Сергей Ленин – Анютины глазки. Первая любовь и последняя (страница 14)

Она обняла своего Ивана и горько, горько заплакала. Прерывисто и жалобно рыдая, сбивчиво дыша, она прижимала к груди своего искалеченного войной мужа. Рыдала она от боли разлуки и от радости встречи. Она была счастлива и не могла выразить свои чувства словами. Да разве можно найти нужные фразы в такую минуту. Ее глаза, ее слезы, ее объятия говорили больше, чем любые слова. Через минуту уже все женщины в вагоне рыдали. Эта сцена встречи двух людей, разлученных войной, не могла оставить равнодушным никого. Иван не выдержал и тоже разрыдался. Он крепко обнял свою жену и сквозь слезы срывающимся голосом прохрипел:

— Машенька, моя милая, я не хотел быть обузой никому. Лучше бы я погиб в эту проклятую войну. Кому я нужен такой — калека безногий? Мне больно только от одной этой мысли. Я не такой, каким был до отправки на фронт. Я друго-о-ой!

Теперь уже и все мужчины в вагоне не выдержали и тоже стали тайком смахивать слезинки со своих глаз, отводя взгляд в сторону от этой пронзительной душераздирающей сцены.

— Ванечка, живой мой, живой, — причитала Марья. — Как ты можешь такое думать и говорить. Ты нужен мне, ты нужен детям. У нас еще с тобой будут детки, мы же молоды. Ты сильный, мужественный. Ты никогда не сдавался и не пасовал перед трудностями. Мы научимся с тобой жить по-новому. Мы справимся. Давай попробуем, мой дорогой. Как я счастлива, что нашла тебя, Ванечка, Ванечка, мой любимый, мой родной.

Благодаря заботе и любви, царившей в их семье, Иван прожил долгую жизнь и умер в возрасте 81 года. Хоронили его всем поселком. Любили Ивана односельчане. Был он мастером на все руки. Помогал всем безотказно. А еще он шил тапочки для всех шумовских. Эти произведения его золотых рук были в каждом доме. Марья прожила потом еще с десяток лет. Правда, уже последние два года она сильно болела. Стала терять память и уже не узнавала родных и близких. А отправилась она на небеса для встречи с мужем аж на 91-м году жизни.

В совместной жизни Марьи Васильевны с Иваном Тимофеевичем к имеющимся до войны двум деткам добавилось еще четыре, в их числе и мама Анюты — Людмила. Потом и внуки пошли. Особенно Иван любил свою внучку Анютку.

Она была необыкновенной. Эта голубоглазая девочка напоминала ему молодую Марью. А еще она была доброй и нежной. Дед мог часами ей читать книжки. Анютка сидела, внимательно слушая сказки, у него на колене. Когда в книжке были страшные сюжеты, например, выходил из леса Серый Волк, Анютка прижималась к дедушке, как бы ища защиту. А когда три поросенка обдуривали волка, находясь в каменной избушке Наф-Нафа, внучка звонко хохотала и зацеловывала деда. В эти моменты Иван был на седьмом небе от счастья. А еще он научил маленькую Анюту полоть грядки, очищать их от сорняков. Он смастерил две табуретки. Одну, побольше, себе. Не мог он, будучи на одной ноге, заниматься сельскохозяйственными делами как обычные люди. Для внучки была сделана маленькая табуреточка. Так, вдвоем, они могли целый день заниматься делами в огороде.

Если бабка начинала ворчать на деда Ивана, Анютка выходила вперед, заслоняя деда своей детской спинкой, и, подбоченившись, давала резкую отповедь бабушке.

— Бабуля, это мой дорогой дедушка. Я его сильно-сильно люблю. И никому его в обиду не дам, понятно! — глазки девочки блестели озорными огоньками, она бабушку любила тоже.

Мария Васильевна отступала, трогательно смахивая слезинки, непроизвольно наворачивавшиеся на глаза. Дед умилялся. Он боготворил свою внучку, свою Анютку.

Когда дед ушел на небеса, весь мир перевернулся для Анюты. Она испытала вселенскую горечь своей первой и такой тяжелой утраты самого светлого и горячо любимого человека — ее дедушки Ивана.

Вот в этих места доктору Анне Николаевне Солнышко предстояло проходить свою преддипломную практику. Здесь она будет оказывать медицинскую помощь, лечить людей. Маленьких и взрослых, стариков и детей, может быть и тех, кто еще помнит ее бабушку и деда. Здесь она во второй раз и повстречается со своим возлюбленным — Славкой Филипком, который когда-то заступился за нее, за ее честь. Здесь и развернутся те события, которые потом уже не вернуть назад.

Время не остановишь, вспять не повернешь. Как ни старайся. События разворачивались по своему сценарию.

Свобода, блин

Провожали Славку на свободу всем отрядом. Сидельцы давали поручения, с кем нужно связаться на воле, кому передать приветы, кому напомнить о том, что «братан мотает срок». Кто-то передавал малявы, чтобы Филипок их заныкал в потайные места, подсказывая в какие именно, и передал адресатам по прибытии в Иркутск.

Пригласил его на прощальный разговор и начальник колонии полковник Федоренко. Он был в парадном мундире. На груди блестели государственные награды. Обстановка была торжественной, а его голос звучал по-отечески тепло.

