Сергей Лебеденко – (не)свобода (страница 47)
Потому что становилось всё хуже. Спалось плохо, а каждый час приходилось бегать к параше – притом что ноги всё сильнее болели. А когда сон все-таки приходил, снилась какая-то белиберда вроде танцующих гимнастов с обручами, которые окружали Наташу и танцевали, танцевали, танцевали, пока Наташа не теряла сознания от пестроты и яркости красок. Вроде бы никогда не была эпилептиком, а вот поди ж ты. Точно театральное прошлое нагоняло ее: сначала загнало в душную камеру, а теперь вот захватывало ее сны. Скоро театр будет повсюду.
Новости зэчки передавали друг другу по ночам вместе с малявами из других камер и передачками. Однажды, распределяя печенье из общака по шконкам, Наташа заметила, как на противоположной стене хаты вспыхнул синий свет. Кто-то включил «лопату» (смартфон, то есть).
– А что, а разве… можно? – удивилась Наташа, указав рукой на неизвестную девушку.
– Можно, – кивнула Диана, загадочно улыбнувшись. – Но не просто так.
– И интернет есть?
– Есть. И даже хорошо ловит.
– И никто не глушит?..
– А зачем им? – усмехнулась Диана. – Начальники даже рады. Больше развлечений у тебя – меньше головной боли у них.
Наташа продолжала наблюдать, как девушка водит указательным пальцем по экрану телефона. Потом что-то пишет. Привычная вроде бы уже вещь, но отсюда, из тюрьмы, кажется каким-то особым ритуалом. Как будто они мимикрируют под среду на воле. Наверно, так же чувствуют себя зэки, которые пользуются телефонами для разводок: звонишь от имени службы безопасности банка – и вот ты вроде как можешь повлиять на жизнь там, за колючей проволокой.
– Что, хочешь себе такой? – спросила Диана заметно тише.
– Нет… Нужно кое-что еще.
– Продолжай.
– Инсулин заканчивается. Если мне его так и не выпишут… – Наташа покачала головой и вздохнула. – Мне и так херово.
– Можем раздобыть. Но взамен нужно кое-что сделать.
Наташа посмотрела на подругу с опаской.
– Не надо на меня так смотреть, – прыснула Диана, и в лунном свете мелькнул шрам на сгибе ее локтя. Она торопливо скатала рукав. – Ничё такого не попрошу.
В деканат Сашу не вызывали, она пришла сама. Пришла заспанная, уставшая, с недобитыми конспектами к семинару. Ее репортаж грохотал по сетям, «Будущая» поставила его в номер (спасибо редактору Элине), уже летели должности и чины, – но всё это было где-то там, во внешнем мире, и не касалось Саши почти никак – как если бы не она ходила в театр и вообще не она писала тот текст. В зеркале на этаже отразилась какая-то незнакомая девушка: Саша-то привыкла, что у нее с волосами порядок, и под глазами мешков нет.
Деканат представлял собой прямоугольный музей скуки. На длинном черном столе высилась стопка зачеток и пакет апельсинов. Летние приметы. За старым монитором сидела секретарша – красный пучок, оверсайз-худи, распечатанная упаковка печенья, – а деканша в зеленом платье вычитывала сметы.
– Здравствуйте, Александра Анатольевна. Вы хотели поговорить?
– Да.
– Присаживайтесь.
Саша плюхнулась на стул, опустив в ноги набитый конспектами рюкзак. Со стены напротив на нее смотрел Путин – молодой еще, сфотографированный на фоне синей стены и обрезанный по грудь. Путин смотрел успокаивающе и доверительно. В волосах деканши белел пробор.
– Речь шла о бюджетных местах, если я правильно помню… – протянула деканша.
– Да, видите ли, в чем дело. – Саша поправила прядку за ухо, чтобы не выглядеть совсем неряхой. – Вы знаете ситуацию с отцом, а он в семье был единственный, эм-м-м, кормилец. Я сейчас много работаю…
– И это сказывается на ваших
– Но зато вы можете видеть, как я использую полученные на учебе навыки! – возразила Саша. – Мой репортаж из театра имени Шевченко об обысках уже сто тысяч человек прочли, сейчас вот сказали, что будут перепечатывать.
– Перепечатывать? – подняла голову деканша, но на нее не посмотрела. – Где?
– В «Будущей газете».
Деканша что-то проворчала про себя и продолжила просматривать сметы и черкать.
– А мы чем можем помочь?
Саше вдруг очень неуютно стало на стуле и в одном кабинете с кучей старых вещей.
– Понимаете, я сейчас о бабушке забочусь, приходится работать много и самой всё оплачивать. Отцу вот отправляю лекарство, ему надо. Так что оплачивать договор с институтом… – Саша замялась. – Мне, в общем, очень трудно.
Деканша щелкнула языком, метнула взгляд секретарше.
– Люба, можете открыть ведомость по Шпак? Второй курс.
Секретарша застучала по клавишам, заводила мышкой по шершавому коврику. Где-то за окном кричала птица.
