Сергей Ленин – О людях, любви и о войне. Доброта спасёт мир (страница 2)

Не успели, гады, уйти от возмездия. Мы вас не звали в гости и топтать своими погаными сапогами нашу землю не позволим. Получите то, что заслужили.

Вдруг в танк попадает снаряд.

«Сыночек, где же ты?» – кричит мама.

От сумасшедшего удара в ушах поднимается гул. Он все нарастает и нарастает, превращаясь в душераздирающий стон и вой, металл рвется как бумага. Все вокруг горит.

Горящий танк Т-34

«Сыночек, Пашенька, родной мой», – продолжает звать мама.

Павел из последних сил выбирается из горящего танка и отползает в сторону. Скоро взорвутся загоревшиеся боеприпасы и снаряды, предназначенные ненавистным фашистам. Он теряет сознание.

«Павлик, мой родной», – мама подбегает к своему раненному сыну. Павел лежит на траве, зазеленевшей, только что проклюнувшейся сквозь прогретую весенним солнцем землю. Силы оставили молодого бойца. Мама обнимает, целует своего сыночка, она не могла прижать его к своей груди уже несколько лет – с тех пор, как он ушел на войну. Она гладит его повзрослевшее, уже не мальчишеское лицо. Поправляет пряди его шелковистых волос. Она с ним, с ее дорогим сыночком, значит, все будет хорошо.

И вдруг, как коршуны, как зловещие демоны, появляются фашисты. Старший черный демон раздает своим подчиненным лающим, отрывистым голосом короткие команды.

Фашистские солдаты передергивают затворы своих автоматов и приближаются к нашим бойцам, лежащим на земле без сознания. К тем, кто успел покинуть подбитый и горящий танк. Мама Вера бросается им навстречу, чтобы загородить дорогу к своему сыну Павлику и его солдатам.

Но фашисты продолжают настойчиво надвигаться.

Она бежит к сыну и закрывает его тело собой. Она делает все, чтобы защитить своего сыночка от неминуемой гибели. Она плачет, кричит, молит бога забрать их вместе с сыном в наше время, где нет войны. Она готова сделать все, только бы жил ее сыночек, ее Павел.

Фашистские автоматчики

Фашистский солдат в упор стреляет. Пуля пробивает ее материнское тело, она вздрагивает, но боли не чувствует. Она находится в другом измерении, поэтому на поле боя ей никто не может принести вреда. И не может она принять весь удар на себя, не может она спасти своего сына, время не повернуть назад.

Пуля настигает ее Пашку, ее кровиночку. На траве появляются теплые лужицы крови. Земля впитывает их.

А Павел видит свою маму Веру, отца Савватея в родном Иркутске. Видит младшего братишку Сашу, сестренку Мэри, они весело играют во дворе их дома. Видит, как красавица сестренка Наденька пишет ему письмо на фронт. Он всегда с нетерпением ждал ее писем. Он видит, как его девушка, отношения с которой только начали завязываться, машет ему рукой, когда вагон, в котором он находился, отъезжает от железнодорожного вокзала Иркутска. Перед глазами пролетают картины, где его так и не родившиеся сыночек и дочка идут в школу. В его школу – на улице Российской рядом с набережной Ангары. Он видит небо и солнце.

Вдруг все это обрывается, и наступает темнота, вечная темнота. Фашист обшаривает карманы только что убитого им молодого бойца. Выбрасывает тут же рядом с телом самые сокровенные для русского офицера письма из дома и фотографии любимых. Они фашисту не нужны, не представляют военной и материальной ценности.

Сердце матери разрывается на части.

Павел остается лежать, его открытые глаза смотрят в синее безоблачное небо. А в небе щебечут птички, им неведомо людское горе, эта кровавая война не их дело. У них свои птичьи радости и заботы.

Мать плачет, ее слезы падают на землю. А сознание, которое бессильно, которое не может изменить время и события, давно произошедшие, возвращает Веру Ивановну в действительность.

Рядом сидит ее внук Сережа, тоже ее кровиночка. Живой ее росточек, которому еще предстоит пробиваться к солнцу, к высотам жизни. Жизнь шла своим чередом.

Приближался День Победы.

К бабушкиному окну подлетел сизокрылый голубь, он ворковал, радуясь весеннему солнцу. Важно, переваливаясь с боку на бок, он ходил по подоконнику маленького окошечка, покосившегося иркутского домика. Потом клювом начал постукивать в стекло, видимо, просит – дайте покушать, «бирлять» сильно хочется. Мы с бабушкой вышли на улицу, я крошил для голубя хлебушек. Он жадно клевал, торопился, подпрыгивал и забавно бежал за новым кусочком хлеба. Нужно было успеть, ведь воробьи уже начали слетаться на этот пир. Природа жила своей жизнью.

Вера Ивановна Щепина, моя бабушка

Бабушка немножко просветлела лицом и начала улыбаться. Нежно обняла меня, и мы сидели долго, пока я не начал зябнуть на свежем весеннем ветерке.

«Баба, а почему ты плакала?» – деликатно спросил я.

