрасывали из воды обезумевших пловцов на пять метров вверх. Те, взмыв в высоту и безумно ревя, затем стремительно падали обратно в прозрачную воду Байкала. Жизнь кипела почище, чем на тропических курортах. Тут джунгли были под водой. А экзотика везде.