– Литература зарубежных стран «хорошо», – перечисляла секретарша. – Креативное мышление – «удовлетворительно»… Этика в СМИ – «удовлетворительно»… Реклама и связи с общественностью – «удовлетворительно»…
Перечисление Сашиных заслуг продолжалось еще какое-то время, но все они и впрямь были неважнецкие (просто казались в тот момент ей такими же мелочными по сравнению с заключением отца, как и любая другая новость).
– Я понимаю, что формально не подхожу под критерии перевода на бюджет, – прервала Саша бубнеж секретарши. – Но видите, я же пишу статьи. И не просто о том, как, не знаю… – Она припомнила утреннюю ленту. – Как в Томской области мост обрушился.
– А вам это кажется неважным? – подняла на нее глаза деканша. – Его должны были уже через месяц достроить, между прочим. Большое дело, большой скандал.
– Да, я понимаю, но суть не в этом. Суть в том, что я бы просила о небольшом одолжении. Хотя бы на семестр. Я потом, – тут она набралась храбрости обещать невозможное, – я потом всё возмещу, просто сейчас…
– У вас нет денег на учебу, – констатировала секретарша.
Саша кивнула.
– Да.
После некоторой паузы, занятой клацаньем мышки и скрипением ручки, во время которой Саша только и вслушивалась, что в собственное дыхание (и старалась не свалиться в паническую атаку), деканша отложила в сторону очередную смету и заворчала:
– Небитое поколение. Всё в каких-то розовых мечтах плаваете. Вам в одиннадцать лет не пришло письмо из Хогвартса – так ходите теперь на весь мир обиженные. То не так, это не так. Я в твоем возрасте знаешь, что делала? Да я в твоем возрасте на двух работах горбатилась, чтобы семью прокормить!
Саша молчала.
– А им, значит, Хогвартс подавай. С этими, как их, трехголовыми собаками, летающими машинами и подачками волшебными. Пять очков тому, пять очков этому… – Она строго посмотрела на Сашу. – Деточка, ты знаешь, сколько бюджетных мест у нас на факультете?
– Пятьдесят, – сказала Саша. – И тридцать платных.
– Ну! Вот! А я о чем! У меня тут каждый рубль на счету. – Деканша застучала дорогой тяжелой ручкой по столу. – А ты – дайте бюджетное! Здесь тебе, деточка, не Хогвартс: здесь занимаются серьезной наукой, здесь журналистов будущих учат, которые будут статьи серьезные писать, а не… Что там у тебя было, интервью?
– Репортаж. С обысков в театре.
– Ну вот, учиться надо, а не по обыскам бегать. Тогда сама заработала бы отличную оценку и не пришлось бы просить на бюджет переводиться.
Саша готовилась к этому, но всё равно почувствовала, как у нее начинают дрожать веки. Попыталась сдержаться.
– Я могу предложить тебе то же, что и всем отлынивающим, – буркнула деканша. – Оформляешь академ, а там…
– А там смотрим по ситуации, – поддакнула из-за монитора секретарша.
– Ясно, – кивнула Саша, думая, что не сдержится, нет, не сдержится. Не сдерживается. – Простите, что побеспокоила, я, наверное, пойду…
– Ха, смотрите, ревет еще. – На лице деканши пролегла складка улыбки, но тут же затянулась. – Слезами делу не поможешь, деточка, учиться надо! Ну или как? Академ будешь брать?
Саша вышла двадцать минут спустя. Зашла в рекреацию, где обычно тусили с однокурсницами между парами. Вот тут ее подруга Юля подписала ей сборник стихов, когда они только вышли. Поставила закорючку и рядом изобразила сердечко. Саше было очень приятно. Вот на этом подоконнике они целовались со Светой после пар – темно уже, свет по всему универу выключали. Дальше – лестница, лестница, несколько длинных коридоров, дальше – столовая, которая повидала столько пропущенных пар и еще больше времени между парами, когда однокурсники побогаче засыпали на клавиатурах ноутбуков, а победнее – в горе собственных нерасшифрованных записей от руки…
Потом Саша вышла из универа. Вытерла влагу со щек. Доехала до метро на автобусе: механический голос меланхолично надиктовывал остановки, а парня в синем пиджаке ссаживали с автобуса за проезд зайцем. Привалившись к стеклу, Саша листала «Tinder». У нее там был профиль из трех фотографий, ни одна из них ей не нравилась, но программа автоматически выбрала одну лучшую: на ней похожая на очень длинную змею нога Саши в колготках в сеточку влезала в кадр, следом была тень, следом была короткая черная кожаная юбка и сама Саша в свэг-стиле, с подчеркнуто жирными ресницами и покрашенными в красный кончиками волос. Очень старая фотосессия, какая-то вамповская, на которой Саша видела какую-то другую Сашу, не ту, что в бесконечно длящемся «сегодня» синюшных глаз. Но окружающим почему-то нравилось.
Пришло сообщение от очередного мэтча. Их были сотни, Саша перестала с какого-то момента читать сообщения: всё равно там были одинаковые «привет», предложения приехать переспать и комплименты насчет ног.