Глаза бабушки опять налились слезами. Мне и так все было понятно, я не стал больше тревожить бабушкину душу. Завтра был День Победы, после войны прошло лет пятнадцать, и боль потерь не была еще приглушена временем. Много ветеранов войны, находившихся в расцвете сил, продолжали трудиться в народном хозяйстве. Грандиозного и масштабного празднования Дня Победы тогда не устраивали. Но для меня общение с бабушкой было наилучшим уроком военно-патриотического воспитания, уроком добра.

Мой рассказ нашим детям о чувствах, которые связаны с Великой Отечественной войной

Шли годы, уходили ветераны. И когда их почти не стало, а те, кто еще жив, по старости уже не могли общаться с подрастающим поколением, к школьникам стали приходить уже дети ветеранов, кто помнил и ощущал дыхание Победы, дыхание своих предков. В школу №15 к моему старшему внуку Алексею в 9 класс меня пригласили поговорить с детьми в день Победы.

Школа – это вообще иной мир, здесь своя атмосфера, своя гармония звуков. Когда заходишь в школу во время перемены, в любую школу, в любые времена, испытываешь одни и те же чувства. Ты погружаешься в энергетику молодости и задора. Чинно расхаживают старшеклассники. Ребятня из младших носятся сломя голову, и хор из нескольких десятков или даже сотен голосов создает вокруг ауру молодой энергии. Ауру чистоты и непорочности. Эти звуки – в унисон с космической энергией солнца и добра. В это мгновение, в этот час и твоя энергия души начинает звенеть как колокольчик, вибрировать, подстраиваясь под этот детский светлый и добрый энергетический поток. Ты, подобно сотовому телефону, заряжаешься этой энергией. А «зарядное устройство» – вихрастое, с косичками – носится по коридору, смеется, галдит.

Звучит колокольчик школьного звонка, моментально все стихает, пытливые умы погружаются в пучину знаний, чтобы через сорок минут все повторилось вновь.

Вот почему, наверное, не бывает старых учителей. У них, конечно, могут быть морщинки, они могут передвигаться с тросточкой, но души их меньше всего подвержены увяданию.

Они, как вечный цветок, несут заряд молодости, мудрости и красоты. В их усталых глазах всегда можно увидеть искорки молодого огня и задора. Этот энергетический поток, исходящий от молодых сердец, не дает шансов для старения души.

Как построить разговор с этими взрослеющими непоседами, я не знал, хотя и имел большой опыт общения с детворой. Поэтому решил говорить о чувствах, которые я сам испытываю в связи с этим великим и светлым праздником.

Говорил о Павле Щепине, о том, что он погиб молодым, недолюбив, не создав семьи, не родив детей. Я показал детям настоящие фронтовые письма-треугольники, они с нескрываемым любопытством рассматривали эти, ставшие военными реликвиями, документы из прошлого.

Фронтовое письмо-треугольник

Павел был чуть старше их, сидящих сегодня за партами учеников. Он ушел воевать за нас с вами, за наше будущее, за нашу родину. Классный руководитель Любовь Геннадьевна, почти моя ровесница, плакала, дети расчувствовались, были серьезными. А в конце урока я спросил, кто бы пошел добровольцем на фронт, если бы, не дай бог, началась война.

Все дети до одного подняли руки, они не колебались ни секунды. Пацаны хотели быть солдатами, чтобы бить врага, а девчонки – санитарками, чтобы оказывать помощь раненным солдатам, выносить их с поля боя.

«Какое прекрасное поколение, – подумал я. – Работать только с ними нужно грамотно».

Спускаясь вниз, на улицу, я остановился у мемориальной доски, прочитал еще раз список фронтовиков. Я ведь тоже окончил эту школу.

Бессмертный полк. День Победы 9 мая 2017 год. Я с внуком Сергеем и дочерью Ольгой

2. Проклятая война

Велика Россия. Раскинулась она от Балтийского и Черного морей, от Северного Ледовитого аж до Тихого океана. Просторы необъятные. Никогда и ни на кого Россия с захватническими целями не нападала. Только во все времена находились силы окаянные, желающие ей погибели. Вот и в 1941 году вероломно на Советский Союз напала гитлеровская Германия. Это не злая блоха, которая набросилась на собаку, вцепившись ей в загривок. Это хорошо вооруженная армия шакалов лютых вцепилась в горло русского медведя, стремясь заодно поразить его сердце да народы России многонациональные со свету извести. Громыхали бои в европейской части страны, да отголоски войны разносились по всей земле российской. Чувствовались они и в далекой от военных действий Сибири.

Завывала метель сквозь лютую стужу. Плакала вся деревня Качуг, что расположена у истока сибирской реки Лены. Выли собаки во дворах. Их вой подхватывали волки на таежных тропинках, устремив свой взгляд на неполную, откушенную с одного края, луну. Эта какофония звуков ужасающим гулом, как пикирующий бомбардировщик, опускалась вниз на заснеженную деревню. Свет от фонарных столбов вертикально поднимался ввысь. А вверху у него появлялась горизонтальная перекладина от светового преломления в нависшем полотне тумана. Казалось, что несколько православных крестов из световых потоков электрических ламп выстроились как солдаты вдоль улиц деревни. А почтальон тем временем принес обычную для этого периода Великой Отечественной войны новость о потере жизни человека. Погиб Ванька Зыков.