Сергей Ленин – Анютины глазки. Первая любовь и последняя (страница 12)

Скрип перьев заглушили всхлипывания. Плакал по-детски наивный Нурик Кулибердыев:

— Какой казол этот Шыстеркин. Зачэм хароший пацан трибуналь отдаль. Вах-вах-вах, какой казол. Разви так можна?

Пацаны снова зашлись хохотом. Они потешались над откровенной наивностью азиата Нурика Кулибердыева. А грамотей продолжил дальше диктовать текст:

— «Дорогая, я никак не могу забыть твой завораживающий взгляд, которым ты смотришь на меня с фотографии. Это взгляд богини, даровавшей мне надежду на любовь, которая придала мне сил жить дальше и преодолевать все тяготы и лишения неволи. Твои письма согревают мне душу. Мое сердце оттаивает, даже когда на улице сорокаградусный мороз, а мы валим лес в непроходимой тайге. Любимая, здесь в магазинчике есть сигареты, а мне их не на что купить. Если сможешь, пришли мне немного денег. Это будет очень кстати. Я в долгу не останусь. Я буду любить тебя всю свою жизнь. Ты будешь счастливой».

— Э, какой хароший дэвушка. Дажи дэнэг ей нэ жалко. Я ее вапще палубиль ужэ. Таких лудэй паискать еще нада. А он тут ужэ есть. Ах, какой дэвушка, какой красавыц, — восхищенно бормотал добродушный балбес Нурик.

— Слышь, ты, чурка, заткнись нах. Не мешай писать. Это мы только просим денег, а дадут или нет, это еще бабушка надвое сказала. Это еще не свершившийся факт, — снова приземлил джигита саркастичный и грубый зэк Сика.

И все продолжалось в том же духе. И смех и грех.

Но наш Филипок, в отличие от других заключенных, по-серьезному переписывался с девушкой из Тайшета. Географически она была почти рядом. Их разделял 271 километр. А объединяло многое. А начиналось все так.

Как-то вечером в бараке профессор зачитывал имена и адреса будущих возможных заочниц. Славка услышал адрес Тайшет и имя Анюта. Это же чудо. Он затрепетал невероятным образом, обалдел. А потом обомлел. Сердце его ускоренно забилось в предчувствии чего-то необыкновенного. Он отобрал у грамотея Ромки Лаптева газету. Здесь, в помятом источнике будущего счастья, на последней странице, в объявлении о знакомствах была маленькая заметка: «Стройная, голубоглазая девушка Анюта, студентка, незаконченное высшее медицинское образование, познакомится с надежным парнем без вредных привычек для длительных и серьезных отношений». И далее ее адрес: г. Тайшет…

«Моя девушка Анюта, ну, из-за которой я сижу, тоже стройная и голубоглазая. Она студентка мединститута и тоже родом из Тайшета. Что это? Подарок судьбы или случайное совпадение? Нет, таких случайностей быть не может», — подумал Слава и аккуратно вырвал текст объявления, чтобы тот никому из обитателей их барака никогда не попался на глаза.

Зэки смотрели на Филипка и посмеивались. Мол, что за конспирация такая? Штирлиц тут нашелся!

Славку переполняли чувства, он в своем сознании снова видел ту девушку, брошенную насильниками в кустах палисадника у Драмтеатра в городе Иркутске три года назад. Он видел сначала ее остекленевшие от ужаса голубые глаза. Он снова видел ее обнаженную, упругую девичью грудь. Потом перед ним засияли лазурным светом лучики ее сапфирового взгляда. Глаз такой голубизны он еще никогда не встречал. Потом он услышал ее крик в адрес ментов, бесцеремонно скрутивших Славку: «Отпустите его, я не позволю, я его не отдам». И что-то еще, звучащее в этом роде. При этом он видел испуг в глазах Анюты. Она испугалась за него, за почти незнакомого парня, Филипка.

После отбоя в темноте наш герой сел писать письмо Анюте. Через окошко свет от раскачиваемого ветром уличного фонаря периодически наезжал на шконку Вячеслава, вырывая из власти ночи огрызок бумаги — будущей малявы. Славка, как тот фонарь, тоже метался в периодически всплывающих образах и мыслях о той девушке, которую он видел всего несколько минут. В которую успел влюбиться и из-за которой попал на эту зону.

— Филипок, пойдем в каптерку. Там есть свет. Там я тебе помогу составить текст малявы. Я напишу тебе все, что ты только пожелаешь. За это возьму с тебя две пачки болгарских сигарет Opal, которые в передачке тебе отправила мама.

— Хорошо, Рома, пойдем. Для меня очень важно написать это первое письмо. Только писать я буду своей рукой. Ты мне только поможешь с содержанием письма. Умеешь ты правильно сказать то, что у меня на душе, то, что я словами сказать не смогу. Ты же «профессор». Хорошо?

— Лады, бери сигареты и поперли в каптерку работать над письмом. Че тянуть-то. Вместе будем обкашливать текст.