— Слава, сынок, я тебе уже говорил слова напутствия. Но хотел еще раз с тобой повстречаться и поговорить о жизни на свободе. Ты хороший человек. Ты добрый, и это главное. Наверное, тебе будет нелегко на свободе в первое время. Ярлык зэка может мешать устроиться на работу или учебу. Но ты не сдавайся. Ты сильный и справишься с любыми трудностями. Люби свою маму. Дороже мамы нет никого на свете. Женщин много, а мама одна. Папа тоже важен, если он есть, конечно. Помни об этом всегда. И еще я хочу тебе пожелать, чтобы ты никогда не возвращался на зону. Умей сдерживать свой огонь. Будь терпимее, Слава. А ты матери сообщил, что освобождаешься досрочно?

— Нет, гражданин начальник, ой, простите, Сергей Анатольевич. Если она узнает, то поедет меня встречать, а это денег стоит. Билеты, переезды и все такое. А у нее и так материально не очень благополучно. Я уже сам доберусь и ее порадую. Работать буду, помогать во всем. Женюсь на своей девушке. Ребятишек заведу. Все ей забота будет и внимание. Глядишь, о болезнях забудет да помолодеет, нянчась с детворой. Я ее, правда, очень люблю. А отца так и не знал никогда. Не интересовался он моей судьбой. Да ладно, проехали. Зато я буду хорошим и ответственным папой!

— Успехов тебе, сынок. До свидания, — седовласый полковник обнял молодого парня, освобожденного его стараниями от отбывания наказания по половинке уже отсиженного срока.

На этом они расстались. Но Славка не поехал к родной матери. Сыновьи чувства оказались слабее сил притяжения к возлюбленной женщине — его Анюте. Силы продолжения рода оказались приоритетнее. Так уж сложилось, так уж устроена природа мужчины.

А я опять вспомнил древнюю притчу.

Когда-то в древности молодой человек безумно полюбил коварную и жестокую женщину. Она потребовала от него, чтобы в подтверждение своей любви мужчина вырвал из груди и принес ей сердце своей матери. Одурманенный любовью, он выполнил требование своей возлюбленной. И побежал на встречу с ней, неся перед собой в своих руках сердце матери. Он торопился и не заметил препятствия. Запнувшись, он со всего маха упал и сильно ударился о землю, чуть не разбился. Он корчился от боли, а материнское сердце нежно и заботливо произнесло: «Сыночек, дорогой, а ты не сильно ушибся? Будь внимательнее, мой милый. Будь осторожнее, мой единственный».

Наш герой Филипок был совсем не таким ужасным, как в этой притче, но, покинув колонию, направился первым делом к своей Анюте. Вот он уже на Тулунском железнодорожном вокзале. Предъявив справку об освобождении, свой единственный на этот период времени документ, уже взял билет до Нижнеудинска. Это совсем рядом. Там на попутке он доедет до поселка Шумский. Он не предупреждал свою Анюту. Пусть это будет сюрпризом для любимой. Пусть это будет началом их новой, уже семейной, жизни. С ней, Анютой, он связывал всю свою дальнейшую жизнь. С ней у него будет долгожданное и огромное семейное счастье. С ней у него родятся детки, которым он и посвятит всю свою жизнь. С такими мыслями он добрался на перекладных до поселка, где его любимая была медицинским божеством — единственным врачом. Пусть еще не с оформленным дипломом об образовании, но нужным и уважаемым человеком. Она, как Айболит, помогала всем. Об этом он знал из писем Анюты, и этим он гордился. Он радовался, что Анюта была Ангелом для него.

Когда зацвела черемуха

На окраине поселка Филипок выпрыгнул из кузова притормозившего грузовика. Отсюда он решил добираться своим ходом. Вся округа была заполнена дурманящим запахом черемухи. Ее бурное цветение в это время было обычным делом, но Славе это явление казалось подарком природы, посвященным его освобождению из колонии. И никак иначе.

Он наломал огромную охапку этих цветущих веток. Филипок шагал и весь светился от счастья. Ему чудилось, что все птицы: и вертлявые синицы, и хулиганистые воробьи — любуются им, красивым и счастливым парнем, идущим навстречу своему счастью. Проезжающие мимо редкие машины, казалось, тоже улыбаются в ответ солнечной и сияющей улыбке Филипка. А собаки сворачивают шеи, оборачиваясь в след цветущему парню с роскошным букетом волшебной черемухи. Он и вправду потом сыграл свою роль, защитив Славку от ножа.

Молодой мужчина считал уже себя неотразимым героем старинного, умопомрачительного, голливудского фильма о страстной и вечной любви. Он, как Ален Делон, да что там, как Наполеон, шел к своей Жозефине. И не беда, что у него короткая прическа. Через пару месяцев он уже будет лохмаче самого Карла Маркса. Вся природа вокруг пела вместе с нашим молодым героем. Коровы переставали жевать траву, когда Филипок проходил мимо них. Они устремляли свои печальные взоры в сторону проходящего мимо мужчины. И их глаза начинали светиться необыкновенным и божественным огнем вселенской любви. Только два белых кучерявых барана встали в воинственную позу, завидев Филипка. Они уже приготовились к боевому прыжку, чтобы помешать Славе войти на нужную улицу, на ту, где снимала жилье его любимая девушка Анюта. Бараны стали действовать согласованно. Один зашел со спины Вячеслава, другой намеревался напасть спереди. Нападения было не избежать. Как вдруг из калитки двора двухэтажного дома вышла бабулька. Видимо, хозяйка этих животных.