Потом Славка рассказал Ромке всю историю своей любви от начала и до конца. Ничего не скрывая. Он доверился этому пучеглазому ботанику. А куда деваться-то? Тем более что Ромка умел хранить чужие секреты и не слыл в среде зэков болтуном или балаболом. Его за это и уважали. Хоть и не принято в тюремном обществе раскрывать свою душу напоказ, но это был особый случай. Да и не был он стремным, этот рассказ. Скрывать-то особенно от любого общества здесь было нечего. Стыдиться тоже не приходилось. Жизнь как жизнь, ничего особенного. Они вместе обсуждали слова и словесные обороты, излагая текст малявы на листочке в клеточку старой школьной тетради. Ромка слямзил ее из библиотеки. Не зря, значит. Вот и пригодилась. Наконец стратегия согласована. Поехали…

«Здравствуй, Анюта. Пишет тебе Слава Филиппов. Может, помнишь Филипка. Три года назад (это было в Иркутске на улице Карла Маркса) в трудную минуту я пришел тебе на помощь. За избиение твоих обидчиков я сижу на зоне в г. Тулун. Если ты меня узнала, ответь мне, пожалуйста. Буду ждать с нетерпением. До свидания. Филипок. Адрес на конверте».

Ромка говорил, что в первом письме много писать не надо:

— Вдруг это совсем другая девушка, не имеющая никакого отношения к той истории. А ты растележишься… И че тогда? Конфуз. Тебе это надо?

Да уж. Разумные доводы.

Вот письмо уже в почтовом ящике. Начался период нетерпеливого ожидания ответа и свободы по половинке. Славку терзали сомнения. Правильно ли он поступил, написав письмо малознакомой девушке. А может, Ромка прав, и она и вправду совсем чужая, посторонняя. А он полез к ней в душу. Время тянулось, как назло, медленно. Зато у Филипка появилось новое занятие — ждать ответа. И это занятие захватило всю его сущность.

Во сне он начинал видеть свет глаз своей возлюбленной. Во сне он целовал ее глаза, губы и грудь… Он грезил Анютой. И под утро она приходила к нему. Но не сама, конечно. А белый голубь, который, воркуя, на восходе солнца заглядывал в окошко барака. Раньше он, этот голубь, никогда не прилетал. Только один раз, когда Слава сидел в злополучном карцере, случилось такое видение. А сейчас это случалось каждое утро. Славка уже приноровился ночью насыпать на узенькую полоску за окном хлебные крошки. Иногда кто-то из заключенных приносил из столовки крупу. Филипок ее тоже насыпал для прикормки этого белого божественного создания. Ему думалось, что это Анюта каким-то эзотерическим способом передает ему привет с воли. И вот, спустя неделю, пришел не мистический, а самый настоящий ответ от Анюты. Славка положил конверт в левый нагрудный карман своей робы. Он полдня таскал письмо по зоне не вскрывая. Думал, пусть сначала это письмо прочитает его взволнованное сердце, а уже потом глаза. Сердце действительно трепетало. От письма исходило волшебное тепло. Оно, это тепло, наверное от Анюты, согревая душу Филипка, будоражило его сознание, заставляло сердце биться громче.

И вот конверт открыт. На Славу с листа бумаги смотрел ровный почерк. Некоторые буквы в отдельных строках были слегка размыты. Только потом наш герой догадался, что это от слез Анюты, слез его любимой на всю жизнь девушки. Славка читал и тоже плакал. Он не стеснялся своих слез. Ведь он плакал от счастья. «Значит, я не зря живу. Значит, не зря мучаюсь и терплю лишения, ограничение свободы и унижения от вертухаев. Оказывается, я счастливый человек. Меня любит красивая девушка. И я ее люблю тоже».

«Слава! — писала взволнованная Анюта. — Ты нашелся! Ура! Ура! Как я счастлива! Я искала тебя после случившегося на улице Карла Маркса. Я каждый день с девчонками прогуливалась там и на бульваре Гагарина. Я все глаза проплакала и проглядела в надежде снова увидеть тебя, моего спасителя и защитника, моего самого настоящего мужчину. Ты — мой единственный, кому я могу довериться. Ты — мой самый дорогой человек. Потом я, дура, послушала моих старших подруг. Они убеждали меня, что я тебе не нужна. Что я грязная, ведь меня изнасиловали. И мне не стоит искать счастья с тобой. Тебя все не было, ты не появлялся. Я не могла даже представить себе, что тебя могут посадить. О, если бы я знала… Все бы было иначе. Я бы пошла в милицию и суд. Я бы доказывала, что ты самый настоящий мужчина — защитник. Мы бы могли быть вместе. Мы бы могли быть счастливы. Ой, чего это я так расчувствовалась. Твое письмо было достаточно сдержанным. Может, мои чувства тебя не тревожат? Напиши мне, мой самый дорогой мужчина. Я буду очень, очень ждать твоего письма.

Обнимаю и целую. Люблю, люблю. Твоя Анюта».

От прочитанного текста наш Славка обалдел. От счастья он был на седьмом небе. Неужели он нашел свою судьбу?

Не зря ему было послано испытание тюрьмой. Иначе он бы не смог испытать столько радости и счастья. Наш светящийся от восторга влюбленный заключенный ликовал.